Я ахаю. Сквозь затуманенное разными эмоциями сознание я пытаюсь взять контроль над телом, извернуться, убежать, но не выходит. Одной рукой он притягивает меня к себе, второй удерживает мои руки над головой.

Чувствую, как внизу всё натягивается, как его член упирается в меня и медленно входит, растягивая, наполняя собой. Я всхлипываю от боли и обхватываю его массивные плечи руками, впиваюсь ноготками в кожу.

— Тш-ш-ш… Уже всё…

Внизу очень болезненно жжёт, там, где мы соединяемся. Я полна им, во мне мужчина, почти что незнакомый человек. Слёзы застилают глаза от боли и унижения. Единственное, что хоть как-то сглаживает неприятную для меня ситуацию — его восторженный взгляд на меня. Приятно быть чьим-то сокровищем. Драгоценностью. Бриллиантом.

Когда птицы ещё только начинали своё нежное щебетание за окном, радуясь новому дню, я с ужасом распахнула глаза. Долго-долго моргала, пытаясь понять, где я. Воспоминания о вчерашнем вечере проносились перед глазами ярким калейдоскопом. Девочки, аукцион, мужчина…

Вчера я стала женщиной! Коснулась кончиками пальцем горящей промежности и поморщилась от боли. Виктор не был со мной излишне груб или жесток, но был неумолим. Он взял всё, что хотел.

Откуда-то из груди разрасталось чувство дикой обиды на судьбу и отвращение к самой себе. Захотелось принять душ, смыть с себя эту грязь. Терпкий запах его семени, солёный аромат моего пота… Вообще не чувствовать запахов.

Так я и поступила, улизнула в душ, пока Виктор ещё спит, и тёрла себя мочалкой до покраснения. Но сколько бы я не мылилась, аромат геля для душа казался мне недостаточно ярким, а кожа недостаточно чистой. Горячая вода тонкими струйками стекала по моему лицу, скрывая слёзы.

Моя светлая, почти мраморная кожа была покрыта синяками и кровоподтёками. Виктор очень страстный мужчина и в порыве чувств не всегда себя контролировал, но это меня сейчас волновало меньше всего. Я безумно хотела забыть обо всём этом, как о кошмарном сне, и поскорее вернуться домой к сестре.

Пока я стояла под горячим, почти обжигающим водопадом с закрытыми глазами, прислушиваясь к успокаивающему шуму льющейся воды, не заметила, как дверцы душевой кабинки распахнулись. Виктор с трудом протиснулся внутрь и прижал меня к холодной кафельной стене, впиваясь в рот жалящим поцелуем.

Вот так без лишних слов он брал, что хотел. И судя по вздыбленному мужскому достоинству, хотел он сейчас продолжения вчерашнего. Его взгляд выражал крайнюю степень возбуждения и был настолько обжигающим, что я стыдливо опустила глаза вниз. Но лучше бы я этого не делала… Громадина, подрагивающая между его ног, пугала меня ещё больше. И как он только вчера во мне весь поместился… Не удивительно, что мне так больно.

Отворачиваюсь, чтобы не рассматривать его. Не хочу запечатлять в своей памяти эти ужасающие бугры мышц на его груди, массивные широкие плечи, огромные волосатые ручищи.

Виктор ловко подхватывает меня на руки, разводя мои ноги в стороны, и насаживает на свой член. Тихонько всхлипываю, но уже не так больно, как вчера. Он прижимает меня спиной к стене, слегка выходит и толкается в меня снова. Замираю от понимания, что на смену непривычным ощущениям и боли приходит что-то новое.

Дыхание сбивается. Виктор обхватывает меня за ягодицы и приподнимает, а затем снова насаживает на свой твёрдый ствол. И снова. Раз за разом подтягивает меня вверх и отпускает.

Он проникает глубоко, на всю длину, движения хаотичные, жадные. Боль сходит на нет. Я царапаю его спину и пытаюсь сосредоточиться на маленьком огоньке в моём животе, разливающимся теплом по всему телу. Из горла вырывается жалкий стон, смешиваясь с его звериным хрипом.

Он довольно рычит, движется уверенными толчками и через несколько безумных мгновений замирает во мне, изливаясь. Дрожит от сладостной разрядки. Вижу, как на его шее пульсирует венка в ритм зашкаливающему пульсу. А я дрожу, как осиновый лист, боясь пошевелиться.

