- Господь проверяет, так ли мы терпеливы и добры с ближним, как он велит. И Лиса просто большое дитя, не приспособленное к этой жизни, наша злоба может ее погубить.

И ко мне все стали терпимее. Неизвестно, будут ли ко мне так же добры в другом монастыре. А в Обители Благочестия сумеют найти применение деньгам, которые выделит на мое содержание графиня Хартман.

- Только отдельная комната меня бы очень порадовала, - напомнила я настоятельнице ее слова, что я после замужества получу право на свой уголок.

- К нашему приезду из графства, - подчеркнула настоятельница, - тебя будет ждать своя келья на втором этаже.

Это на сегодняшний день была самая хорошая новость.

4. Дорога до графского замка.

На следующий день мы с настоятельницей выехали из обители очень рано, ещё затемно. И, тем не менее, нас вышли провожать почти все обитатели монастыря. Они нестройным хором желали нам доброго пути, удачной поездки и скорого возвращения. Многие монахини, которые часто меня ругали и закатывали в бессилии глаза от моих промахов, сейчас обнимали меня со слезами на глазах и просили быстрее вернуться домой. Домой? Я никогда не считала эту обитель своим домом. Но до тех пор, пока я найду способ вернуться в свой настоящий дом, мне, конечно, лучше оставаться здесь. Рядом с людьми, которые уже смирились с моими недостатками и с улыбкой стали относиться к моим причудам.

- Лиса, ты для меня как младшая сестренка, - рыдая, обнимала меня Лэла, - Не бросай меня! Возвращайся быстрее.

- Конечно, вернусь, - расчувствовалась и я, - как можно скорее. И, вообще, я старше тебя, так что, скорее, это ты моя младшая сестренка.

Наконец, настоятельница поднялась в карету, и я последовала за ней. И начался наш путь к замку графов Хартман. Настроение у меня медленно, но неумолимо тянулось вверх. Я впервые за восемь месяцев покинула монастырь. И ехала не на телеге, а в настоящей карете. Трясло в ней не меньше чем в самой телеге, но сидя на мягких подушках риск отбить себе копчик, все-таки, был поменьше.

И, вообще, новые впечатления стоили некоторых неудобств. Я бесконечно ерзала на сиденье с бархатными подушками и любовалась видами из окон. Хотя вначале пути я больше интересовалась нашими сопровождающими. Это были, на первый взгляд, молодые и красивые гвардейцы в светло коричневых кожаных штанах и темно-коричневых кителях.

«Неужели в этом мире все мужчины такие красивые?» - Спрашивала я себя.

У меня даже глаза заболели от того, что я не могла отвести взор от мужчин, которых я в общем-то и не видела. Только рельефные спины скачущих впереди гвардейцев были очень для меня притягательными. Я с нетерпением ждала момента, когда мы будем менять направление или останавливаться, чтобы сопровождающие поравнялись с нашей каретой, и я могла заглянуть им в лица.

- Отведи глаза от окошка, Алиса, - строгим тоном произнесла настоятельница. И именно в тот момент, когда к бокам кареты с обеих сторон прижались два гвардейца.

Конечно, я не стала слушаться сестру Даяну. И сквозь занавеску, с трудом определившись в какую из сторон я буду смотреть, стала рассматривать одного гвардейца. И отметила, подавляя вздох разочарования, что он взрослый, плешивый, бородатый - далеко не красавец. Я с надеждой стала смотреть в другое окошко кареты. Но снова разочарование. Гвардеец был не блондином, как мне показалось вначале, а седым и даже не симпатичным мужиком.

Вздох разочарования подавить и на этот раз я не смогла. Я, скорее всего, за эти месяцы в изоляции от мужчин слишком одичала. Чуть в мужские спины не влюбилась.

- Алиса, потупи взор. - Повторила свою просьбу настоятельница, на этот раз я послушно уставилась в пол кареты. Все-таки, жизнь в монастыре без мужчин - это большое испытание, и оно становится только тяжелее, когда на горизонте появляется хоть какой-то мужик. Хорошо хоть крышу снесло не окончательно. Все, постараюсь дальше держать себя в ругах и не реагировать так остро на гвардейцев и остальных мужчин.

А мы продолжали ехать вперед. Вначале, выехав за высокие каменные стены монастыря, мы ехали мимо бескрайних золотых полей. Наверняка, скоро на поля выйдут люди собирать урожай.

