Он бросает заинтересованный взгляд на то, как я закусываю нижнюю губу, и наклоняется ко мне ещё ближе. Невыносимо близко. А затем целует.

Его губы накрывают мои в чувственном касании, и я, не задумываясь, отвечаю на поцелуй. Тело само подсказывает, что делать, выгибается навстречу, хочет соприкоснуться кожа к коже. Всё вокруг растворяется, остаёмся лишь мы и зарождающееся внутри меня желание. Я впервые ощущаю тех самых пресловутых бабочек в животе, и это прекрасно.

Он движется медленно, поцелуй тягучий, не жадный, а растягивающий удовольствие. Именно такой, каким я его себе представляла прошлой ночью. И ей богу, я ещё никогда не получала такого удовольствия от мужчины. И вряд ли получу когда-нибудь. Именно я нетерпеливо глотаю его тихие сдержанные стоны, охотно принимаю в себя его робкий, но ловкий и умелый язык, жажду большего проникновения. Ловлю себя на пугающей мысли, что хочу, по-настоящему хочу этого мужчину.

Поцелуй становится всё более страстным, но в то же время он оставляет для меня достаточно пространства, не хватает за шею, не притягивает к себе, я в любой момент могу отстраниться, и это подкупает. Я, позабыв обо всех условностях, тону в ощущениях, захлёбываюсь внезапным восторгом, охватившим меня. Эта лёгкая эйфория, бьющая в голову, сводит с ума.

Камиль стягивает с себя рубашку через верх и ложится на меня сверху. Я чувствую приятное тепло его тела. Мне совсем не тяжело, он держит весь свой вес на руках, и я сама льну к нему поближе, сбрасывая с себя простыню — последнюю преграду между нашими телами.

Он исследует моё тело руками не спеша, будто пытается запомнить каждый изгиб, каждую впадинку. Изучить, а затем запечатлеть. Каждое касание трепетное, благоговейное, словно я очень хрупкая. Но такой сильной я себя не чувствовала ещё никогда. Тело наполнялось энергией, пламенем, вихрем, безудержной стихией. Мне хотелось ещё.

И когда его рука скользнула по моей груди, большим пальцем мягко очертив по кругу чувствительную горошинку на вершине, я издала протяжный стон, закатив глаза. Стоп-краны сорвало к чертям, я искренне наслаждалась ощущениями, не задумываясь о том, что нас могут услышать.

Мужские губы перемещались всё ниже, зацеловывая каждый сантиметр моей шеи, пока не вобрали в себя сосок, выводя по нему языком круги.

Поначалу я не знала куда деть свои руки, а затем вцепилась в волосы Камиля, крепче прижимая его лицо к моей груди, и почувствовала, как его рот расплылся в самодовольной улыбке. Горячее дыхание опаляло кожу, разжигая страсть, выводя ощущения на новый запредельный виток удовольствия. Иногда он легонечко дул на то место, что только что целовал, и влажная кожа покрывалась мурашками от холода, а соски съёживались, но этот контраст от перепада температур лишь усиливал ощущения.

Когда его руки погладили мой живот, а он сам развёл в стороны мои бёдра и устроился между ними, я напряглась. Но вся неловкость мигом улетучилась, как только его пальцы раскрыли лепестки половых губ и добрались до очень чувствительной точки, спрятанной во влажных складках. Он несильно, но уверенно нажал на клитор, и я издала протяжный стон на выдохе, избавляясь от остатков кислорода в лёгких, а вместе с ним и смущения.

Он массировал его по кругу, размазывая вытекающую из меня смазку, а я удивлялась тому, как много влаги. У меня такого раньше никогда не было, всегда было сухо, из-за чего близость доставляла дискомфорт.

Темп ласк шёл по нарастающей, Камиль прислушивался ко мне, к моим стонам, к моим ощущениям, и двигался в нужном направлении.

Я всё время боялась, что он вонзит в меня свои пальцы, и мне будет больно, но почему-то хотелось доверять ему. Стыд испарился окончательно.

Почувствовала через штаны его возбуждение, но он и не думал их снимать.

Так, погодите-ка, что? У него на меня встал?

О боже, что я творю…

Отталкиваю его от себя с такой силой, что Камиль падает на пол.

