— Чемодан без ручки, — задумчиво произнёс я. — Вроде нужен, хочется, но не знаешь как приткнуть и что будет.

— В какой-то мере так и есть, — кивнул отец. — Государь-то знает, или хотя бы имеет мысли, как дальше с тобой работать, если у тебя и правда потенциал Архимага, а на это всё указывает, пока ты не достиг потолка, если он у тебя вообще есть. Это пока никто не знает, — посмотрел он мне в глаза с вопросом. — Не знает ведь?

— Тебе бы рассказал в первую очередь, — подтвердил я его мысли.

— Вот и хорошо, — вновь кивнул он. — Так вот, про императора понятно, а вот Бояре и все остальные кто поменьше, теперь начнут копать. К нам полезут только те, с кем мы плотно работаем, союзники и друзья, — на последних двух пунктах он показал кавычки, но это понятно. В благородном обществе такие понятия, как союзник и друг существует, но всегда нужно ожидать, что именно от них может прилететь удар в спину. А вот от партнёра уже другой вопрос, здесь дело касалось бизнеса, а это совсем другое. — Начнут пытаться вызнавать, могут нашептать своим отпрыском, которые в Корпусе, чтобы подружились с тобой или наоборот, усложнили жизнь. Вариантов много, сынок, выбирай не хочу.

— Подводя итог, — откинулся я на спинку кресла и посмотрел в потолок. — Мною теперь не только Нулевой Отдел заинтересован вместе с государем, но и аристократы, мотивы и цели которых не понятны, чего от них ждать тоже не ясно, но от них никуда теперь не деться.

— Двадцать семь, — произнёс отец, а я взглянул на него с вопросом. — Двадцать семь приглашений на обеды, званые вечера и даже похороны.

— Двадцать семь? — взлетели мои брови. — Стоп… а причём тут похороны?

— Распутины, — спокойно пожал плечами отец. — У них свои развлечения, некроманты же.

Если количество приглашений меня удивило, то вот известие о том, что одно из них принадлежит Сибирским затворникам и вовсе ввело в недоумение. Некромантия тоже являлась даром, не запретным, но контролируемым, а в Российской Империи этим даром обладал всего один графский род. Распутины. Таинственные, скрытные и по слухам безмерно сильные на своей земле. Про Кощея, как называли графа Распутина, Григория Ефимовича, чуть ли не легенды слагали. Поговаривали, что он бессмертный. Что в его земле лежит целая армия нежити, которая изрядно пополнялась телами врагов империи за все те войны, в которых принимала участие Российская Империя и сам граф лично по приказу государя.

Я какое-то время интересовался этим родом из-за слухов, но информации по нему очень мало, а глубоко копать… отец не понял бы моего интереса, как и матушка. Теперь же вот всплыло.

— Приглашение формальное или?..

— Или, — понятливо хмыкнул отец. — Сам проверил, лично от руки графа. Одно то, что даже он из своей глуши узнал о появившемся на горизонте будущем Архимаге, уже прямой сигнал, понимаешь? И что самое забавное, из всех приглашений, именно приглашение Распутина было скорее всего сделано без какого-либо шкурного интереса. Граф силён, сынок, — посмотрел он поверх моей головы, будто что-то вспоминая, после чего передёрнул плечами. — очень силён. Он один из трёх Архимагов нашей Российской Империи, так что его интерес к тебе… изрядно напряг меня и твою мать.

— Думаешь, стоит согласится и посетить эти… похороны? — с лёгким скепсисом спросил я.

— Если захочешь и будет возможность, — вздохнул он. — Не сказать, что я одобрил бы твою поездку, но и отказывать старому графу… Можно, но последствия предугадать сложно. Он вроде бы и сидит в своей Сибири на отшибе, но его тень незримо присутствует во дворце, а место в Боярской Думе пустует при собраниях. Вот только ни у кого даже духа не хватит заикнутся, чтобы его занял кто-то другой. Тем более, — вильнул взгляд отца вверх и в бок. — У него вроде тоже дочь… твоя ровесница…

— Её похороны, что ли? — не удержался я, но эта тема уже допекла.