Потом наша карета въехала в густой лиственный лес. Деревья были такими высокими, а их кроны такими густыми, что смыкаясь в вершине, они скрывали от нас солнечный свет. И моя, вообще-то, не бурная фантазия разыгралась не на шутку. Я стала представлять, как на нашу карету нападут разбойники. Гвардейцы наши, хоть и были не молодыми и совсем не привлекательными, обязательно будут храбро защищать нас с настоятельницей. Но нападавших окажется слишком много, и они обезоружат наших защитников. Не убьют и не ранят. В моих грёзах не было место жестокости.

А главарь разбойников, увидев меня, влюбится с первого же взгляда и увезет в свой замок. Потому что он окажется принцем, который, прикинувшись лесным разбойником, развлекался, утомившись скучным обитанием в своем сером дворце. А я окрашу его жизнь яркими цветами, введу в много безопасных развлечений, разработаю какие-нибудь квесты, и мы будем проводить, развлечения для королевского двора. Я также много времени буду проводить в библиотеке дворца, найду в старинных свитках подробно описанный способ вернуться на землю. И обязательно вернусь домой.

- Алиса, о чем ты мечтаешь с такой счастливой улыбкой? - Выдернула меня из грез сестра Даяна. - Ты же понимаешь, что настоящая семейная жизнь тебя не ожидает?

- Я любуюсь деревьями, - ответила настоятельнице, ожидающей моего ответа. А про себя проговорила. - Не ожидает, конечно, но только в этом мире. А дома у меня будет все.

Проехав сквозь лес, мы выехали на поля. Смотреть на пасущихся на них коров не было никакого желания, и я посмотрела в другое окно, но и там зелень травы закрывали вечно жующие рогатые туши.

Тогда я просто опустила взгляд на пол кареты и стала с интересом разглядывать потертые кончики своих стоптанных башмачков.

- Алиса, ты чистая и скромная девочка. Очень жаль, что ты оступилась в свое время.- От этих неожиданных слов в свой адрес я удивлённо уставилась на ещё молодую женщину на противоположном сиденье. - Не каждая бы отвела взор от этого срамного зрелища, - кивком головы указав в сторону окна, проговорила она.

Из любопытства я посмотрела в окно. Неужели настоятельница жующих коров назвала срамным зрелищем? А там этих самых коров готовили к будущему материнству, если выразиться очень прилично, бычки. Я снова быстро отвела взгляд на пол кареты. Смотреть на такое в режиме реального времени? Фу-фу! Я понимаю - провести вечер за просмотром эротического фильма. Но у животных же это немного противно происходит, тем более, это по-настоящему.

Пусть настоятельница думает обо мне, как о приличной оступившейся деве, а я вернусь домой и там снова стану неприличной современной девушкой, которая живёт полноценной жизнью с парнем и присматривается к нему, подойдёт ли он на роль ее мужа.

Уже было далеко за полдень, когда наши провожатые решили остановиться на постоялом дворе, где я смогла умыться, привести себя в порядок и, наконец, поесть что-то мясное, ведь каша в монастыре мне очень надоела. Но за это право мне ещё пришлось отстаивать.

Нам с сестрой Даяной отвели дальний скрытый в тени столба столик. И был он, как и все столы в этом мире, липким и не лишенным сального блеска.

В первые дни жизни в монастыре я не могла побороть брезгливость и старалась оттереть там столы. Но моющих средств для кухни просто не было. Было мыло, но, когда в прачечной узнали, для чего оно мне нужно, меня засмеяли и вытолкали с пустыми руками во двор. Тогда я отмыла часть одного стола песком. Несколько раз принесла для этого воду из колодца и, наконец, поела за чистым, без въевшихся жировых пятен, столом.

Но когда я пришла к следующему приему пищи к моему чистому месту за столом, он уже был занят монахиней. Пробовать согнать ее со своего места? Глупо. Почистить себе ещё участок за одним из многочисленных столов? Его также могут занять. Не из злобы, просто никто не обращает здесь внимания на такую мелочь, как не идеально чистая поверхность стола. Вычистить все столы в столовой? Я не настолько трудолюбивая и сил на такую масштабную работу мне бы не хватило. Я просто смирилась с местными реалиями. Никто же здесь от кишечных инфекций не умирал. Может, и я не очень пострадаю.