— А ты уверен, что не рассказывал ей об этом? — поинтересовался Александр.
— Я ей вообще никогда про Ирландию не рассказывал, — с горечью ответил Оливер. — Полагаю, что в глубине души я слишком боялся обнаружить насколько хорошо она уже знает обо всем, что там случилось.
— Может, она узнавала все это от Мод, — предположил Август. — Ведь она тоже была с нами на похоронах миссис О’Лэри. Если Хлоя когда-нибудь слышала ее разговоры с твоей матерью или сестрой, то могла узнать о белых цветах и…
— Нет, Август, она сама мне сказала, что никто с ней об этом не говорил. «Я помню это точно также как и все, что связано с мамой», — Оливер тяжело вздохнул. — Если бы дело было только в одном лишь необъяснимом феномене, я бы не заподозрил Константина Драгомираски, несмотря на то что знаю, насколько его интересуют подобные вещи. Но у меня из головы не выходит мысль о том, что они принадлежат одной семье, и то, что происходит с ним могло произойти и с Эйлиш.
— Подождите, — еле слышно переспросила Теодора, вцепившись в подлокотники кресла. — Что вы имеете в виду, говоря об «одной семье». Какое отношение Константин имеет к…
— Он является дядей Хлои, — обреченно ответил Оливер. — Эйлиш была старшей сестрой вашего патрона или, если точнее, сводной сестрой. Короче говоря, ее настоящим отцом был Ласло Драгомираски.
— Нет, — пробормотала Теодора. — Быть такого не может. Ваша жена была О’Лэри, лорд Сильверстоун! Ее отцом был владелец замка, в котором мы познакомились!
— Он был им для окружающих, включая саму Эйлиш…, но это была всего лишь история, придуманная Кормаком О’Лэри и его женой, чтобы избежать сплетен. Александр поведал мне об это перед возвращением из Нового Орлеана, потому что мать Эйлиш рассказала ему обо всем незадолго до смерти. — Пояснил Оливер. — У Рианнон была связь с князем Ласло, которая прервалась, когда он решил ее бросить. На тот момент никто не знал о беременности и до сих пор мы полагали, что об этом по-прежнему никто не знает…
— Тем не менее, он узнал, — закончил за него Александр. — Узнал, что где-то есть маленькая частичка его души, отщепленная от него двадцать четыре года назад, часть его самого, которая жила в Эйлиш, а потом, после ее смерти, перешла к Хлое. Поэтому Хлоя — это словно новая Эйлиш, точно также, как и Константин — это новый Ласло. История повторяется.
— «Новая жизнь после новой смерти», — добавил Лайнел. — Именно так он сказал нам тогда, на берегах Миссисипи… что Драгомираски обречены на реинкарнацию.
Судя по выражению лица Теодоры, она не была бы ошарашена больше, даже если б, например, прямо сейчас спрыгнула с поезда на полном ходу. Хайтхани, придя в себя после изумления, вмешалась:
— Все это, конечно, интересно, но мне с трудом верится, что в Европе, в 1909 году может произойти нечто подобное. Может, все-таки, дело в цепи нелепых случайностей.
— Да, вся эта реинкарнация звучит очень странно, — согласился Август.
— Нет, Август, я говорю не про реинкарнацию. В Индии все верят в цикл вечного возвращения, в возможность душ переселяться из тела умершего, в тело родившегося. Но расщепление души? Душа, разделенная на две ветви без потери силы и целостности для каждой из них?
— А может… может как раз что-то и было нарушено? — произнес Оливер, и взоры присутствующих обратились на него. — Может, именно это сподвигло Драгомираски похитить мою дочь. Уверенность в том, что по ее вине он ощущает себя неполноценным… — он простонал от безысходности. — Господь всемогущий!
— Означает ли это, что он собирается снова объединить две ветви? — сам себе не веря сказал Лайнел. — И будет растить Хлою, чтобы однажды, когда она вырастет…?
— Нет, — поспешил перебить его Александр, увидев побледневшего как мел Оливера. — Константин Драгомираски всегда планировал жениться на Теодоре. Он же сам называл ее своей нареченной, когда мы с ним познакомились!
— Если приказ пристрелить меня среди ночи является современным способом ухаживания, то да, можно считать, что мы помолвлены.
