— Хватит, хватит. — чувствую чужие руки на своём теле, пытаясь их скинуть с себя, — Остановись боец, с него хватит. — меня удерживают два сотрудника полиции, рассудок при виде погон возвращается на места, я вижу, как Василису укладывают на носилки сотрудники скорой, и отец идёт за ними на выход.

— Какая больница? — догоняю Александра Николаевича хватая за предплечье.

— Двадцать пятая. — получаю ответ, и иду в сторону лестнице, так спущусь.

Мне нужно остыть, физическая нагрузка самый лучший способ привести мысли в порядок.

С Василисой всё будет нормально, она в безопасности, словно мантру повторяю себе одно и тоже пока спускаюсь и еду до больницы.

Мы не можем так всё закончить.

У нас должно быть всё по-другому.

Я не знаю дозвонилась ли Диме, услышал ли он всё то, что говорил Влад и от этого становится ещё страшнее.

Я вновь ощущаю на себе тот липкий страх, когда мы ругались раньше с Владом.

Не знание того, как на тебя отреагирует человек, хуже предположений, ведь в конечном итоге, достанется всё равно мне.

— Зачем я тебе нужна Влад? — почти шёпотом спрашиваю его, надеясь хоть как-то себя утешить, отвлечь.

— Ты никогда не была мне нужной, я с самого начала говорил тебе отстать от меня, но, видишь ли, милая, ты являешься залогом моей успешной жизни. — с ухмылкой и ненавистью говорит Влад, поворачивая голову ко мне. — Я как оказалось, и отцу стал ненужным без такой прекрасной невестки, — с сарказмом говорит он, выделяя каждое слово, — Поэтому дорогая, погуляла и хватит, я не привык не значить в этом мире ничего.

Слёзы катятся по моим щекам, и я не могу остановить их паток.

Мою душу разрывает на части от его слов, но самое страшное, я почти снова поверила, что только этого и достойна, что только так и должно быть в моей жизни.

Откуда всё это во мне, почему именно рядом с ним я становлюсь такой беспомощной.

Ответ лежит на верхушке.

Страх.

Страх управляет людьми.

Страх подчиняет.

И именно страх является лучшей манипуляцией для человека.

Мне как всегда страшно рядом с Владом.

Но сидя в машине с этим человеком мне не страшно за себя, впервые страшно за других.

Мне страшно, что Влад может навредить папе, мне страшно, что он так же может навредить Диме, я впервые боюсь не пощёчин, а того, что под его горячую руку попадут они, те кого я люблю.

— Мы не сможем жить вместе, зная, что ненавидим друг друга. — говорю, надеясь хоть чуть-чуть достучатся до его здравого рассудка, — Отец не позволит тебе взять меня в жены, а я не скажу тебе да.

— Заткнись! — снова кричит он и я вжимаюсь в кресло, потому что его рука дёргается, и я знаю какая у неё будет траектория, но в этот раз я успеваю схватить его руку до того, как она касается моего лица. — Ах ты ж маленькая дрянь, решила, что ты всё знаешь и выучила меня, а твой ёбарь видимо учил тебя отражать удары, да только не поможет тебе это, поняла меня!!! — Влад вырывает свою руку из моей и хватает меня за волосы, начиная просто трепать, от его силы моя голова как болванчик дёргается в разные стороны, я кричу и пытаюсь вырваться, причиняя себе ещё больше боли.

— Отпусти меня! Ненавижу! Ненавижу! Я никогда не буду с тобой! — уже не плачу, смысла нет, да и слёз, собственно, тоже.

Влад подъезжает к своему дому и отпускает мои волосы. Голова болит и кружится, я чувствую разбитость и полное опустошение, как будто всю жизненную силу выкачали, и как её вернуть я пока не могу себе представить.

— Ты сейчас выйдешь с машины и будешь вести себя как послушная девочка, иначе я сделаю тебе больно. — говорит этот ненормальный спокойным, почти ласковым голосом, но в глазах его плещется ад. — Правила те же, ты послушная, я не причиняю тебе боли.

— Нет! Я больше не хочу играть в эти игры… — боль, в глазах темно и дикий звон стоит в ушах, я не понимаю первые секунды ничего, а потом сильные руки вытаскивают меня из машины.

