Нам объяснили правила техники безопасности, напомнили про период повышенной бдительности и попросили лишний раз не злоупотреблять алкоголем. На крайний случай разъяснили, что хоть главный вход и один, эвакуационных сразу три. Даже правила эвакуации растолковали.
Покончив с формальностями, нас наконец пропустили внутрь. Вошли мы через весьма скромные, практически походные, пятиметровые дубовые ворота, обитые бронзовой ковкой.
— Золотые, небось, дома оставили, — усмехнулся Зорин, кивая в сторону одной из створок.
— Совершенно верно, Павел Сергеевич, — один из людей графа Волхова расплылся в мечтательной улыбке. — В резиденции господина губернатора ворота обиты золотом.
Внутри было довольно просторно — организаторы постарались отхватить солидную часть торгового квартала, временно убрав отсюда лавки торговцев. Лишь выгоревшие силуэты, оставшиеся на брусчатке, напоминали о том, что здесь совсем недавно царил простолюдинский рыночный гомон.
Впрочем, большую часть подобных отпечатков умело спрятали столами, которые разместили вдоль периметра наспех возведённой защитной стены. В центре зала, немного сбоку, была возведена сцена, на которой уже вовсю трудился неплохой оркестр. Граф настолько заморочился, что умудрился притащить сюда целый оргáн! Хотя для человека, который смог организовать весеннее тепло на крайнем севере, такое вроде как несложно.
Прибыли мы не слишком рано, так что за столами уже было полно скучающей аристократии, а кто-то даже выбрался в центр зала, расчищенный для танцев. К моему удивлению, в дальнем конце я не заметил ничего похожего на огромный золотой трон, напротив, все столы и места выглядели абсолютно одинаково. Неужели я ошибся и на самом деле губернатор не любит выделять себя из толпы? Этот вопрос занимал меня совсем недолго.
— Ян Борисович! — тёплый, но твёрдый голос Горина окликнул меня откуда-то издалека. На мгновенье часть разговоров стихла, и я поймал на себе несколько заинтересованных взглядов. Я обернулся и увидел майора, идущего к нам навстречу. Сегодня этот здоровяк был в белой парадной форме офицера ГУЗНА. Такой я раньше не видел, видимо, для особых случаев.
Рядом с ним шёл невысокий стройный мужчина с лёгкой проседью на висках. Я бы не дал ему больше пятидесяти. Строгий, минималистичный смокинг и круглая тонкая оправа очков создавали образ серой лошадки. Лишь огромный фамильный перстень на правой руке выдавал в нём аристократа, приближённого к высшей лиге.
— Вечер добрый, Николай Александрович! — я крепко пожал протянутую мне руку. — Представите нам с Павлом своего товарища?
— Граф Роман Эдмундович Волхов, — спутник майора кивнул нам в знак приветствия. Немного надменно, но руку пожал даже Зорину.
— Наслышан о вас, господин барон, — надменная маска на мгновенье слетела, и в ясных глазах губернатора блеснул азартный огонёк. — Гроза печорской прессы, глава лучшей группы чистильщиков уходящего месяца и человек, которому очень везёт на непомерно больших мутантов. Искренне рад встрече.
— Признаться, о вас я не слышал практически ничего, — я простодушно улыбнулся новому знакомому, — но какая разница, что говорят о губернаторе, если я вижу сытый, спокойный город, полный замечательных людей?
— Верно, Ян Борисович, — лицо его разгладилось, мои слова пришлись ему по душе. — В этом городе приходится сильно стараться, чтобы о тебе не трубили на каждом углу. Я полагаю, вы лично в этом убедились? Что же до замечательных людей, Печора — маленький городок, тут все друг друга знают… Пакостей не делают, оттого и живётся нам спокойно…
Казалось, граф может крутить эту шарманку бесконечно, когда к нему подошёл кто-то из охраны и что-то шепнул на ухо. Губернатор сморщился в недовольной гримасе, но тут же взял себя в руки и обратился к нам:
— Мне придётся вас покинуть, служба-с. Прошу вас, господин Бронин, отдыхайте и веселитесь… И да, не налегайте на спиртное! Враг не дремлет.
— Был рад встрече, господин Волхов, — сказал я вслед торопливо уходящему губернатору.
— И я пойду, товарищи, — откланялся Горин. — По периметру города расставили «А-шки», нужно регулярно проверять, лично.
