Беру себя в руки и кладу их поверх одеяла. Пытаюсь усмирить своё неровное дыхание с помощью специальных успокаивающих практик. Мне нужно спать, а не мечтать понапрасну о том, что никогда не сбудется. А то завтра утром меня ждут синеватые тени под глазами, которые не сможет исправить даже профессиональный визажист, а мой муж этого не любит. Он любит, когда всё безупречно, включая меня.

Что ж, подведём итог. Оргазм я не получила, но было очень приятно. Я уверена, что это разливающееся по телу мягкими волнами тепло не кульминация, что дальше есть что-то ещё, но, пожалуй, я поторопилась, я не настолько смелая, чтобы пойти дальше. Может позже попробую ещё раз, но уже без фантазий о конкретном мужчине. Да что вообще в нём такого особенного, в этом художнике? Абсолютно ничего! Просто я недавно встречалась с ним, и эта встреча была необычной, вот он мне и вспоминается.

Но разум не обманешь. Подсознательно я понимала, что это не так. Он мне понравился, и я действительно хотела бы, чтобы он сейчас был рядом. Наверное, поэтому он мне приснился. Я могу контролировать свои действия и даже проявления чувств, но не сны. И там мы пошли до конца.

А под утро, сквозь этот дивный удивительный сон, когда под веки потихоньку закрадывались первые лучи восходящего солнца, мешая провалиться в глубокую дрёму, я нашла его. Это удивительное чувство, когда между ног всё наливается тяжестью и наконец-то расслабляется, содрогаясь в конвульсиях экстаза. Кажется, я даже кричала, настолько это было приятно. Я кончила во сне и это было прекрасно. И Камиль тоже там был.

Я проснулась от яркости ощущений собственного тела. Прикоснулась к промежности и ощутила влагу между ног. А ещё всё было очень чувствительное, во много раз чувствительнее, чем обычно, касаться было неприятно. Во всём теле была такая лёгкость. И я впервые за очень долгое время ощутила какую-то удовлетворённость, наполненность, гармонию.

Щёки полыхали огнём от того, что я представляла другого мужчину. Было ощущение вины и чего-то ещё, но мне было плевать. Я не сделала ничего плохого, оно само как-то, это всего лишь сон. Самый прекрасный из всех, но всё же сон, не реальность. А реальность моя полна разочарований, пусть хотя бы грёзы будут прекрасными.

— Маргарита Николаевна, — в мою дверь деликатно постучали, а затем ещё раз и ещё, с каждым разом всё настойчивее. — Вы не спустились к завтраку, всё в порядке?

Чёрт! Который сейчас час? Я проспала! Муж будет в ярости!

— Уже иду, — крикнула я за дверь и принялась одеваться. Я знала, что охранники не войдут без разрешения.

На макияж и причёску нет времени, накинула халат и побежала по лестнице вниз, босая. Надеюсь, Владимир как обычно будет занят своей утренней газетой и не поднимет на меня глаза, ничего не заметит.

Но меня ждал сюрприз. Неприятный или нет, пока не поняла, но он не предвещал явно ничего хорошего. В столовой было накрыто на три персоны, что меня немало удивило, ведь мы всегда завтракаем вдвоём. Посередине между моим местом на одном конце стола и привычным креслом мужа на другом сидел он. Камиль, художник из моего сна.

Застываю в дверном проёме, словно вкопанная. Раскрываю рот от удивления. Этого не может быть, не бывает таких совпадений, я всё ещё сплю! И мой прекрасный эротический сон превратился в настоящий кошмар наяву!

Растираю и без того красные не выспавшиеся глаза кулаками, прогоняя видение, но он не уходит. Наоборот, оборачивается ко мне и одаривает самой милой и искренней улыбкой из всех, что я когда-либо видела. Я тут же вспоминаю свой недавний сон и густо краснею. Он ещё красивее, чем я запомнила с нашей последней и единственной встречи.

Прийти в себя мне помогает недовольный фальшивый кашель супруга. Он всегда так делает, когда хочет обратить на себя внимание. К слову, делать это ему приходится не так уж и часто, он всегда в центре, в гуще событий, к нему прикованы все взгляды. Это я обычно стою в сторонке и не отсвечиваю. Муж смерил меня придирчивым взглядом, немало удивившись неподобающему виду, и сделал короткое замечание, вроде бы и не грубое, но по телу пробежался неприятный холодок:

— Что ты себе позволяешь? Немедленно вернись в комнату и оденься, как подобает, у нас гости!