Он опускает меня на пол, придерживая рукой, чтобы я не упала, так как ноги предательски дрожат и совсем не держат. Я пулей выскакиваю из кабинки, получив долгожданную свободу, и принимаюсь одеваться, даже не обтерев мокрое тело полотенцем.

— Куда-то собралась, куколка? — преградил мне путь своим массивным телом Виктор. — Теперь ты моя, забыла?

— Но… но я думала, что речь идёт лишь об одной ночи, — заикаясь, произношу я, отступая на шаг назад и упираясь задом в столешницу раковины.

— Решила от меня поскорее отделаться? — ухмыляется он. — Неужто настолько не понравилось? — приближается, словно хищник, загоняющий добычу в угол.

Прижимаю к себе платье, пытаясь прикрыться. Сердце грохочет в груди. Адреналин заглушает все окружающие звуки.

— Н-нет…

Признаться честно, сегодня было даже немного приятно. Совсем чуть-чуть.

— Ничего, потерпишь, — заявляет он, отмахиваясь о меня, кажется разочарованно.

— Но в договоре… — замолкаю на полуслове под суровым мужским взглядом.

— А ты что юрист? Любой договор можно обойти, найти лазейки, девочка. Ты мне приглянулась, хочу тебя оставить.

— Но я… — хотела сказать, что хочу домой, но не решилась перечить. Вид у этого мужчины опасный.

Я не боюсь физической расправы, но его связи могут попортить жизнь моей семье. До сих пор бросает в дрожь, как вспоминаю слова Родиона Петровича о детдоме. Мама, конечно, у нас на премию «Мать года» не претендует, но вряд ли Анютке будет в казённом доме лучше. Я смогу позаботиться о ней гораздо лучше.

— Да ты не бойся, не обижу. Пока ты со мной, ни в чём не будешь нуждаться. И твоя семья тоже. Мой человек об этом позаботится.

И снова обещают золотые горы, но ничего не дают, пока только отнимают. Он забрал мою невинность, теперь хочет ещё и свободу.

— А надолго это? — про то, что мне завтра в школу, вообще молчу. Никого здесь не волнует, что у меня на носу выпускные экзамены.

— Пока мне не надоест, — неопределённо пожимает плечами Виктор.

Вот так просто, я всего лишь игрушка в его руках… На время…

Наверное, такие, как он, привыкли без промедления получать всё, чего только душа пожелает. Вот это жизнь! Хоть разочек попробовать бы так же.

Может именно этим меня обольстило его предложение. Роскошная жизнь заманчиво машет мне ручкой, и я боюсь опрометчиво отвергнуть столь щедрое предложение. Возможно, это мой единственный шанс вырваться из нищеты, стать кем-то значимым.

— Хорошо…

Моё согласие лишь формальность, иллюзия несуществующего выбора. На самом деле его у меня нет, и уйти по своей воле я сейчас никуда не могу, но мне становится чуточку легче, когда я думаю, что сама на это согласилась. Лучше идти на собственных ногах с гордо поднятой головой, нежели меня под руки будут тащить силой.

— Хорошая девочка, — мажет большим пальцем по моей нижней губе и слегка прикусывает её, от чего я вздрагиваю. — Послушная… — довольно рычит. — А от твоей робости у меня вообще сносит крышу…

Он стоит передо мной совершенно голый. Капли воды, очерчивая округлые мышцы, стекают по влажной коже, капая на пол. А его член снова возбуждён. Чувствую, как кровь приливает к щекам, опаляя их жаром. Какой же он ненасытный!

Нервно сглатываю образовавшийся в горле ком и снова стыдливо отвожу взгляд в сторону. Моё тело остро реагирует на близость этого мужчины. Я боюсь его, хоть и знаю, что он не желает мне зла. Он просто желает моё тело. Всё без остатка.

— Мне сейчас нужно ехать по делам, — вздыхает он, сожалея, что пропадает такой крепкий стояк. — Вечером продолжим.

— Мне ждать вас… тебя здесь?

— Нет, мой водитель отвезёт тебя домой. Ко мне домой, — уточняет на всякий случай.

Пытаюсь натянуть на себя вчерашнее платье, но в порыве страсти оно было настолько испорчено, что приходится прикрывать руками разорванные по шву места, оголяющие мой живот. Виктор снисходительно смотрит на эти жалкие попытки и ухмыляется моей неуклюжести.