— Деспот активно сманивает к себе на службу многообещающие кадры, начиная от подмастерий, а после старается простимулировать рост тех, кто уже повязан с его страной экономикой, кровью и клятвами. Магистров ему фиксированными выплатами, привилегированным гражданским статусом и личным домиком с парочкой вышколенных французских горничных, способных индусам ихнюю индусскую камасутру преподавать, впечатлить тяжело, а вот каких-нибудь талантливых самородков или уставших воевать ветеранов — запросто. Плюс многие в городе не местные, а проездом. Те, кто приехал потратить денежки либо же поучиться лет пять или десять во Французской Академии Наук, несмотря ни на что уступающей по качеству своего образования только Оксфорду…И, в отличии от него, пускающей внутрь каждого, кто может заплатить. — Олег и сам рассчитывал побывать в этом учебном заведении, несмотря на то, что с бюджетом имелись некоторые проблемы. Кстати, возможно он его там и пополнит, если одно из крупнейших хранилищ знаний этого мира купит копии его гиперборейских книг. Впрочем, обмен одной информации на другую наверняка выйдет куда более выгодным для обеих сторон, которые не потеряют из своих карманов ни единой золотой монетки. — Во Франции продается всё, включая время и внимание её высших магов и даже самого Деспота можно вполне официально нанять личным репетитором для только-только перешагнувшего порог студента…Конечно, если этот студент сможет заплатить достаточно, дабы отвлечь его от государственных дел. А также пройдет проверку, выявляющую шпионов и убийц, поскольку этим методом, дабы подобраться поближе к хозяину Парижа, пользовались в прошлом уже раз тридцать…И добились лишь того, что пополнили казну лишним десятком годовых бюджетов.

Глава 14

О том, как герой ощущает себя важным работником зоопарка, получает пламенную благодарность и узнает о невозможности встречи с лидером Франции.

Небольшая летучая лодка, за которой в воздухе тащился огромный и сияющий флаг Франции, была выслана к эскадре из двух кораблей в качестве лоцмана. И привела она их не на какой-нибудь из обычных аэродромов, которых в этом мегаполисе было штук десять, если не больше, а в самое сердце города, откуда было рукой подать до Эйфелевой башни и многих других сооружений, хоть и не дотягивающих до этого символа Парижа, но безусловно уникальных, больших и явно принадлежащих кому-то значимому. Впрочем, разного рода дворцы, торгово-развлекательные комплексы и парки потеснились, дабы освободить место для здоровенного поля, на котором под прикрытием отдельного защитного барьера крепостного класса стояло восемь богато украшенных воздушных линкоров, а также десяток похожих на произведения искусства крейсеров разных размеров и форм…И среди флагов, которые над ними реяли, не было ни одного французского. Вероятно всё это были чьи-то яхты, просто в традициях этого мира соревнующиеся друг с другом не только качеством покрывающих корпус узоров, художественной ценностью носовых фигур и магических картинных галерей, притворяющихся парусами, но и толщиной брони вместе с мощью бортового залпа.

Олег удивленно моргнул, когда Тигрица медленно прошла через барьер, прикрывающий этот элитный аэропорт для больших шишек, которым не комильфо парковать свои напыщенные летающие жоповозки с парой сотен человек экипажа на окраине города, чтобы потом тащиться через весь Париж. Снаружи купол барьера выглядел совершенно обычным, как и происходящее за ним…Но внутри было светло! Более того, казалось будто наступил день, поскольку куда бы не падал взгляд, он ночной темноты не видел…Впрочем, это была все-таки какая-то хитрая иллюзия, а не игры со временем. Ведь улицы города, которые чародей ещё мог рассмотреть краешком, оказались почти пусты, если не считать редких гуляк, одиночных экипажей и стоящих чуть ли не через каждые сто метров жандармов в блестящих полированных шлемах. На фоне таких чудес вспыхнувшей на земле в двух местах по соседству подсветке, идеально повторяющей контуры броненосца или очень-очень сильно переделанного американского грузовоза, удивляться вообще не приходилось.

