— Хорошо все же, шо по-настоящему сильным, дык, духам, в мире нашем то ли неудобно, то ли неуютно. Да и в других, стал быть, подобных тожъ. И заманить их сюды не легче, чем вытащенного за хвост из берлоги медведя на балалайке, того-этого, играть выучить. — Вслух сказал Святослав непонятно для кого, наблюдая, как поднимается в небо изрядно поредевший воздушный флот Нового Ричмонда. И прислушиваясь, как поет свои вечные песни ветер, что всегда дует здесь, не здесь и даже в тех местах, которые человеческий разум толком и представить себе не может. — А то бы они тутова точно все разнесли, причем не по дурости али злобе, а так, мимоходомъ…Как люди, шо шагают по лесным тропинкамъ, снося паутинки и не замечая всяких там букашекъ…
Родившийся в Больших Грибах волшебник чувствовал, как дрожит именно та граница реальности, что отделяет обычный мир от плана воздуха. Он, в принципе, всегда это чувствовал. С самого детства, а может и вообще с момента рождения. Просто долгое время не знал об этом. Но сейчас, когда бывший крестьянин стал намного старше, сильнее и мудрее, то отлично понимал, что какими-то струнами своей души ощущает, как где-то в ином измерении, измерении где нет ничего кроме воздуха во всех возможных и, казалось бы, невозможных его формах ревут могучие ураганы, воют готовые снести все на своем пути торнадо, громыхают целые грозовые фронты. Вернее, все это делают духи, являющиеся порождениями и олицетворениями этих явлений. Вместе с бесчисленными ордами более младших сущностей, суть которых ближе к легким ветеркам или хотя бы каким-нибудь морским бризам, а не всесокрушающим катаклизмам, вероятно способным целые планеты сдувать, опустошать, а может даже раскалывать на летящие в разные стороны обломки…Какие-то из них были разумны не более чем донные ракушки или планктон, какие-то в остроте ума могли дать фору самому Святославу, да и по части построения собственной цивилизации могли бы людям фору дать. Прирожденный маг-погодник не мог толком объяснить, откуда он это знает, даже если бы не испытывал проблем с речью…Но он это знал. Знал также уверенно и твердо, как то, что у него есть нос. Хотя, скорее, все-таки больше. Словно бы какая-то его частичка принадлежала не этому миру и подобным ему измерениями, а той странной реальности, которая ощущалось за обманчиво дрожащей обманчиво тонкой гранью, одной из бесчисленного множества почти таких же граней, и граней иных принципиально. Гранью, которая находится на расстоянии вытянутой руки от него, и которую без могучей магии никогда не достигнуть и уж тем более не перешагнуть…
— О! Кажись, начинается, — хмыкнул Святослав, стряхивая с пальцев последние крошки давным-давно доеденного бутерброда, когда к нему причался возмущенно-недовольно-испуганный мелкий дух, что принялся докладывать-жаловаться старшему-сильному-доброму-щедрому-принадлежащему сей реальности. Большинство подобных созданий мозгов имели примерно как головастики, разве только поисками еды интересовались меньше, чем впитыванием разлитой повсюду в воздухе магической силы подходящего им спектра, но этот по степени своего интеллектуального развития мог бы сравниться с котенком. Вечно игривым, но настороженным и отлично знающим, что ему может встретиться множество куда более страшных созданий, чем он сам, от которых уж точно не стоит ждать ничего хорошего! То подобие мыслеообразов, которыми он бомбардировал человеческое сознание, мог бы обойтись обычным людям как минимум в тяжелую головную боль, и они бы из них вряд ли сумели выудить хоть пару крупиц полезной и понятной информации, но бывалый маг-погодник все же разобрался. Частично. И очень удивился тому, что незваные гости выпивают из всего вокруг себя тепло, энергию, свет и жизнь. — Хотя, стал быть и странно енто. Вот откудова у нас тута вдруг нарисовалися духи морозной тьмы, ежели в эту конкретную часть реальности они сами никогда и никак не смогли бы проложить дорожку⁈ Тута же не крайний север, а про полярную ночь вообще мало кто, того-этого, слышал…
Недоумение ни капли не помешало Святославу своей волей исказить окружающий его воздух так, чтобы потоки энергии, всегда в этом самом воздухе циркулирующие, сплелились воедино, резонируя друг с другом и тем себя многократно усиливая. Яркие, яростные и безупречно нацеленные молнии встретили первых темных морозный духов, что напоминали маленькие и не совсем маленькие глобулы бесконечно жадного мрака разной величины и сразу же после своего явления в реальности попытались словно бы засосать в себя всем своим «телом» ту энергию, которая была вокруг них буквально везде. Десятки относительно мелких тварей, размерами от ведра до небольшой бочки, рассеялись без следа, буквально истаяв в потоке обрушенной на них мощи. Столько же просто лопнули, разлетевшись на мелкие обломки, не сумев переварить столь обильное угощение, впихнутое в них очень быстро и за один раз. Несколько штук сумели отделаться травмами, иной раз весьма серьезными, но все же не ведущими к их немедленной гибели. И всего один, в принципе уже заслуживающий зваться не каким-то там духом, а полноценным элементалем, смог ринувшийся к нему поток небесного гнева своевременно отбить. За долю секунду между его воплощением и ударом Святослава эта тварь, тоже напоминающая черный шарик, но имеющая диаметр метра четыре и некое подобие воронкообразной пасти, успела оценить обстановку, прекратила тянуть в себя все, что только могла и даже выметнула из своего нутра заслон из частичек самой себя, пожертвовав малым, дабы сохранить большее.
