Целую неделю я избегаю его, игнорирую при мимолётной встрече, веду себя рядом с ним высокомерно и отвратительно.

Мне кажется его это даже не задевает, он непробиваемый какой-то.

Но я не могу больше прятаться в своей комнате, мне нужно в мастерскую. Поступил очень выгодный заказ и у меня даже есть набросок к нему.

На улице уже становится прохладно и дождливо, оно и не удивительно, на дворе середина осени.

Надеваю белую рубашку оверсайз, голубые укороченные джинсы и беру с собой джемпер, легкий макияж и я готова.

Спускаюсь по ступенькам, осматриваюсь вокруг, словно это не мой дом, мне не нравится эта тишина вокруг.

— Диим, — почти шёпотом говорю в пустоту, — Ты здесь? — заглядываю на кухню, но и тут пусто, иду его искать.

Внутри напряжение и я не знаю причину своей паники.

Спускаюсь в цоколь и иду в тренажёрный зал, вдруг он там. Ступаю по полу словно воришка, боюсь, что издам лишний звук и, и что тогда?

Я дома, отдёргиваю саму себя, просто это волнение из-за него. Ну не знаю как себя с ним вести.

Дверь в тренажёрке открыта, значит там кто-то есть. Выпрямляю спину, уверенно шагаю внутрь и застываю от картины, которую я ну никак не ожидала увидеть. Хотя чего я удивляюсь, в тренажёрный зал ходят же для тренировок, а не просто посидеть.

Дима стоит ко мне спиной, почти без одежды, шорты с перчатками же не считаются?! Технично наносит удары мешку для бокса, он ходит ходуном от соприкосновения с его перчатками, цепи звенят и остаются вмятины.

Вот это сила.

Мышцы на рельефной спине, напряжены и работают так, что студентам, которые учатся в медицинском, можно изучать по нему анатомию.

Пот стекает по шеи и рисует дорожку вниз, до самой резинки шорт. Внутри меня всё сжимается, жар окутывает меня с головой, а Дима продолжает безжалостно бить грушу, и не подозревает, что за ним наблюдаю.

Он останавливается, тяжело дышит, и не двигается, я беру себя в руки и решаюсь привлечь к себе внимание.

— Кхе-хе, — кашляю в кулак.

Дима резко оборачивается, смотрит на меня тяжёлым взглядом, и я забываю зачем вообще его искала, глаза сами ощупывают его, замечая мокрые от пота волосы, развитые мышцы рук и груди, по вычерченному прессу стекают капельки пота и у меня пересыхает в горле.

— Василиса Александровна?! — взгляд его меняется и теперь он смотрит на меня удивлённо, я же отворачиваюсь, чтобы не смущаться ещё больше.

— Я хотела, чтобы ты отвёз меня в одно место. — собираю всю свою волю в кулак и уверенно произношу, — Сколько тебе понадобится времени, чтобы привести себя в порядок? — задаю интересующий меня вопрос и жду ответа.

— Простите, — слышу его глубокий, с ещё не восстановившимся дыханием голос, — Дайте мне десять минут, и машина будет стоять у входа. — говорит и проходит мимо меня в сторону душевой, смотрю ему в след, на его шеи уже висит полотенце.

С облегчением выдыхаю и пытаюсь прогнать образ его полуобнаженного тела.

Поправка, горячего тела.

Господи, что со мной происходит?!

Бью себя по лбу и иду на кухню, заварю себе в таком случае кофе в дорогу.

За отведённое время он и правда успевает привести себя в порядок и подгоняет машину ко входу.

Я надеваю пальто, полусапожки и выхожу с кружкой термосом в руках, сажусь на заднее сиденье.

— Давай сразу договоримся, что ты не рассказываешь папе куда меня возишь и что я делаю! — говорю, глядя в окно, не могу смотреть на него, перед глазами всё еще картинка с тренажерного зала, — Я не очень рада твоему появлению в моей жизни, — честно говорю ему, опускаю голову и смотрю на кружку в руках, — Но пока папу не переубедить, и мне придётся смириться с твоим присутствием. — тяжело вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну.

— Простите, но я не могу выполнить Вашу просьбу. — слышу его голос и поворачиваюсь на него, тут же встречаюсь в зеркале с его взглядом, — Моя работа, как раз и заключается в том, чтобы докладывать Александру Николаевичу Ваше местонахождение. — уверенно говорит, глядя прямо мне в глаза через зеркало.