Теодора говорила с такой болью и грустью, что присутствующие не знали, что и сказать.
— Поверить не могу в то, что слышу. Этот мерзавец покушался на вашу жизнь? — после затянувшегося молчания спросил Александр.
— Три дня назад, когда я вернулась в наши парижские апартаменты на острове Сен-Луи, он ждал меня в своем кабинете, — объяснила девушка. — Поначалу я ничего странного не заметила. Мы поговорили о том, о сем, я рассказывала ему, как ходила за покупками, что заказала Уорту подвенечное платье… пока он не произнес нечто, совершенно выбившее меня из колеи, — тут она взглянула на Оливера. — Он спросил почему я не проинформировала его о том, что вашу тещу зовут Рианнон. Я даже не сразу поняла к чему это, но…
— Видимо, князь и сам узнал обо всем совсем недавно, — пробормотал Оливер, — и, полагаю, это стало для него полной неожиданностью. Как вы ответили?
— Что мне и в голову не пришло утомлять его такими подробностями, но Константин не стал ничего слушать. Просто сообщил, что на днях обнаружил нечто, на корню меняющее все планы, и что он очень сожалеет, но на этом наши пути расходятся. Теперь-то я понимаю, что тогда случилось: он узнал, что в Оксфорде есть кто-то, способный принести гораздо большую пользу через несколько лет, чем я. А так как я знала слишком много, он не мог позволить мне уйти просто так. Он решил просто стереть меня с лица Земли прежде, чем я доберусь до вас.
— Но, если вы всегда были одной из фавориток высшего европейского общества, — удивился Александр, — что навело его на мысль о том, что вы решите попросить помощи у нас?
Прежде чем ответить, Теодора встретилась взглядом с мрачным как никогда Лайнелом и пожала плечами.
— Думаю, мое присутствие здесь не имеет особого значение, а вот тот факт, что всеми своими связями в обществе я обязана именно патрону, то, как только я свяжусь хоть с кем-нибудь из них…
— Они тут же известят князя Драгомираски, и он снова натравит на вас своих псов, — закончил за нее Август. Сочувствующая Теодоре Хайтхани села на один из подлокотников кресла девушки. — Боюсь, вы правы — лучше вам никому не показываться на глаза.
— Да, но я не собираюсь прятаться в четырех стенах, — воскликнул все больше нервничающий Оливер. — После того, что нам рассказала сейчас Теодора, вижу, что этот человек способен на что угодно ради достижения своих целей. А Хлоя — всего лишь маленькая девочка, она не может за себя постоять. Да она ни дня в своей жизни не провела вдали от меня! — он закрыл лицо руками. — Не знаю, что я могу сделать, но сделать хоть что-нибудь я должен!
— Разумеется, но я не думаю, что этот Уиллоуби должным образом отреагирует на твои объяснения, — задумчиво произнес Александр.
— И что же нам в таком случае делать? — вставил Лайнел. — Сидеть сложа руки, пока этот сукин сын не сбежит с девочкой?
— А вы и не должны ничего делать, — ответил ему Оливер. — Это касается только меня…
— Похоже, ты никогда так и не прекратишь говорить глупости, Твист. В конце концов, — Лайнел отошел от камина, — Рождество — отличное время для посещения Парижа.
— Согласен, — кивнул Александр. — Думаю, нам стоит отправиться туда сегодня же.
— Да что вы такое говорите? — Оливер ошарашенно переводил взгляд с одного на другого. — Вы действительно собрались ехать со мной, несмотря на серьезный риск?
— Раз уж мы вместе разъезжали, ловя приведения и разбираясь с проклятиями, что навело тебя на мысль, что мы не сделаем тоже самое ради твоей дочери? — профессор положил ему руку на плечо. — Пусть Скотленд Ярд работает на территории Англии, но сидеть и ждать результатов мы не будем. Если за всем этим стоит Драгомираски, что с каждой минутой мне кажется все более вероятным, то в эту самую минуту похитители уже пересекают Ла-Манш.
— А если они направляются в Париж к князю, то вам понадобится наша помощь, — добавила, поднимаясь со своего кресла Теодора. — Я могу провести вас в его апартаменты на острове Сен-Луи.
