— Кого мы обманываем, — покачала я головой из стогны в сторону, — мы уже давно перешли эту грань. Гореть мне в аду за мою измену. Но уж если и сгорать, то только рядом с ним. — Ты мне должен, забыл? Я хочу этого, — прошептала ему в губы и поцеловала первой.

— Ну что смотришь? — прошептала, видя, как в его глазах отражается понимание. — Снимай штаны.

Он тихо засмеялся, медленно расстегивая пуговицу на моих брюках и стягивая их вниз.

— Сегодня у меня на тебя другие планы, — его дыхание опалило мою кожу, и я почти вскрикнула от ощущений.

— Не понимаю…

— Моё задание — заставить тебя кончить, — легко ответил он охрипшим голосом. — Там не написано, как именно ты должна это сделать. От моего члена или…

Подхватив меня на руки, возвращаясь к желанным губам, Камиль усадил меня на кровать, опускаясь между моих разведённых ног. Он стянул с меня брюки и гладил кожу, блуждая руками по всему телу. Изучая, сжимая, проводя короткими ногтями.

Я горела снаружи и изнутри. Распадалась на части и собиралась вновь.

Когда он присел, сдвигая меня на край кровати, подтягивая мои бёдра к своему лицу, я не на шутку испугалась. Что он задумал? То самое, о чём я думаю? Господи боже мой…

Спросить прямо я не осмелилась, лишь замерла. Внимательно наблюдая за тем, как он стягивает с меня трусики и проводит пальцем по мокрым складочкам. Я не смела закрывать глаза, не могла отвернуться. Его расширенные зрачки смотрели мне прямо в душу, приковывая к себе.

Он медленно склонился, удерживая зрительный контакт, и провёл языком по клитору.

Мир схлопнулся, перестал существовать. Дыхание застряло в горле. Я зажмурилась от этой агонии удовольствия. Широкие мазки его языка, словно кистью по холсту, и посасывания посылали электрические импульсы, заставляя подгибаться пальцы на ногах. Рвано выдохнув со всхлипывающим звуком, вцепилась руками в его волосы. Наслаждение разливалось жгучей лавой, концентрируясь внизу живота и затягиваясь в тугой узел.

Когда Камиль аккуратно ввёл в меня палец, не переставая вылизывать, я не узнала свой голос. Мне было совершенно плевать, что нас слышат его друзья в соседней комнате. Сейчас ничего не имело значения. Сейчас я принадлежала ему одному, и никому более, даже самой себе.

Я хрипела, удерживая себя на грани сознания, когда Камиль добавил второй палец и согнул их к передней стенке. Тело двигалось и сжималось без моей на то воли. Подстраиваясь под его неторопливый темп, я бесстыдно стонала и двигалась навстречу.

Первый слабый спазм вынудил меня открыть глаза. На секунду Камиль оторвался от меня и выпрямился. На щеках румянец, волосы растрёпаны. Ничего сексуальнее я ещё не видела.

Он вылизывал меня жадно, мокро, с пошлыми звуками, с грязными мыслями под мои громкие стоны. Он играл языком по клитору, скользил, надавливал. Водил пальцами туда-сюда. Мои горячие ладони держали его за затылок, пальцы путались в волосах. Он творил со мной что-то невообразимое. Не мужчина, а само совершенство. Я хватала его за плечи, шею. Я хотела его всего. И не только сегодня.

Каждое движение его пальцев сопровождалось пошлыми влажными шлепками. Каждый толчок встречался синхронными звуками удовольствия.

Он сделал ещё несколько кружащих по клитору движений языком, и я взорвалась. Распалась не мельчайшие частицы, выдыхая в немом крике его имя. Тело дрожало, сжималось, унося сознание куда-то за пределы этого мира. Мысли плавали на грани сознания, тело остывало, покрываясь мурашками.

Это определённо тот опыт, который я хотела получить. И Камиль определённо тот мужчина, с кем этот опыт мне бы хотелось повторить.

Он помог мне подняться и одеться. Всё это время он молчал, но я видела приподнятые уголки его губ и мерцающие желанием глаза.

— А как же ты?

Для меня ожидаемый финал близости — оргазм мужчины, а не мой собственный.

— Я буду в порядке, не волнуйся, — он поправил свои джинсы в районе вздыбленной ширинки.