— Ты будешь послушной или будешь страдать, выбор всегда за тобой милая. — ноги подкашиваются, и я вишу на Владе в прямом смысле, — Блять, ещё на руках я тебя не таскал.

Всё как в тумане, мне плохо, мне больно, и я хочу домой, хочу, чтобы Дима забрал меня отсюда.

Как мы заходим в дом и в квартиру я не помню, всё это как будто стёрли ластиком и возможности восстановить нет.

— Какая-то ты слабенькая стала, — говорит Влад, ставя меня на ноги в прихожей, — Последний раз таскаю тебя на руках, я не влюблённый пацан, чтобы заниматься такой хуйней. — брезгливо отряхивая руки Влад проходит в дом, и я знаю куда он сейчас пойдёт, на кухню, чтобы вымыть руки там.

Держась по стенки, иду в гостиную, хочу сесть и выдохнуть, сердце бешено стучит о рёбра, в голове туман и мне дурно, дико дурно.

— Тебе никто не разрешал проходить и садиться на мой диван. — Влад возвышается надо мной, глаза блестят нездоровым блеском, — Встань, мы с тобой не закончили разговор. — он хватает меня за руку и тянет на себя, сейчас я похожа на безвольную марионетку, — Как давно он тебя трахает?

— Кто именно? — звонкая пощёчина и обжигающая боль не заставили себя долго ждать, я сама нарываюсь, целенаправленно, зная, что так будет, но всё равно это делаю.

— Мразь! Потаскуха! Вот она прилежная дочь самого Шестакова. — Влад как тигр в клетке нервно ходить туда-сюда, — Ты мне за всё ответишь, за всё. — будто сам с собой разговаривает он. — Встань с дивана, тебе никто не давал разрешения сидеть на нём.

— Пошёл к чёрту Чернов. — вытирая разбитую губу произношу и в доме наступает звенящая тишина, — Ты не ослышался, катись к чёрту… — рывок за руку и снова его рука соприкасается с моей, наверное, отёкшей щекой, боли нет, мне кажется, я вообще уже ничего не чувствую, — К чёрту Влад… — ещё удар и я погружаюсь в спасительную темноту.

Если это не конец, я не хочу больше просыпаться…

В моей жизни всего слишком…

Слишком много проблем, слишком мало любви. Слишком много долгов слишком мало друзей…

Всего слишком и это слишком разрушает меня на части.

Для чего мне нужны все эти уроки, что я должен из них понять.

Не знаю.

Когда-то же было по-другому, когда отец был рядом и счастливая мать встречала нас с Машей после школы.

Нам было по 10 лет, и мы были неразлучны с одноклассницей. Она писала за меня домашки, я насил её портфель, так длилось восемь лет школы, пока я не понял, что смотрю на неё не как на обычную одноклассницу.

Маша жила этажом ниже, под нами, и я ее знал с тех пор, с каких помню себя. Её семья дружила с нашей, и мы были с ней почти всегда вместе.

Мы были друзьями детства, пока я не понял, что она мне нравится.

Избегать своих чувств я не стал, и честно ей сразу во всем признался, мы же старые друзья. Маша не возражала, и мы стали встречаться, сначала просто ходили за ручки, а потом всё стало по-взрослому. Первый опыт, первая страсть, первые соры, у нас всё было впервые.

Я любил…

Сейчас после стольких лет, я не уверен любила ли она меня когда-то.

Да она была рядом, да она никогда не возражала и всегда была со мной на одной волне.

Я часто признавался ей в своих чувствах, она же лишь говорила, что знает, это бесило, но в конечном итоге я, наверное, просто привык к этой ее легкой улыбке и “знаю”.

Она ходила со мной на тренировки, сидела в зале, когда шли турниры, она была всегда рядом…

Пока однажды просто не исчезла…

В один миг родители мне сказали, что они переехали в другой город, я не поверил, спускался в низ через три ступени, но квартира была заперта.

Почему Маша мне ничего не сказала.

Мы же виделись вечером, почему она не предупредила меня, я не знаю.

Я ждал её, сидел у дверей надеясь, что они приедут.

Не приехали, ни через неделю, ни через месяц…

Телефоны был в не зоне доступа, а в соц. сети она так больше и не вышла. Куча сообщений так и остались без ответа.