Теодора добралась до роскошной колоннады, обрамлявшей пять термальных фонтанов, где, казалось, никого не было. Девушка пошла сквозь мраморный лес, вытирая глаза под густой вуалью, удивляясь, что все еще была способна плакать. К тому же, по сравнению с проблемами лорда Сильверстоуна, у нее не было никакого права жаловаться на трудности, которые она сама же себе и создала.
«Может, это наказание, которое я заслужила. Иметь на расстоянии протянутой руки то, что желала больше всего на свете и потерять навсегда, ошибившись в своих приоритетах». Вдруг Теодора услышала, что кто-то зовет ее, но не как Элизабет Маргарет Стирлинг, а по настоящему имени. У нее чуть сердце не остановилось, но, обернувшись, девушка, со смесью облегчения и разочарования, узнала сэра Тристана.
— Иначе и быть не могло, — смирилась с неизбежным Теодора. — С моей стороны было бы бесполезно просить вас не стучать мне в дверь, дабы убедиться, что меня не похитили через окно.
— Я обещал полковнику позаботиться о вас, и, даже если мне придется превратиться в вашу тень, я выполню свое обещание, — сухо ответил молодой человек. При этом он так явно был рад обнаружить ее в целости и сохранности, что Теодора почувствовала укол совести. — Не понимаю, зачем вам так рисковать, почему вы вышли на улицу в одиночку?
— Я уже объяснила в Париже: есть дела, требующие немедленного разрешения, — девушка снова тронулась в путь через колоннаду, мужчина последовал за ней. — Слишком долго рассказывать…
— Вам не кажется, что, отбросив, наконец, излишнюю скрытность и недосказанность, мы покончим со всем гораздо быстрее?
Теодора не ответила. Где-то там, на другом берегу Теплы, отели начали зажигать фонари, отражавшиеся на льду лужицами жидкого золота. Оставив позади один из фонтанов, крошечная струйка которого сочилась на мраморный поддон, Теодора произнесла:
— Вам ни к чему сопровождать меня. Жаль, что вынуждена показать себя неблагодарной, но я не намерена давать объяснения моим действиям.
— Если не желаете подвергаться допросу, можем идти молча, — пожав плечами ответил сэр Тристан. — Я уже давно понял, что вы словно переполненный секретами сфинкс. Я и не собираюсь раскрывать их все, а лишь хочу защитить вас.
Произнес он это столь искренне и смиренно, что Теодора почувствовала, как по щекам разливается румянец. «Вот видишь? Даже теперь ты не способна хорошо обращаться с людьми».
— Простите меня, — тихо ответила девушка, тронув мужчину за плечо. Сэр Тристан удивленно взглянул на нее. — Не обращайте внимания: последние события совершенно выбили меня из колеи, и я уже не в состоянии отличить, где друг, а где враг. После всего, что натворил Константин, мне трудно поверить, что кто-то по-настоящему беспокоится обо мне.
— Что ж, вам достаточно лишь оглядеться по сторонам. Вы удивитесь, насколько вы дороги для некоторых из нас. Настолько, чтобы рисковать всем ради вас.
Теодоре понадобилось несколько мгновений, чтобы проникнуть в глубокий смысл его слов, а поняв, девушка остановилась и медленно подняла глаза на молодого человека. «Не думает же он о…»
— Думаю, нам лучше… лучше поторопиться. Если вы действительно собираетесь идти со мной, давайте постараемся сделать все побыстрее, прежде чем остальные…
— Постойте, — прошептал сэр Тристан, что окончательно подтвердило ее худшие опасения. Он взял ее за руку и увлек в самый отдаленный уголок колоннады, где никто не мог их увидеть. — Я давно хочу с вами поговорить. Сегодня я сотни раз пытался это сделать, но вы так нервничали, что не мог выбрать подходящего момента.
— Я более, чем уверена, что и сейчас он не очень подходящий, — сказала Теодора, внимательно наблюдая за множеством людей, проходивших мимо здания. — Если вы, конечно, не о погоде собираетесь говорить, то вряд ли будет целесообразно…
Голос ее затих, когда, не сводя с Теодоры глаз и не выпуская ее руку, сэр Тристан опустился на колено прямо на каменном полу.
— А, — удалось вымолвить Теодоре, — вижу, что метеорология вас не очень интересует.
