– Пошевелилась ли моя жена?
Так соединяются профессиональные взгляды с инстинктом самосохранения. Несомненно, профессиональный эгоизм сыграл немалую роль в геройском поступке этой женщины.
IV. Турне по Европе
Видели ли вы когда-нибудь, как клоуны проезжают по улицам, и каскад смеха, точно крепкие духи, указывает пройденный ими путь? Их странствия сплели неразрывную сеть между городами, и в их разговоре вы встретите тысячи некрасивых и благозвучных названий всевозможных местностей. Клоуны – это мяч, который судьба бросает из страны в страну, от события к событию, который там спокойно катится по дороге, здесь отбрасывается назад, там радостен, а здесь плачет и который, как манна небесная, дарит радость и смех всему человечеству.
Ах, эти беспрерывные путешествия! Прежде они совершались в фургоне…
Часто их уже на заре можно встретить у въезда в спящее местечко. Для странников этот фургон является домом, в котором они рождаются и который потом им служит для работы и отдыха.
Распряженные лошади фыркают. Старший комедиант идет на разведку в деревню, которая воплощает для них на сегодняшний день всю неизвестность борьбы за существование. Между тем жены готовят еду, акробаты тренируются, дрессировщик работает со своими собаками, борец чинит трико, а «Геркулес» чистит гири. Через два часа все собираются вместе, и «купол» цирка из дерева и полотна составляется с той же точностью и быстротой, что и при смене декораций в театре.
Потом – представление, подсчет дневной выручки, и в один миг палатка снимается.
О быстроте, с которой все это происходит, рассказывает Поль:
Однажды в России, одеваясь после представления, я заметил, не понимая, как это могло случиться, что подвижные стены моей уборной исчезают; полуголый очутился я среди площади. Оказалось, что, забыв обо мне, принялись упаковывать «купол».
Хорошо сработавшейся труппе нужно не более четверти часа, чтобы поставить палатку.
А кто занимался этим?
Все. Некоторые контракты в старину предусматривали, что каждый артист должен был иметь при себе тот или иной инструмент. Так, клоуны обязаны были иметь щипцы и молоток.
* * *
На другое утро, после короткого ночного отдыха, отъезд навстречу новым небесам, новым вкусам, которые надо завоевать при первой же встрече, но ни определенности, ни отдыха, ни покоя.
– И приходится здорово спешить, – прибавил Альбер. – Бывало, даешь утреннее представление на Монмартре, а вечером в Италии.
– В Италии?
– Ну, да!
– Ведь это невозможно…
– Почему же? По подземной дороге не так уж далеко от Монмартра до Итальянской площади, если ехать через Римскую улицу[65].
* * *
Но прошли времена фургонов, и Фрателлини в последние годы пользовались железной дорогой. Клоун – не обычный путешественник, и его скитания почти никогда не обходятся без инцидентов. Он везет с собой вагон реквизита, лошадей, собак, постоянно кочует из одной страны в другую и, как угорь, должен проскальзывать через сети таможен, бюрократизма и враждебных отношений одного государства к другому.
Вы можете сами судить по нескольким анекдотам, выбранным из тысячи существующих по этому поводу.
Мы должны были в течение трех дней перебраться из Парижа в Вену. Перед отходом поезда мы зашли в вагон с нашими лошадьми, еле держась на ногах от усталости. Раздается сигнал, двери захлопываются, поезд трогается и… мы оказались запертыми с нашим благороднейшим багажом, обреченные провести все путешествие в обществе этих малоразговорчивых товарищей. Что же предпринять, чтобы на следующей станции открыли вагон? С нами были наши музыкальные инструменты, и мы начали играть, как оглашенные. На станции железнодорожники были поражены, услышав музицирующих лошадей!
Однажды при переправе через Балтийское море собака Франсуа, великолепная левретка, упала в воду.
– Капитан, капитан, моя собака тонет! Спустите шлюпку!
– Немыслимо! Пароход разрешается останавливать, когда тонет человек, но не из-за собаки.
– Хорошо, так остановите теперь!
И Франсуа, прекрасный пловец, прыгает в воду. Пароход останавливается – клоун и собака спасены. Капитан до сегодняшнего дня не может забыть этот эпизод.