Я была настолько удовлетворена, так спокойна, что спорить хотелось в последнюю очередь. Пригладила руками волосы и вышла из спальни первой, оставив ему в качестве сувенира трусики, которые он сжимал в кулаке.

Камиль

— Сегодня у меня на тебя другие планы — шепчу ей на ушко, прижимая к себе крепче.

Ты бы только знала, как я хочу оказаться в тебе. С ума схожу от распирающего чувства в паху. Член колом встал, как только мы сюда вошли, ещё до того, как прикоснулся к тебе.

Но твоя смелость ненадолго, я это уже уяснил. И я сделаю всё так, чтобы ты потом не сожалела. Я хочу доставить удовольствие в первую очередь тебе. Сегодня всё для тебя.

Касаюсь трепетно, боюсь спугнуть. Ты словно трепетная лань. Прежде чем я войду в тебя так, как сам того хочу, я должен стать твоим наркотиком, наваждением. Тебя должно ломать без меня, без моих прикосновений. Хочу, чтобы ты увлажнялась при одной мысли обо мне.

Я вижу в твоих глазах этот огонь. За робостью, за страхом. Там есть желание, любопытство, интерес. Его не скрыть.

Твой муж не даёт тебе того, что нужно. Ты с ним хоть кончаешь? Льнёшь ко мне всем телом, будто нет. Ни разу, никогда.

Как такое возможно? Иметь рядом такую женщину и не боготворить её? Не жаждать целовать каждый сантиметр её кожи. Глупец он. И мразь.

Вот такую я хочу тебя видеть. С алым румянцем на щеках, с озорным блеском в глазах, с зацелованными до красноты и припухлости губами. С выбившимися из причёски прядями волос, разбросанными по подушке.

Вдыхать аромат твоего возбуждения, попробовать его терпкий вкус. Что может быть слаще? Нет в мире ничего приятнее, чем дарить тебе наслаждение. Слышать твои стоны, которые ты пытаешься сдерживать, но безуспешно. Выбивать их из тебя, но не грубой силой, а лишь изящными ласками.

Вот так, девочка, кончай. Сожмись вокруг меня. Кричи. Ещё. Прижми меня сильнее.

Прежде, чем она приходит в себя, помогаю ей одеться. А то опять начнёт стесняться, прикрываться, зажиматься. Но кое-что оставляю себе. Красное тонкое кружево, пропитанное её соками. Прячу трусики в карман. Она и не заметила, что забыла их надеть обратно.

— А как же ты? — до чего ж ты трогательная и милая.

Хочу, хочу тебя до одури. Ты — моё сумасшествие, моя зависимость. Теперь я точно не смогу от тебя отказаться. Ты моя. Но это потом, у нас ещё будет время.

Пусти меня в свою жизнь, позволь быть рядом. Дай дышать с тобой одним воздухом. Не отталкивай. Не отвергай меня больше никогда. И не пожалеешь.

Когда мы вышли, Стас хотел что-то сказать, уже даже расплылся в ехидной улыбке и открыл было рот, но я суровым взглядом не позволил ему этого сделать. Нечего смущать мою малышку, ей и так сейчас тяжело. И лишь Полина недовольно фыркнула, видя, как я утираю рот тыльной стороной ладони.

Марго больше не сторонится не меня, не играет в дружбу. Прижимается, как к родному, утыкается носом в сгиб моей шеи. И это так приятно.

— Стас, — окрикиваю друга. — Дай ключи. Хочу прокатить Марго.

— Не вопрос, братан. Только сильно не гони. И шлем надень, — кидает мне звенящую связку ключей через весь стол.

— Прокатить? — смотрит на меня Маргарита с поволокой в глаза.

Пьяная что ли? Сколько она выпила? Вроде не много.

— Каталась когда-нибудь на байке? — чмокаю её в щёку. Хочу по полной насладиться этой близостью, пока она снова не принялась шарахаться от меня, как от прокажённого.

— Бывало, — почему-то грустно отвечает она и снова замыкается в себе.

А моя хорошая девочка не такая уж и правильная, как мне показалось на первый взгляд. Интересно, какой она была в детстве. Надо потом как-нибудь спросить.

— Пойдём, — тяну её за собой, придерживая. Её ноги всё ещё дрожат после бурного оргазма. Так сжала меня всеми мышцами, что думал, пальцы сломает. Чувственная отзывчивая девочка.

Надеваю ей единственный шлем, усаживаю на байк. Сам сажусь впереди.