— Вы не можете заставить меня и дальше сдерживать чувства, — прошептал шотландец, орошая поцелуями пальцы девушки. — Вы знаете, что я влюблен в вас с тех пор, как впервые увидел. Я почти заставил себя вас забыть, принять, что вы принадлежите другому, но увидев вновь…, — он покачал головой. — Думаю, это второй шанс, который судьба подарила нам обоим, Теодора. Я могу стать хорошим мужем, если вы позволите мне попытаться. Уверен, что сделаю вас счастливой.
— А я знаю, что найдутся тысячи девушек, готовых полжизни отдать, чтобы быть рядом с таким, как вы. — Теодора потянула его за руку, чтобы поднять на ноги, но мужчина остался стоять на коленях. — Ради всего святого, не усложняйте ситуацию еще больше…
— Полагаю, вас трудно чем-либо удивить. Должно быть, Вы получили дюжины предложений руки и сердца. — «Сто шесть», подумала Теодора, но вслух ничего не сказала. — Я люблю вас и готов защищать ценой своей жизни. Когда все закончится, мне бы хотелось, чтобы мой дом стал вашим. Все, что у меня есть, все, что я есть …
— Хотите напомнить мне как прекрасен ваш замок в Эдинбурге и как было бы здорово наполнить его коридоры полдюжиной детишек? — она изобразила улыбку. — Вам нет необходимости убеждать меня в том, что являетесь прекрасной партией. Я прекрасно это знаю. Но поверьте, худшее из того, что я могла бы вам сделать, это сказать «Да».
Сэр Тристан был так ошарашен, что Теодора решила объясниться. На этот раз ей удалось поднять его с колен.
— Как раз перед вашим появлением я размышляла о том, какой эгоисткой я была всю свою жизнь. Я не хочу и дальше совершать плохие поступки, сэр Тристан. Может, чуть раньше, услышав ваше предложение, я сочла бы его наилучшим выходом из своего положения. Но я не думаю, что такой человек как вы заслуживает подобного отношения.
— Если это вопрос времени, я готов ждать сколько угодно.
— Боюсь, дело не в этом. Мое решение останется неизменным и через месяц, и через год. — Сэр Тристан по-прежнему ничего не понимал, поэтому Теодора тихо добавила: — Я не могу вам ответить взаимностью, потому что люблю другого. Я полагала, вы это заметили.
Последовало продолжительное молчание. Столь глубокое, что бульканье фонтанов показалось почти оглушительным. Сэр Тристан открыл рот, но лишь с большим трудом смог облечь в слова свои мысли.
— Леннокс, — произнес он, наконец. — Я подозревал это, но увидев, как он обращался с вами в особняке, решил, что вы теперь и словом с ним не обмолвитесь. Ни один мужчина не смеет так разговаривать с дамой!
— Что ж, — вздохнула Теодора. — Боюсь, у него есть все причины для ярости. Мы как раз поссорились перед тем, как полковник нас нашел, и между нами осталось много невыясненных моментов. Четыре года назад, — продолжила она, отбрасывая вуаль назад, — я причинила ему сильнейшую боль. Я бросила его в Новом Орлеане после того, как он сказал, что любит меня и готов на все, ради того, чтобы быть рядом со мной. Знаю, что он никогда не испытывал ничего подобного и признаться в этом стоило огромных усилий с его стороны.
— Если ваши чувства были взаимны, почему же вы ушли с патроном? — спросил сэр Тристан, нахмурив брови. — Потому, что он мог предложить вам лучшую жизнь, чем Леннокс?
— Думаю, именно так он и думает, — Теодора устало провела рукой по глазам. — Но дело в том, что той ночью мы узнали, что Константин расправился с невинными людьми только ради того, чтобы мы поверили в историю с кораблем-призраком. Если он был способен на такое, как я могла надеяться, что он не будет мстить Лайнелу?
— Так вот в чем была причина? — удивился сэр Тристан. — Вы не хотели, чтобы Драгомираски узнал, что ваше сердце принадлежит другому?
— Да, я заставила и Лайнела поверить в это. Все эти годы он ненавидел меня, не зная, что остается жив только потому, что я отдала себя в обмен на него. Когда мы встретились в Оксфорде, и я хотела рассказать правду, то поняла, что он никогда мне не поверит. Я причинила ему столько боли, что он не смеет верить мне, и самое худшее, что я прекрасно понимаю почему.
