— Вы всё это рассказываете мне не просто так, я правильно понимаю? — невозмутимо спросил я.

Вернув все листы планшета на место, она подвесила его у кровати, и вновь заложила руки за спину.

— У всего есть своя цена, Константин Викторович, — глядя мне в глаза, пространно ответила Фархатова. — Как я уже сказала — ваш секрет дальше меня не уйдет, но всегда есть то самое «Но». Эта информация будет закрыта для Голицыной и любого другого аристократа, приказ о секретности уже пришёл и подписан канцелярией Нулевого Отдела. Ваш куратор, Спицын Евгений Евгеньевич, если говорить простыми словами, укрыл вас от множества неприятностей и вопросов, но не от всех. Я должна вас известить, что полученные мною данные уже находятся в Нулевом Отделе. Уголовная и административная ответственность вам не грозит, хотя, по моему мнению, вам следовало бы преподать урок, молодой человек, — недовольно поджала она губы. — Но в связи со всем случившимся, ожидайте скорого интереса к вашей персоне Нулевым Отделом. Я не могу спрогнозировать, что вас ожидает, но раз вы находитесь здесь, — обвела Фархатова палату красноречивым взглядом. — А не в застенках, то, скорее всего, вам предстоит экзаменовка в Магии Крови и возможное получение разрешение использовать эту магию при нужде Нулевого Отдела.

Все сказанное быстро разложилось в моей голове по пунктам и в целом выходило, что проблемы хоть и есть, но не смертельные. На Голицыну, которую упомянула Фархатова, мне в целом плевать. Даже хорошо, что данные по моей тушке ей не достанутся. Нулевой Отдел… С этим сложнее, но буду решать проблемы по мере поступления.

В самом плохом случае, как и сказала Людмила Романовна, мне придётся сотрудничать с ними. В лучшем же, они просто про меня забудут, но в это я не верю. Слишком наследил. Слишком много внимания привлёк тем способом, которым спас Асхана. Кстати, как он там? Я чувствую нашу связь и сейчас Вар’ши… доволен? Да, где-то так. Значит, с ним всё хорошо.

— Я понял вас, Людмила Романовна, — произнёс я в тишине, которая тянулась уже больше минуты, пока женщина ждала ответ.

— Надеюсь на это, — кивнула она и теперь в её глазах проснулось то самое женское любопытство. — Не ответите на один мой вопрос, Константин Викторович?

— Если смогу, отвечу.

— Кто обучал вас Магии Крови? — это было ожидаемо. — Демидовы не специализируется на этом искусстве, в отличие от представителей Османского дворянства и аристократии Индии. На моей памяти, — сделала она вид, что задумалась. — То, что сотворили вы, удавалось лишь роду Шах-Армандумид, представитель династии которого в данный момент является одним из визирей султана Сулеймана Седьмого. Индийский род Раджпута тоже практикует Магию Крови, но до ваших талантов, — покачала Фархатова головой. — Боюсь, они не дотягивают. Вернуть жизнь за гранью смерти уже подвиг, но сотворить подобное с организмом, который находился в таком состоянии больше нескольких десятков лет…

— Я не могу сказать, кто меня обучал, Людмила Романовна, — если мой ответ её и разочаровал, то она этого не показала. Скорее всего ждала подобного. — Это будет самый честный ответ на ваш вопрос.

— И ваши знания не ограничиваются одним лишь тем, что вы исполнили? — не спрашивала она, а утверждала. — Мой интерес исходит из того, способны ли вы не только вернуть жизнь в то, что должно быть мертво, а например… вернуть человеку утраченную конечность или исцелить травму, с которой не способны справиться целители?

Я приподнял брови в удивлении, а женщина словно подобралась и как-то даже напряглась, ожидая ответа. Было видно по глазам, что сейчас от моей реакции что-то зависело, но общий смысл ускользал. Нет, понятно в принципе из её слов, что нужна помощь, но от конкретики я бы не отказался. Именно это я и озвучил ей, на что получил строгое:

— Одевайтесь. Жду вас за дверью.

Проводив взглядом фигуру Фархатовой, вздохнул и принялся одеваться. Униформу сложили аккуратно, ничего не пропало и не было конфисковано, хотя по тому, что ранее рассказала целительница, такое вполне могло произойти. Если бы в палате были сотрудники Нулевого Отдела, да. Надо будет Спицыну спасибо сказать, и не только ему.