Монстр, явно превосходивший основную часть своих сородичей не только размерами, но и интеллектом, попытался проворно сбежать обратно туда, откуда пришел. Видимо гостеприимство обитателей этого мира ему решительно не понравилось, а потому он не собирался задерживаться, чтобы узнать, какие они на вкус. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Только вот Святослав редко когда позволял себе отпускать врагов, если мог этого не делать и был уверен, что те действительно заслуживают смерти. И жалости по отношению к этому духу у него было не больше, чем к волку, который увидел гибель своей стаи под пулями охотников, а потому бежит прочь, но обязательно рано или поздно снова попробует загрызть и пожрать одинокого путника, женщину, ребенка или хотя бы овцу…Вторая партия разрядов молний, которые могущественный аэромант уже всего через пару мгновений послал в сторону чуть более далеких целей, которых с ним разделяли сотни, а то и тысячи метров, не особенно отличалась от первой. Но все же отличалась. Самая коротка плеть в ней была самой яркой, насыщенной силой, резвой и точной. Да, на её пути вновь появилась защита, причем куда более плотная, темная и словно бы самостоятельно притягивающая колдовское электричество к себе. Только вот сильнейший барьер, который могло выставить пытающееся спасти свою жизнь существо, не шел ни в какое сравнение с прицельной атакой аэроманта седьмого ранга, ставшего хоть немного серьезным. Сияющая линия разряда сначала пронзила навылет могущественное порождение холодной голодной тьмы, а потом резко дернулась вверх-вниз, рассекая его на части и отбрасывая те далеко в стороны друг от друга. И этого выходец с иных планов бытия пережить уже никак не мог, лишь разлетелась в разные стороны кипящими брызгами эктоплазма, из которой даже совсем неопытный алхимик смог бы выделить субстанции, склонные к поглощению и замораживанию всего, с чем они вступят в контакт.
— Дык, шой-то многовато их как-то, — нахмурился Святослав, отправляя к своим многочисленным целям третью партию грозовых разрядов. Он уже успел прикончить не меньше пары сотен существ. И уничтожением этих налетчиков с иного плана бытия аэромант седьмого ранга занимался далеко не в одиночку. Недалеко от него любителей тьмы и холода выжигал ярким, практически белым пламенем Олег. Стреляли орудия уже давным-давно поднятых в небо летучих кораблей,накрывая залпами скопления целей или же отдельных крупных противников, достойных прямого попадания ядра или даже зачроаванного снаряда. С ними в количестве уничтоженных противников вовсю соперничали чародеи их маленькой частной армии, либо находящиеся на борту летательных аппаратов, либо составившие магические круги на надежной прочной земле под защитой сотен солдат, готовых встретить приблизившиеся к ним угрозы пулями или зачарованными клинками.Мирные жители, из тех, кто посмелее, тоже постреливали по непрошенным гостям ружей, что нет-нет да вносило свою лепту. Оказавшиеся вблизи занятой попами церквушки сущности неизменно поражались лучами света. Жрец языческих индусских богов, кажется, тоже вносили свою лепту, ибо вблизи их храмов черные глобулы хищной тьмы как-то сразу начинало скукоживать в точку. Вот только с каждой секундой в Новом Ричмонде и его окрестностях целей для атаки становилось только больше! — Мы шо, чем-то приглянулись кому-то больно уж сильному да голодному? Али точно сюда сих уродов навел кто?
