Уже рассмеявшись сквозь плач, я ответила:

- Ты из-за меня чуть не погиб. Зачем ты портал открыл? Мы бы и так из озера выбрались.

Алви, как обычно, стал меня успокаивать. Объяснять, что мы оба были мокрыми и быстро теряли тепло. А в холодное время года это очень опасно. В такой ситуации маги действуют на инстинктах. Главное спастись, а с последствиями можно позже разобраться.

Алви рассказал, что он также спасся и на войне. Он поднял широкий пласт земли, прикрывая им, как стеной, воинов своей страны. И помог им оттеснить захватчиков к их кораблям. Но потом вражеские лучники из засады открыли огонь уже по нему. И Алви пришлось, земляной волной, пущенной сбоку, откинуть дальше, в безопасное место, защитников своей земли. Потом он завершил заклинание с земляным щитом, намагиченным им раньше, а сам порталом переместился в лес. Месяц там и жил, пока не окреп и не восстановился, чтобы позвать на помощь Кларка.

- А сейчас ты долго будешь восстанавливаться? - Уже успокоившись, и только слегка всхлипывая, спросила я.

- Уже восстановился. Сейчас я не был ранен, и помощь пришла сразу.

Я не стала спрашивать Алви, почему, в таком случае, сейчас у него поседели волосы, чтоб он не думал, что меня это волнует. Тем более, проседь его совсем не портила, Алви даже стал выглядеть как-то интереснее. Седина равномерно распределилась по всем его волосам и, они из-за этого казались пепельного цвета.

- Тебе надо поесть, - сказала я. И сама подвела его к столу, усадила на стул и даже вилку вложила в руки. Как это проделал со мной Карлтон.

Пока Алви ел, я наблюдала за ним. Странно, но он сильно потерял в весе за это утро. Щеки ввалились, скулы стали проступать резче, подбородок казался длиннее, даже пальцы на руках выглядели совсем тонкими.

Алви, перехватив мой взгляд, положил вилку и спросил:

- Алиса тебе неприятно это видеть?

В его неожиданной худобе не было ничего неприятного. Он и так был очень худой. Хотя раньше ему больше подходило определение жилистый, а сейчас, вслух я этого, конечно, не скажу, но он стал костлявым. В любом случае, хорошее питание, которое он мог себе позволить, быстро помогут набрать пропавшие килограммы. Это я ему и сказала:

- Алви, это не страшно, будешь есть чаще и больше и скоро станешь как новенький.

Улыбнувшись, он заметил:

- Никогда не слышал, чтобы от еды волосы снова темнели.

- Волосы? - Удивилась я. - Ах, волосы!

Пришлось пересесть мужу на колени, чтобы он сразу поверил в то, что я ему скажу. Сперва я вполне серьезно хотела его успокоить и обнадежить, но, наверняка, пережитый мной стресс сказался на моих способностях обдумывать свои слова, прежде чем их озвучить. Потому что я, вместо слов успокоения и поддержки, поглаживая мужа по пепельным густым волосам, сказала.

- Алви раньше мы с тобой были очень похожи цветом глаз и волос. Почти как отец и дочка. А сейчас ты уже больше похож на ... дедушку.

Я сразу поняла, что Алви расстроился. И слова Кларка о том, что мой муж очень переживает из-за этой седины, мне припомнились в этот же момент.

Я обхватила Алви за шею и, обняв его, прижалась к нему всем телом.

- Алви, прости. Я глупо пошутила. Седина тебя совсем не портит. Наоборот, ты стал выглядеть необычно, как настоящий маг. Я тебе говорила, что в моем мире в фильмах магов седыми изображают. Дамблдор, Люциус Малфой и Геральд. Ещё лысые маги бывают. Кощей Бессмертный и Волан-де-Морт. Так что очень хорошо, что ты стал немного седым, а не совсем лысым. - Я говорила все это очень искренне, с сильными эмоциями, стыдясь, что расстроила мужа, который прыгнул за мной в озеро.

Я не была настолько глупой, чтобы не понимать, что магия с порталом ему далась совсем не легко и бесследно она не прошла. Чтобы не говори сам Алви и оба Зандер, он был на волосок от смерти. Никто не поседеет и потеряет резко вес от небольшого перенапряжения.

Почему же я, только сказав глупость, осознаю, насколько невероятную глупость я сказала? Мне было стыдно.