Умывшись в раковине в углу палаты, обтёр лицо белоснежным вафельным полотенцем и посмотрел в собственное отражение в стекле.

М-да, краше только в гроб кладут. Синие круги, бледное лицо, потрескавшиеся сосуды в белках глаз, взъерошенные волосы. Усталости как таковой не было, но общее состояние оставляло желать лучшего. Магия Крови, Магия Разума и постоянный отток и приток энергии в ядре от Алой Розы не прошли без следа.

Фархатова права, я буквально прошёл по краю, но она слишком утрировала. Даже без её помощи моё тело пришло бы в норму. Регенерация третьей ступени Пути Тела справилась бы. Да, на это потребовалось бы больше времени, но смерть мне не грозила.

Одно ясно точно — мне определенно нужно отдохнуть, хорошо поесть и хорошо выспаться. Но вряд ли это случится здесь, а значит придётся дождаться возвращения в казарму. А ведь, судя по часам над дверью, я провалялся в отключке больше четырёх часов. И за это время успело столько всего произойти… быстро, однако, люди работают, когда нужно.

— Ладно, Талион, прорвёмся, как и всегда, — тихо прошептал я и покинул палату.

В коридоре никого не было за исключением Фархатовой. Целительница смотрела в окно, замерев словно статуя. Услышав щелчок замка двери, она обернулась и скомандовала:

— Идите за мной.

Я кивнул и пристроился позади, слушая цокот каблуков и вдыхая характерный запах больницы. Куда мы шли мне неизвестно, но по пути не попалось ни одного человека. Весь лазарет словно вымер, ни единого звука или голосов. Хотя нет, внизу кто-то разговаривал, но мы прошли не на первый этаж, а поднялись по лестнице выше. Здесь дверей без табличек или других опознавательных знаков было меньше, да и весь коридор был более облагорожен, те же картины на стенах или цветы в вазах с удобными диванчиками. Совсем другой коленкор, нежели общие условия, куда я был определен ранее.

Остановившись у самой дальней двери в коридоре, Фархатова развернулась ко мне и всмотрелась в глаза.

— Сразу предупрежу, Константин Викторович. Вам дозволено посещение данной палаты по приказу коменданта Цитадели, — указала она рукой на дверь. — И как я уже сказала ранее, у всего есть своя цена. От вас требуется осмотреть пациента, насколько позволяет ваше состояние, а сейчас оно, после исцеления повреждений, более чем стабильно. Так вот, осмотреть, — коснулась женщина оправы очков. — и вынести свой вердикт, способны ли вы исцелить пациента. А чтобы придать вам мотивации — успех от этого позволит вам… довольно многое.

Слишком расплывчатые условия и ноль конкретики, но сейчас от меня ждали не вопросов, а другого.

— Я понял.

— Хорошо, — кивнула Фархатова и открыла дверь.

И стоило ей это сделать, как в коридоре прозвучал болезненный, мучительный крик. А я понял, что день окончательно испорчен.

Я переступил порог палаты, в разы лучше оборудованной, чем в та, где довелось проснутся мне. Помимо примитивной аппаратуры, всё было занято сложнейшими артефактными комплексами. На большом столе у окна лежали букеты цветов, часть из них стояла в вазах. Уютные светло зеленые стены с обоями с природным принтом. Тут был даже старенький телевизор, который сейчас был выключен, но сам факт. В Червоточине не работала электроника, но телевизор здесь был и явно не пылился без дела.

Единственное, что выбивалось из образа дорогой ВИП-палаты — её пациент. На просторной кушетке, обвешанная проводами, капельницами и датчиками, лежала молодая женщина. Лет двадцать пять, максимум тридцать. Длинные рыжие волосы, словно её поцеловал огонь, разметались по подушке в беспорядке. Острые, хищные черты лица, отнюдь не отталкивающие, а придающие ей своеобразную красоту.

Женщина была без сознания, но её лицо то и дело кривилось в гримасе боли. С бледных, как у мертвеца, губ, сорвался стон, а ранее и крик, который я услышал до этого. Она металась в кошмаре, пытаясь вырваться и навредить самой себе, но крепкие ремни не позволяли этого сделать.