— Думаю для начала, дык, надобно нам при полном, знацича, параде пойти вдвоем али втроем с Доброславой., ибо тама внизу явно готовятся устроить тот ещё официальный циркъ с конями… — Донес до Олега ветер слова Святослава, что вместе с со Стефаном и их семьями находились где-то внутри своего корабля. — Солдатики-то наши того, заробеют при встрече такой…Да и офицеры али женщины тоже, боюсь. А мы с тобой морду, стал быть, кирпичом в армии держать научены…

— С Доброславой я договорился, она присмотрит за кораблями, пока мы будем делами заниматься и место для жилья искать, — тихо откликнулся чародей, пытаясь вспомнить, на дно какого сундука он заныкал свою боярскую шубу, но ничуть не сомневаясь, что его услышат. А вот не будет ли один из главных символов высшей власти на территории Возрожденной Российской Империи мятым как из задницы — это был уже другой вопрос. Против пуль, мечей и боевой магии эта меховая одежка должна была показать себя лучше всяких похвало, но рассчитывали ли её создатели на типичную бесхозяйственность обычного мужчины, у которого в хозяйстве нет достаточно свободного пространства для обширных гардеробов и тем более слуг, которые за этими гардеробами следят? — Репутация у Парижа конечно неплохая…Но когда воришек, шпионов, убийц и вообще каких-то подозрительных чужаков в фоновом режиме вынюхивает истинный оборотень, мне как-то спокойнее будет.

Красную ковровую дорожку к летучим кораблям раскатали, кажется, даже раньше, чем они успели приземлиться. Играла громкая бравурная музыка. Ярко светило солнце. Толпа встречающих напоминала собою море, ибо была хоть и несколько меньше по размерам, но рябила улыбающимися лицами и шумела какими-то радостными возгласами практически так же. Изящно спланировавший на землю Олег, ради которого во многом и была устроена эта торжественная встреча, польщенным себя почему-то совсем не чувствовал. Чувствовал он себя скорее каким-то важным работником зоопарка, то ли слоном, то ли ослом, то ли вообще каким-то противоестественным гибридом оных животных, любопытным но опасным феноменом. Ибо хотя ликующая публика старательно делала вид, будто ей тут просто опупеть как нравится и они просто счастливы от возможности на русского боевого мага поглазеть, но опытный взгляд целителя подмечал, что люди и парочка затесавшихся среди них нелюдей пусть и смотрят на парчоку приодевшихся в парадные шубы русских бояр с некоторым интересом, но все же скорее отрабатывают опостылевший им долг, чем наслаждаются процессом. И начинают усиленно потеть, ерзать, а то и трястись, если встречались взглядом с самим чародеем. Конечно же, это не касалось пары сотен выстроившихся почетным караулом мушкетеров-ведьмаков, что были поголовно вооружены какими-то воистину монструозными и тяжеленными стрелялами, напоминающими скорее фальконеты и прочую легкую артиллерию, а также все как один облачены в нарядные ярко-синие плащи поверх кольчуг, а также таскали на головах щегольские длиннополые шляпы со светящимися перьями. Или троицы высших магов, решивших самолично встретить высоких гостей. Двое из французов обладали шестым рангом, а еще один Святослава в грубой мощи заметно так превосходил. И Олег его даже знал. По портретам, имевшимся в учебниках мировой истории.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать, наши дорогие друзья и уважаемые гости великой Франции! — С радостной и открытой улыбкой провозгласил не слишком-то высокий лысеющий мужчина с чуть крючковатым носом, которого звали Луи Бонапарт. И тому самому Бонапарту он был кровным родственником, пусть к числу потомков и не относился. Но знаменит сей архимагистр был не по этой причине, а благодаря тому, что являлся одним из самых старых и верных сторонников Деспота, с которым они сотрудничали и дружили даже раньше, чем этот человек смог захватить страну и едва ли не единолично прогнал прочь от столицы британскую армию. Благодаря чему обладатель загнутого книзу шнобеля и стал начальником жандармерии, под его руководством снискавшей себе славу одной из самых эффективных спецслужб в мире. А также самых жестоких и кровавых, поставивших на поток террор по отношению к врагам французского государства, как внешним, так и внутренним. — Не передать словами, как я рад наконец-то видеть своими глазами тех героев, от имен которых трепещет вся Англия! Сам Деспот обязательно бы явился поприветствовать вас и выразить вам свою пламенную благодарность, если бы смог!