Барышня, лежавшая на столе, скоропостижно одевается и хочет выйти, но я стою в проходе и шансов выйти у неё практически нет, поэтому она стоит и прячется за спиной Влада, смешно.

— Василис... — протягивая руки вперед начинает Влад.

— Захлопнись, — с усмешкой говорю я с ненавистью смотрю ему в глаза, — Чего тебе не хватало? — задаю риторический вопрос, на который не хочу слышать ответ, — Нужно было быть шлюхой, что бы ты проявил хоть какие-то эмоции. А я-то действительно дура, оправдывала тебя: устал, нервы не к чёрту, поэтому срывается, но мы же справимся, правда дорогой?! — улыбаюсь ему.

Внутри всё трясёт и клокочет, и я хочу расплакаться прямо здесь и сейчас, но не позволю себе этого сделать, я не покажу как моё сердце сейчас крошится.

— А я тебя когда-то просил быть понимающей и терпеть все мои выходки? — орёт на меня Влад и у меня будто срабатывает тумблер... Я как фильм из старой киноленты, смотрю на все его косяки и выходки, все его слова всплывают в голове, все его поступки и действия.

Как я могла влюбиться в него, он же никогда ничего не делал для того, чтобы быть со мной. Это я просто захотела его получить. Это я за ним бегала. Это я искала встреч и добивалась его внимания. Я и только я делала что-то в этих отношениях.

Для чего он сделал мне предложение, если никогда не проявлял ко мне каких-то серьёзных намерений.

Почему я никогда не замечала всё его безразличие, и только сейчас розовые очки слетели с моих глаз.

— Действительно, ты никогда не просил. — многозначительно смотрю на него, — Ты просто затыкал меня и причинял боль, это всё на что ты способен рядом со мной. — сарказм и презрение льётся из меня. — Разговаривать мы же не умеем, у тебя же никогда нет настроения. С тобой невозможно вести адекватный диалог, только ты прав и только твоё мнение и все твои желания важны, а на других ты плевать хотел...

— Вот как ты заговорила! Что голос прорезался или смелость появилась, когда за спиной подружка нарисовалась. О чём с тобой разговаривать о картинах твоих никчемных или о том какая у тебя идеальная семья, о чём Василиса, ты словно назойливая муха в моей жизни. От тебя никакого толку, даже в постели ты никакая, бревно, кукла, что с тобой не так, трахать тебя можно только под действием алкоголя...

Его слова как кнут разрывают мою душу превращая её в рваное мясо. Мне становится так дурно и так противно, что хочется немедленно принять душ и смыть себя всю эту грязь.

–... Ты, никчемная дура, которая ничего не видит дальше своего носа, а твой любимый папочка...

— Заткнись и не смей приплетать сюда моих родителей!!!

–... Не такой уж святой, и не поверишь, тоже трахает шлюх! Довольна! Достаточно тебе сейчас эмоций или ещё подкинуть, ты только попроси, я всё исполню, дорогая!

— Какая же ты всё-таки мразь!

— Я всегда таким был, это ты идеализировала меня. Я никогда не скрывал своё отношение к тебе. Ты никогда не была значимой для меня!!!

— Я тебя ненавижу!

— Василис, давай уйдем отсюда...

— Ты лишь условие и ничего больше.

— Какой же ты жалкий!

Разворачиваюсь и ухожу, пока не сломалась на глазах, пока ещё могу держать всё в себе, пока ещё есть силы просто держать гордость.

— Твой папа уже едет сюда. — слышу сочувствующий голос Лизы и как она сжимает мою руку.

Сил хватает лишь на кивок головой, если я открою рот, то ком стоящий в горле вырвется наружу.

— Василиса... — папа хватает меня за плечи и внимательно смотрит мне в глаза, — Что он с тобой сделал?

— Отвези меня домой пап... — глаза начинает щипать, и я умоляюще смотрю на папу, хочется, чтобы он как в детстве прижал меня к себе и успокаивал...

— Она застукала его прямо в моменте... — сквозь вату в ушах слышу голос подруги, усаживаюсь на заднее сиденье папиной машины и как только за мной захлопывается дверь, слёзы градом стекают по моим щекам.

Это происходит не со мной.

Это просто страшный сон.