Значит точно не сон, он тоже его видит. Подпрыгиваю на месте, едва слышно пискнув, разворачиваюсь и бегу обратно в спальню, стуча голыми пятками по мраморному полу. Как нашкодившая девчонка, ей богу! И чувствую себя так же. Старое забытое чувство. По пути пытаюсь пальцами распутать волосы, хоть немного их причесать.

Забежав в комнату, захлопываю дверь и прислоняюсь к деревянному полотну спиной. Тихонечко сползаю на пол и стыдливо закрываю своё лицо руками. Воспоминания о том, что мы с этим прекрасным мужчиной делали друг с другом в моём сне, ещё слишком свежи.

Привожу себя в порядок и уже в привычном виде, в платье и на каблуках, спускаюсь к завтраку. Размеренно и чинно, без проявления лишних эмоций, извиняюсь и присоединяюсь к трапезе. Хорошо, что на моих щеках толстый слой тонального крема, скрывающий смущение. Поднять глаза на гостя не решаюсь, смотрю исключительно в тарелку.

Владимир почти доел, меня не ждал, а вот Камиль к еде притронулся лишь тогда, когда я подняла вилку со стола и положила в рот первый кусочек. Уж он то меня разглядывать не стеснялся, но кажется, был недоволен моим теперешним видом. Если, увидев меня спросонок, растрёпанную и не накрашенную, он буквально сиял от счастья, то теперь слегка хмурился.

Интересно, что ему здесь нужно? Я сгорала от любопытства, но боялась спросить напрямую. Муж мог неверно истолковать мой излишний интерес к гостю. Точнее верно.

Жую, почти не чувствую вкуса пищи, все мысли лишь об одном. Об этом прекрасном мужчине, которого я тайком разглядываю, пока ни он, ни муж не замечают моих косых взглядов. Они перекидываются парой дежурных фраз, а затем Владимир представляет мне его, будто мы незнакомы:

— Камиль, познакомьтесь, это моя супруга Маргарита. Это её портрет вам предстоит написать.

— Очень приятно, — вновь улыбается мне Камиль. Лукаво так, игриво. Он ничуть не смущён этой случайной встречей, скорее наоборот, очень доволен.

— Взаимно, — голос дрожит, когда я это произношу, но вроде вида никто не подаёт, всё нормально. — Вы ведь тот самый Воскресенский, у которого была на днях выставка?

Стараюсь выглядеть непринуждённо, ни к чему ему знать о том, что я о нём фантазировала этой ночью и впервые кончила от этого. От этой мысли рука моя дрожит и противно скрежещет ножом по тарелке.

— Значит ты уже знакома с его работами? — удивляется Владимир, но ненадолго, скоро всё его внимание вновь захватывает спортивная страничка газеты. А мы с Камилем как-то странно переглядываемся.

— Немного. Не в моём вкусе, — вновь устремляю взгляд в тарелку.

Не хочу, чтобы Камиль зазнавался, видя мои интерес.

— Это потому что у тебя нет вкуса, дорогая, — нарочито вежливо задевает меня супруг. — Ты ничего не понимаешь в искусстве. В прошлом месяце он выставлялся в Берлине, на очереди Париж. Скоро вы прославитесь, — обращается он к Камилю гораздо вежливее, чем ко мне, собственной жене. — А ваши работы будут стоить целое состояние.

А-а-а, так вот в чём дело. Для мужа искусство — не более, чем удачная инвестиция денежных средств.

— Мой портрет? Впервые об этом слышу. Дорогой, может стоило со мной согласовать? У меня планы…

Что-то я расхрабрилась при госте, не хотела, чтобы он видел, что муж меня ни во что не ставит. На выставке я так жёстко его отшила, а теперь супругу и слова поперёк сказать не могу.

— Не смеши. У тебя разве есть другие занятия, кроме как по ходить по магазинам и тратить мои деньги?

— Может и есть, — уже гораздо тише ответила я. Он меня с другого конца стола не услышал, а вот Камиль, сидящий посередине, кажется, да.

— Хочу запечатлеть эту увядающую красоту, — подытожил муж.