— Я что-то сделал не так? — он ничуть не злится на меня за это, скорее был взволнован, что именно он всё испортил, а не я.

— Нет, всё так… Чёрт, я не знаю… Это так странно. Ты же гей!

Я запуталась. Волна суровой реальности накрыла меня с головой. Я только что лезла с поцелуями к мужчине, которому нравятся другие мужчины. Я так хотела его, что нафантазировала себе ответное влечение. Или нет?

— Я не гей, — засмеялся в голос Камиль. — С чего ты это вообще взяла?

— Как? — я растерянно захлопала глазами. — Но ты же… Но я думала…

— Я не гей, — ну рассмешила. — С чего ты это вообще взяла?

Я конечно знал, что обо мне ходят какие-то такие слухи, но никогда не воспринимал их всерьёз. Временами мне это даже было на руку. Думал, конкуренты распускают. Это не было проблемой, на меня и без того регулярно вешались девушки, дефицита в потенциальных партнёршах не наблюдалось.

— Как? — она растерянно захлопала глазами. — Но ты же… Но я думала…

— Разве этот поцелуй был похож на поцелуй гея? — засмеялся я, потирая ушибленную при падении шею. Забавная малышка.

— Не знаю, — засмущалась Марго, — я никогда с ними не целовалась, я вообще… — и призадумалась.

Потянулась за простынёй, чтобы прикрыться, вдруг засмущалась своей наготы. Что казалось желанным и естественным минуты назад, сейчас вызывало стыд. Я сначала расстроился из-за того, что мы прервались, но, придя в себя, встал, поднял ткань с пола и накинул на неё, укрывая до самого подбородка. А затем надел свою рубашку и сел рядом. Так даже лучше.

Нам обоим снесло крышу, мы не контролировали себя. И уж наверняка потом пожалели бы о случившемся. Она точно. Если я свободен, как ветер, и серьёзных последствий от этой связи не испытал бы, она то замужем. Я не до конца разобрался в том, какие у них отношения, но влезать в чужой брак — всегда дело неблагодарное. Не говоря уже о том, что они — мои клиенты.

— Кажется, нам надо поговорить, — смущённо произнёс я.

— Вообще-то да! — возмутилась малышка. — Как ты посмел ввести меня в заблуждение и заставить раздеться при тебе!

Упс… Виновен, признаю. Не сдержался.

— Я не заставлял, я лишь предложил, ты могла отказаться! Тебе стоило отказаться, прости… — изобразил максимально невинный взгляд. Ни о чём не жалею.

— Я бы ни за что на свете не пошла на это, зная, что ты натурал! — не унималась Марго.

Но от чего-то мне казалось, что она не желает признавать даже самой себе, что не до конца честна. Она не была инициатором поцелуя, но ответила на него.

А я, балбес, не устоял, поддался искушению. Всё получилось само собой, неосознанно, на голых инстинктах. Я буквально помешался на ней с нашей первой встречи в галерее. Впервые написал что-то стоящее за последнее время, выйдя из затянувшегося творческого кризиса. Не мог выкинуть из головы её ангельский образ и рисовал это прекрасное немного грустное личико по памяти снова и снова, словно в бреду, тем самым подкрепляя одержимость. Как устоять, когда перед тобой твоя Муза во плоти?

— Ты меня лапал! — не унималась крошка, прижимая к груди простыню.

— Ты вроде была не против, — уточнил, немного уязвлённый её реакцией.

Как же она сейчас злилась на меня. А может на саму себя? Не важно. Но от этого черты её лица не исказились в гневной гримасе, она всё ещё была прекрасна. А стыдливый румянец и растрёпанные волосы лишь добавляли ей очарования. Я никак не мог налюбоваться, пытался ухватиться за любую мелочь, запечатлеть в памяти каждую её родинку.

Я влюбился в неё с первого взгляда, как только увидел. Верите или нет — плевать, сам не думал, что так бывает, пока со мной не случилось. А её холодность тогда в галерее лишь распалила во мне интерес, не привык, что девушки меня отшивают. А как она критиковала моё творчество… Странно, но это не задевало меня, она во всём права. Я давно выдохся, исчерпал себя и сам не в восторге от своих работ. Творческий кризис затянулся.