Я хочу спрятаться и не чувствовать эту поглощающую боль внутри меня. Боль размером с черную дыру, она всасывает в себя все мои чувства, не оставляя ничего кроме пустоты.

Лиза обнимает меня и что-то шепчет, папа матерится и кому-то звонит, но я не понимаю ни слова. Все чувства пропали, их просто выкачали из меня, и я пустая.

Всё что он говорил правда, я действительно никчёмная дура...

Но я больше никому не позволю дотронуться до моего сердца...

Никто больше не увидит моих слабостей.

Никто не достоин моих чувств.

Я запрещаю себе любить...

Пустая.

Именно такой я себя ощущаю.

Моя жизнь как будто бы остановилась, и я ничего не хочу.

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что просто сижу у окна и ни о чём не думаю.

Когда я сюда села?

Сколько я уже сижу здесь?

Я не знаю.

Я ничего не знаю и не понимаю.

Как быть дальше?

Что делать?

Как жить?

В голове от ничего, до совершенно дурацких идей, разгон за четыре секунды. Я над бездной и не вижу ни единого шанса на спасение.

Сдамся ли я — нет.

Дам себе время на самокопание — несомненно.

Поток очередных мыслей обрывается, когда в дверь стучат.

— Доченька, спускайся, я приготовила твои любимые печеньки. — почти шёпотом говорит своим мягким, обволакивающим голосом мама. Она рядом, все эти чертовы четыре дня, ненавязчиво так, но ощутимо поддерживает меня, успокаивает и просто со мной. Рядом со мной.

— Мама, знаешь... — хочу задать вопрос, но боюсь услышать на него ответ, боюсь, что мой идеальный мир рухнет окончательно, не оставив за собой ничего, пустоту. — Нет, ничего. — я никогда не решусь задать этот вопрос, если это правда я не смогу её принять и не смерюсь с ней и потеряюсь окончательно. Выхода из бездны нет.

— Милая, что ты хотела спросить, спрашивай, я отвечу ничего не скрывая. Я же вижу тебя что-то гложет. — мама садится ко мне на кровать и гладит мои волосы, я присаживаюсь и ложусь головой на её колени.

— Я так хочу спросить, но боюсь, что не выдержу этой правды. — едва слышно шепчу маме, а в глазах стоят уже слёзы.

— Тебе что-то сказал Влад? — прямо в цель бьёт мама и я всхлипываю, не сдержав эмоций. Сказать хоть что-то я не в силах, поэтому просто киваю.

— Это касается тебя? — едва касаясь, гладит меня по щекам, вытирает мои слёзы.

— Нет мам, это касается Вас с папой... — резко встаю и подхожу к окну обнимая себя за плечи. — Он наговорил много, но это всё сейчас уже как-то на второй план отошло, я всё думаю, а как мне жить если вся моя жизнь окажется обманом? Что мне делать если Вы, всё это время играли в идеальную семью, и я ничего не видела? — поток слов, как и слёз льётся из меня, и я падаю в пропасть, у которой нет дна.

— Тшш, не говори глупости, мы, конечно, не идеальная семья и у нас у всех есть свои недостатки, но одно я знаю точно, с папой мы тебя никогда не обманывали. — она обнимает меня за плечи и как будто укачивает в своих объятьях.

— Значит папа тебе никогда не изменял? — сердце остановилось, я не дышу, всё вокруг замерло и сейчас мой мир поделится надвое. Мама напряглась и кажется тоже не дышит. — Значит это правда?!

— Нет... — мама как будто отмирает, — Это не может быть правдой, — голос уверенный и мне хочется верить, что она говорит правду. — Твой отец никогда мне не изменял, было многое в нашей жизни, но только не измены. — она разворачивает меня лицом к себе и смотрит мне прямо в глаза, — Никогда не верь таким слухам. Это ложь и не про твоего отца, он не опустится так низко.

Я крепко обнимаю маму и начинаю плакать. Огромный камень упал с моей души заполняя собой мою бездну.

Это ложь!

— Пойдем пить печеньки с какао. — улыбаясь смотрит на меня мама, как будто бы пару минут назад, не было этого тяжелого разговора.

— Сейчас же лето, какое какао мам? — улыбка тоже озаряет моё лицо и мне действительно становится легче, чем было раньше.