Распрощавшись с майором, мы с Пашей отправились к столу.
— Как тебе губернатор? — спросил я Зорина.
— Не в моём вкусе, — машинально ответил парень, судя по всему, уже сканирующий помещение на наличие ранних вдов.
— Предлагаю присесть и отужинать. Осушим бокал-другой и можешь отправляться на поиски приключений, — я решил не докучать своим обществом Зорину, пусть развлекается. Плюс ко всему с другого конца зала на меня регулярно поглядывала скучающая особа в роскошном красном платье. Кажется, я задолжал танец госпоже Романовой…
Музыка разливалась всё шире и ярче: орган сливался с медными трубами, скрипки летали по залу, словно птицы, а в центре кружились пары. Кто-то из молодых графских отпрысков слишком уж усердно кружил партнёршу, та едва не зацепила соседний стол — раздались смешки, лёгкая волна аплодисментов.
Бал действительно получился на славу. Аристократия оживилась, многие впервые за долгое время позволяли себе забыть о патрулях, тревогах и жутких новостях. Даже суровые служивые, обычно стоявшие с каменными лицами, улыбались и подыгрывали общему веселью.
Зорин осуществил гастрономический тур минуты за три, залпом приговорил два бокала вина, отсалютовал и скрылся из поля зрения. Оставалось лишь пожелать ему удачи и не прибить какого-нибудь нерадивого аристократа на дуэли. Впрочем, простолюдина на дуэль вряд ли вызовут, и придётся впрягаться мне.
Я снова поймал на себе нетерпеливый взгляд Романовой и принялся уплетать оливье с двойным энтузиазмом. Про вино тоже не забывал — понимал, что при таком уровне стресса и приключений расслабиться будет проблематично. Покончив с трапезой, я поднялся из-за стола и, кое-как распрощавшись с молодой печорской вдовой, активно интересовавшейся моей личной жизнью, направился выполнять, наконец, своё обещание.
— Долго ты, — холодно сказала мне княжна.
— Ваше высочество, — я учтиво поклонился, протягивая руку в пригласительном жесте, — прошу простить. И приглашаю на танец.
— Манеры ваши, барон… — девица показательно фыркнула, но вложила свою руку в мою. — Впрочем, более достойных кандидатов, — она высокомерно посмотрела на сидящего неподалёку пухлого графа явно подпитого вида, — я здесь не наблюдаю. Пройдёмте.
Признаться, до последнего боялся, что на танцах опростоволошусь, но когда тело само подхватило княжну, закружив её в танце, отлично попадая в ритм, в очередной раз мне почудилось, что я и есть Ян Бронин и никогда не был кем-то другим.
— Что за графский сынок? — спросил я, кивая в сторону незадачливого соседа Романовой, как только стихла музыка между танцами.
— Местный бездарь… — пожала плечами Ангелина, но потом хитро прищурилась и спросила. — А чего это? Ревнуешь?
— Вот ещё, — усмехнулся я. — Мне кажется, он не дотягивает до твоих стандартов.
— Ого, господин Бронин, — девушка звонко рассмеялась, и на нас тут же обратилось десятка полтора завистливых мужских глаз, — а кто, по-вашему, дотягивает?
Я слегка наклонился и тихо шепнул ей на ухо:
— Это вы мне скажите, госпожа Романова.
Румянец, выступивший на лице Ангелины, мигом исчез, как только на весь зал раздался голос губернатора, усиленный магией. Он просил о минутке тишины.
Оркестр стих, и все взгляды обратились к возвышению. На сцену поднялся губернатор Волхов в сопровождении Горина и пары офицеров. Его голос был громким и уверенным, перекрывал даже треск фейерверков за стенами купола.
— Дамы и господа, дорогие жители Печоры! — начал он. — Конец года встретил нас тяжёлыми испытаниями, но последние трое суток стали доказательством того, что тьма отступает. Ни одного прорыва. Ни одной жертвы. Пускай так будет и дальше! Грядёт новый год, так встретим его с улыбками на лицах!
Зал встретил речь овацией. Кто-то хлопал, кто-то кричал «ура», кто-то просто улыбался, прижимая к груди бокал шампанского. Волхов продолжал говорить о трудностях, о доблести патрулей и о том, что новый год принесёт нам долгожданный мир.