Через некоторое время, в 1904 году, наши друзья застревают в Твери, в России, из-за железнодорожной забастовке. С минуты на минуту забастовка могла прекратиться, и Фрателлини находились все время недалеко от своего вагона, чтобы сесть в него, как только разрешат. Их товарищем по несчастью был какой-то голодный, стонущий еврей. «С минуты на минуту» продолжалось четыре дня. Наши друзья решились, наконец, сбегать в город, расположенный в полуверсте от вокзала, за самыми необходимыми вещами. Еврей с ними не пошел. Через час они вернулись… а поезд за это время ушел.
Вдруг оглушительный вой проносится по вокзалу: еврей, голый, красный как рак, выбегает на перрон и орет: «Мой багаж, мой багаж!»
Во время отсутствия Фрателлини он выпросил у начальника станции ванну. Отход поезда застал его в костюме Адама.
* * *
Через некоторое время Фрателлини путешествовали в течение пяти дней в поезде, который вез политических преступников в Сибирь. Наши друзья готовы были за них душу отдать, и Фрателлини, которые в конце концов любят больше всего на свете свободу, никогда не могли говорить без сочувствия о взорах этих несчастных, навсегда изгнанных из цивилизованного мира, которых, как животных, гнали навстречу медленной смерти.
* * *
Таможенный осмотр и перевозка зверей были источником постоянных затруднений для странствующих комедиантов.
Как-то Альбер захотел провезти из Бельгии во Францию сигары и хитро придумал спрятать их в вагоне слона, в его запасе сена. Таможенный чиновник пропустил их как мускатный орех, и тотчас по приезде Альбер навестил своего невольного соучастника. Но в дороге аппетит растет, и Джембо проглотил весь запас никотина; наш друг поклялся, что впредь будет свято соблюдать таможенные правила.
* * *
Франсуа совершено обоснованно не поминает добром таможенных чиновников, и следующий анекдот дает разительный пример тяжелой и продолжительной борьбы странствующего актера с блюстителями параграфов, гордыми ослиной своей пунктуальностью.
Когда я переезжал из Бельгии в Германию, я свою лошадь и весь реквизит поместил в отдельном товарном вагоне. Ни одно животное не пропускалось в Бельгию без ветеринарного осмотра. Мой вагон отцепили, и через час у меня в кармане лежал пропуск для лошади.
И вот ко мне подходит начальник станции:
– Есть у вас билет?
– В Германии проводник лошадей имеет даровой проезд.
– Но у нас этого правила нет. Вы, значит, собирались проехать без билета?
– Ничего подобного! Я сейчас куплю.
В кассе я должен был разменять иностранные деньги, конечно, по курсу, достойному ростовщика.
Наконец все в порядке. И вот поезд отходит… но, к несчастью, вагон с лошадью и багажом остается.
Я был в отчаянии. Подходит бельгийский таможенный чиновник.
– Что у вас в этом вагоне?
– Моя лошадь и реквизит.
– Ваш реквизит?
– Да, я цирковой артист.
– У вас нет ничего подлежащего оплате пошлиной?
– Нет!
– Ну ладно, посмотрим! Откройте чемоданы!
– Этого я не могу сделать сам. У меня одиннадцать сундуков, не считая многочисленных пакетов.
– Это меня не касается, я руководствуюсь только своей инструкцией.
Я бледнею от бешенства, но должен подчиниться. Открываю первый сундук.
– Игральные карты? Конфисковано! Вы не имеете права их ввозить!
– Но ими ведь нельзя играть! Посмотрите, это только туз пик!
– Игра карт?
– Да, но негодная, фальшивая!
– Это меня не касается. Инструкция не знает исключений. Ага! А это ружье?
– Боже упаси! Это замаскированный насос.
– Ого! Тут что-то не совсем ясно! Мне придется вас задержать, молодой человек. Вы везете в сундуке разрезанный труп.
– Может быть!
– Вы еще смеете быть циничным?
– Посмотрите сами!
Честный чиновник порылся и выяснил, что «труп» был разборной куклой величиной с человека. Он почувствовал неловкость своего положения и разрешил наконец прицепить мой вагон к следующему поезду.
Во время каждого путешествия бывали подобные приключения. То поезд сходит с рельс, то забастовка, посадка не в тот поезд, гостиница, в которой возникает пожар, – всегда что-нибудь неожиданное.