Предавшись самобичеванию, я не сразу поняла, что Алви смеётся, и посмотрев на него, я спросила:

- Алви, ты не обижаешься?

- Я радуюсь, что не облысел. – Продолжая смеяться, ответил он. - И счастлив, что успел вытащить тебя из озера.

- Спасибо. - Чопорно поблагодарила я мужа. - Я тоже была рада, что ты успел меня спасти.

- Не за что. И я стану ещё счастливее, если ты меня полюбишь. Хотя бы на сотую часть моей любви к тебе. – С улыбкой, застывшей на губах, но очень серьезным взглядом проговорил Алви. - Алиса, ты же знаешь, что я тебя люблю?

Я знала, что он меня любит. Мне это говорил и он сам, называя любимой, и книга и Карлтон. Все поведение Алви свидетельствовало о его любви.

- И я тебя люблю. - Прошептала я. Но Алви и не нужно было, чтобы я кричала о своем чувстве. О любви, вообще, лучше шептать и при этом крепко обнимать и страстно целовать любимых.

29. Поездка в лес.

Мы с Алви шли по занесенному снегом лесу. Уже неделя, как ударили сильные морозы. И ровно неделя прошла с того дня, как Алви спас меня от мести своей обезумевшей родственницы.

В ту ночь, когда мы, поговорив и обессилев от взаимных ласк, лежали в постели, что-то стало стучаться в оконное стекло. Я хотела выглянуть в окно, чтобы посмотреть, кто в такую темень, когда даже звезд не было видно из-за тяжёлых туч, решил поступаться в наше окно. Я сразу вспомнила об Этери и Заре, бабушке и маме моего мужа.

Но Алви опередил меня, и сам выбрался из постели, чтобы приоткрыть одну створку окна. В нашу комнату вместе со снежинками, влетели древесные щепочки, длиною не больше моего мизинчика. Покружив немного в центре комнаты, они начали складываться в слово: "Алви". В конце выстроились целых три восклицательных знака. Потом щепочки перестроились в другое слово: "Помощь", и третьим было слово: "нужна", с вопросительным знаком в конце.

Алви взял из цветочного горшка ком земли и, размельчив его в руке, отправил в окно.

- Алви, это же твоя мама спрашивала? - После его кивка, я спрыгнула с кровати и начала одеваться.

- Алиса, лежи я уже ответил маме, что в помощи не нуждаюсь. – Возвращаясь ближе к кровать, сказал Алви.

- Значит Зара и Этери не прилетят? – Разочаровано опустилась я на кровать.

- Нет. – Кажется, даже удивляясь моей реакции, коротко ответил Алви.

А меня удивлял муж: как такой заботливый и бережный со мной, он мог быть жестоким с родной мамой?

- Почему ты сказал им не прилетать? Они же скучают! Наверно, почувствовали, что тебе плохо и захотели тебя проведать. А ты запретил им прилетать! Это неправильно.

Алви подошел ближе ко мне, присел на пол и, посмотрев на меня снизу вверх, проговорил:

- Но мне же лучше. А они прилетят сейчас, и под предлогом, что не улице усилился снег, останутся до утра.

- Ну и что? Пусть бы остались. Мы бы пообщались, лучше узнали друг друга. Я бы сейчас все отдала, чтобы ко мне прилетели мои мама и брат. А ты не ценишь то, что имеешь. Мама же не вечная! И бабушка твоя уже не молодая. А ты их даже в гости не зовешь.

- Алиса, - не с первого раза он смог до меня докричаться. – Им сейчас лучше меня не видеть. Они же меня литрами зелий накачивать начнут, и есть заставят... Мне надо подготовиться к их визиту, потолстеть, чтобы они вокруг меня хороводы не водили. Поверь, от их заботы и ты устала бы.

Я сейчас не могла его понять! Может быть, в тридцать четыре года человек и не так нуждается в маминой заботе, но месяцами не видеть родного человека – это несправедливо по отношению и к себе, и к ним!

Алви тоже сидел, задумчиво склонив голову к полу, наконец, он поднял на меня лицо, и зачесав пальцами волосы, упавшие ему на глаза, сказал.

- Алиса, мы можем сами навестить мою семью в лесу.

- Правда?

- Конечно. И я познакомлю тебя с отцом и дедом. Я давно не был дома… И они, конечно, своеобразные, жизнь с ведьмами не могла на них не сказаться.