Франсуа присвоил себе классический грим клоуна. Он делает основной тон белилами или магнезией, так что лицо его становится белоснежным, потом с ловкостью каллиграфа-китайца разрисовывает китайским чернильным карандашом брови, ресницы и рот. Несколько пурпурных мазков выделяют контуры губ.

Громадное удовольствие следить за их работой; такая уверенность руки достигается лишь долголетним опытом.

Выразительные глаза Франсуа приобретают благодаря соседству с белилами и контрасту с черными ресницами удивительный переливающийся блеск.

Поль часто начинает гримироваться, когда его братья уже заканчивают это. Слой основного тона, несколько черных пятен между бровями и глазами, ярко-красные губы, кармин[24] на кончике носа – и он готов для выхода.

Во время работы Фрателлини беседуют:

– Наши постоянные гости – мыши. Они с жадностью поедают краски и костюмы, а все съедобное мы должны запирать от этой ненасытной компании. Но мы изобрели так много всяких предохранительных средств, что мыши больше не дотрагиваются до наших красок.

– И они отправились в более счастливые страны?

– Нет, они отомстили.

– ???

– Одна из них родила своих малюток в животе нашей набитой соломой кошки.

В начале своей деятельности Густав – их отец – постоянно страдал от недомоганий желудка и головокружения. Врач, с которым он советовался, говорил о переутомлении, о погоде, писал неразборчивые рецепты и посылал каллиграфически написанный счет. Здоровье, как это обычно бывает, ухудшалось. Густав очень беспокоился. Однажды в Палермо молодой студент, рассматривая его белила, спросил:

– Вы уже давно пользуетесь этими белилами?

– Изрядное количество лет.

– В таком случае вы можете похвастать прекрасным здоровьем.

– ???

– Вы ведь ежедневно с изумительной беззаботностью втираете в кожу свинцовые белила. Только случай спас вам жизнь.

С этого дня у Густава прошли боли, так как он стал употреблять оловянные белила и магнезию. Мучные белила не пристают и для грима непригодны.

Поль рассказывает при этом анекдот про ученика Гиппократа. Густав был преисполнен живой благодарности к одному врачу, не погубившему его, и очень обрадовался, встретив его как-то случайно в Дижоне. Возгласы радости. Комплименты.

– Дорогой Фрателлини, вы должны непременно как-нибудь у меня позавтракать.

– С удовольствием, доктор, но когда это будет вам удобно?

– Я вам напишу в один из ближайших дней и укажу время.

Через неделю Густав получил приглашение. Несмотря на все старания, он не сумел его расшифровать; можно было подумать, что это рецепт, так неразборчиво было оно написано. После часа бесплодных стараний его озарила гениальная идея: «Фармацевты ведь ежедневно читают предписания врачей, пойду-ка я в первую попавшуюся аптеку».

– Будьте добры, не поможете ли вы мне разобрать это?

– С удовольствием, пожалуйста, подождите минутку.

И через десять минут аптекарь вышел с маленьким флакончиком в руках.

– Стоит десять франков; принимать перед едой.

Но оставим медицину; вернемся к цирку и к нашим друзьям.

В начале их карьеры, когда еще был жив отец, Густав, они часто гримировались под старых китайцев и делали это так искусно, что молодые люди представляли собой точную фотографию старого мандарина.

В то время были очень модны пантомимы, и перед выходом на арену артисты устраивали состязания в наиболее удачном гриме. Фрателлини появлялись перед товарищами в таком виде, что те их не узнавали.

Когда грим доходит до такого совершенства, мы вправе говорить об искусстве гримироваться. Грим иногда бывает очень мучительным: маленькие кусочки пробки распирают ноздри, щеки надуваются папиросной бумагой, нос получает шишки с помощью пластыря, и маленький пластырь стягивает углы век, если надо изобразить азиата.

Не забывайте, что при этом они должны давать друг другу пощечины, прыгать, обладать ловкостью лучшего акробата, и вы поймете приятные обязанности клоуна на арене.

Иногда грим заменяют маской, хотя теперь, к счастью, этот способ почти вывелся из употребления.

При гримировке рот играет большую роль. Чтобы придать себе более комичный вид, клоун часто прячет зубы; немного смолы и черного воска достаточно, чтобы на время выхода лишиться зубов.

Но мужество артиста доходило до бóльших размеров: в итальянской комедии исполнители некоторых традиционных ролей-масок вырывали резцы, чтобы создать более верный образ.

Случайности путешествия часто очень затрудняют гримирование. Когда Фрателлини приехали в Кишинёв в Бессарабии, то у всей труппы не оказалось ни одного красного карандаша; заметили это лишь в последний момент. Фрателлини побежали к первому попавшемуся аптекарю и со всей выразительностью своей итальянской мимики объяснили, что им нужно; они вернулись, торжествуя, с запасом красной пудры.

Эту пудру смешали с салом, и она оказалась превосходной. Фрателлини в первой картине пантомимы изображали индейцев и, вымазавшись этой краской до груди, вышли на арену, напоминая цветом кожи вареных омаров.

В антракте оказалось, что их торжество было преждевременным. Аптекарь продал им какую-то особенную, несмывающуюся пудру; она сошла с их лиц только через неделю.

Все роли они должны были исполнять в красном гриме и ходили по городу красные не от смущения, а от краски.

Из причудливых костюмов надо упомянуть о «лягушках». Еще в детстве Фрателлини должны были в Риге участвовать в водяной пантомиме, одетые в зеленые костюмы и загримированные при посредстве зеленой краски.

В один из вечеров вода замерзла, и наши «лягушки» отказались прыгать. Но директор безжалостно схватил их за трико и выкинул из-за кулис прямо в бассейн.

Подходящий грим нельзя найти сразу. Прошли годы опытов и внимательного изучения, прежде чем выкристаллизовался грим Фрателлини в те три типа, которые мы знаем.

Если некоторые лица, как, например, лица Фрателлини, легко поддаются гриму, то другие совершенно неспособны принять выражение истинного комизма. Иногда черты лица недостаточно отчетливы, а иногда их «обладатели» лишены необходимого для хорошего грима художественного чутья.

Вместе с тем в обычном стиле циркового грима произошли большие перемены. Чем это объяснить? Вопрос не вполне ясен. Не следует ли видеть здесь возвращение к маске античной трагедии? Возможно, ведь она руководствуется теми же принципами: приучить зрителя к лицу комедианта и придать его гриму традиционность формы, чтобы тем облегчить понимание действия. Быть может, это остаток итальянской комедии? Весьма вероятно, особенно если мы вспомним о гриме классических клоунов. Первые Пьеро покрывали лицо не белой, а зеленоватой пудрой, придававшей им несколько устрашающий вид. Арлекин носил черную бархатную маску, теперь забытую, Пульчинелла – маску, которую еще и теперь, правда все реже и реже, можно увидеть при некоторых выходах.

Первые клоуны гримировались в черный цвет, и говорят (хотя вопрос этот не вполне выяснен), что Прайс[25] первым составил оппозицию своим товарищам, загримировавшись в белых тонах. В первых же цирках клоуны старались прежде всего придать чертам своего лица устрашающий вид. И действительно, на арене их лица были ужасны, но зато лишены всякого выражения.