— Значит не договоримся... — разочарованно опускаю голову, — Что ж, я попыталась. — говорю скорее себе, чем ему и называю адрес мастерской.

Дима едет слишком аккуратно и медленно по пустой трасе и меня это крайне раздражает, но я ни произнесу больше ни слова в его присутствии.

Подъезжаем к шлагбауму, я молча отдаю ему ключ карту и въезжаем на территорию. Здесь много мини офисов и что бы посторонние не въезжали на территорию и всегда было место для парковки, мы все сбросились на шлагбаум, удобно.

Выхожу из машины, и Дима выходит со мной, останавливаюсь и смотрю на него предупреждающим взглядом.

— А нет, — останавливаю его взглядом, — Ты остаёшься в машине, я не позволю тебе пойти со мной, — машу головой в знак отрицания, — Можешь даже ехать по своим делам, обещаю, позвоню, как соберусь обратно! — разворачиваюсь и иду к входу здания.

— Василиса Александровна, — зовёт меня Дима и я останавливаюсь, — Вы уверенны, что это безопасное место?

— Да! — отвечаю, не оборачиваясь и прикладываю ключ к двери, захожу внутрь.

Так нельзя, тут же говорит мне мой внутренний голос. Ты пробудешь здесь неизвестно сколько, а у него, знаешь ли, тоже есть физиологические потребности, не унимается совесть. Почти возвращаюсь, чтобы запустить его, но вспоминаю, что в моей мастерской никого кроме меня не было и я не могу пустить его в свою обитель, это слишком личное. К тому же я ему разрешила ехать по своим делам. Да, но мы же прекрасно понимает, что он никуда не поедет, червячок сомнения не даёт мне покоя.

Хватит, одёргиваю себя, понимая, что разговаривать с самой собой это не нормально.

Стерва.

Ну и ладно, я была доброй, но это не оценили, значит буду такой.

Работа оказалась не пыльной.

Это и работой то сложно назвать.

Я к такому не привык и честно скажу, жду не дождусь, когда Александр Николаевич, скажет, что нашёлся профессионал своего дела и в моих услугах он больше не нуждается.

Но прошёл уже месяц, и сомнения потихоньку начинают зарождаться в моей голове, кто-то вообще ищет этого спеца?

Я немного не уверен в положительном ответе, но есть и позитивные моменты.

Во-первых, это зарплата, которую я получил. Охуеть просто, можно иметь такие деньги по факту ничего не делая, но омрачает всё это тем, что половину уйдет на лечение Вики, и это во благо и не жалко даже, а вот вторая половина пойдёт непонятно кому в карман.

Во-вторых, это Василиса.

Она необычная просто.

Безумно милая и смешная.

В голове не укладывается два её жизненных факта: факт первый — эта маленькая девочка собиралась замуж; факт второй — ей изменил жених прям перед свадьбой.

Она как домашний цветок, какой замуж, что она там собиралась делать?

И как можно было променять её на другую?

Когда я начал работать ожидал чего угодно, но не игнора.

Первую неделю, Василиса почти не выходила из своей комнаты, и я сходил сума от скуки в этом доме. Я прошёлся по всем комнатам, заглянул в каждую из них, познакомился с людьми, которые также работали на семью Шестакова, и это заняло у меня первые два дня.

Позже я просто проводил время в тренажёрном зале. Отрабатывал удары, пересматривал свои прошлые бои и искал ошибки.

Самым тяжелым для меня оказалось пересмотреть последний бой и разобрать свои ошибки. Тренер заставил меня с ним пересмотреть бой и ошибок особо мы не нашли, но я вновь и вновь ощущал это мерзкое чувство продажности людей, бесился и безжалостно наносил удары либо по груше, либо по боксёрскому мешку.

В один из таких моментов Василиса появилась на пороге тренажерного зала. Я не знаю, как долго она там стояла и наблюдала за мной, но первое, что бросилось в глаза, когда повернулся, это растерянность и чуточку страха.

Она меня боялась и от этого хотелось выть.

После момента в тренажёрке мы стали ездить в одно и то же место, каждый день, она словно ездила туда на работу, а я как дурак сидел и ждал её в машине, не зная, чем заняться.