— Нехорошо так шутить, сын, — пожурил меня отец с улыбкой. — Но нет, ты не угадал. Хоронить будут прабабушку самого Григория Ефимовича, Бабу Ягу, может слышал о такой.

— Некромантша и один из сильнейших малефиков, — было такое в памяти, но без подробностей. — Если сам Распутин уже долго живёт, то сколько же жила она…

Мне, как Богу, было довольно любопытно, да.

— Этого никто не знает, — пожал плечами отец. — Вроде бы Марфа Петровна была стара уже тогда, когда родился дед нынешнего государя, вот и прикинь примерно.

Таких подробностей я не знал, а когда искал информацию по Распутиным её не было в свободном доступе. Отец же сам того не ведая подстегнул мой искренний интерес. Как бы род Распутиных не брал своё начало ещё с Падения Богов, ведь некроманты даже в моей прошлой жизни жили довольно долго. Даже очень долго. Мог бы кто-то из них уцелеть и передать знания потомкам, отчего те и коптили небо столь долго? Вполне!

Была ещё одна причина, почему именно тема Распутиных меня интересовала ранее, а сейчас ещё больше. Мой старый друг, один из тех, кто не поддерживал Эсру и пропал в неизвестном направлении из пантеона богов за сотню лет до предательства.

Нефал — Бог мёртвых, Судья загробной жизни. Некогда Высший Лич, ставший Богом и вошедший в пантеон по праву силы, знаний и мудрости. Помню, как Эсра и его приближённые были вне себя от радости с его появлением, а ещё больше у них радости прибавилось, когда мы поладили с этим неразговорчивым, нелюдимым, но довольно добрым Богом. Последнее особенно удивляло из-за природы Нефала, но это так.

Почему я его вспомнил? Потому что среди некромантской братии, чем дольше они жили, тем сильнее херел разум, если не пройти перерождение в разумную нежить. Такова была цена за их силу, впрочем, достигали этого этапа не все. Нефал же в своё время помог некоторым родам отсрочить эту проблему, дав своего рода благословление. И вот теперь я узнаю, что есть некроманты, которые могут жить долго, но сохраняют свой разум без превращения в немёртвых. Будь иначе, их бы давно уничтожили, потому что проблески безумия слишком заметны, их не скрыть.

— Знаешь, отец, — задумчиво потёр я подбородок, приняв решение. — Я тут подумал… А дай-ка мне приглашение Распутина…

Ронстрим.

Крепость Российской Империи «Свобода».

— Ну что у тебя, Юра? — не оборачиваясь, произнёс мощный мужчина, стоявший у окна своего кабинета. Во дворе крепости шла привычная работа по подготовке к отражению атаки противника. Только, в отличие от Цитадели десятого мира, в Ронстриме каждая такая атака могла завершится полным уничтожением оплота людей. — Порадуешь меня или как обычно?

— Как обычно, господин комендант, — без всякого стеснения уселся в кресло Юрий. Один из самых опытных и сильных бойцов гарнизона был одновременно и главой разведки. Людей постоянно не хватало, и каждый офицер совмещал несколько должностей одновременно. При этом в ведомостях имперских служб эти люди числились как служащие особых гвардейских частей. — Мы в дерьме по уши. Если Орден не придёт на помощь, то следующие волны не оставят от крепости камня на камне.

— Люблю я твои доклады, Юра, — хмыкнул комендант. — Умеешь вселить надежду в светлое будущее. Прям в отпуск сразу захотелось. Куда-нибудь на Кавказ. Горным воздухом подышать…

— Артефакты зафиксировали появление минимум трёх Вестников, Дима, — не обратив внимания на тон коменданта, совершенно серьёзно ответил разведчик. Они официально находились в разных званиях, но так долго служили вместе, что это не имело никакого значения. — Я видел одного своими глазами. Крылатая тварь не ниже седьмого класса. Она открыла портал на месте бывшего храма Эсры. Может кто-то из его ближних слуг.

— Активировался храмовый контур? — обернувшись, нахмурился комендант. Дмитрий Иванович Шолохов мог претендовать на звание третьего меча Императора в молодости, но предпочёл службу на другом, более полезном фронте. И этот выбор привёл с годами его на передовые рубежи войны человечества. Войны, о которой большинство людей даже не подозревали. — Насколько велика была интенсивность?