В течение всего дня на занятиях царила гнетущая, тяжёлая атмосфера. Шепотки среди новобранцев звучали тут и там, все по десять раз обсуждали случай у Шуйского и то, что произошло позже. Слухи о терактах, про потери среди бойцов Корпуса, прорывы тварей и необычные Разрывы.

Тем хватило с избытком и слухи множились, подобно лавине, обрастая кучей подробностей. В большинстве своём по-настоящему бредовыми, основанными больше на фантазии детей.

— Привет, Костя, — поздаровалась со мной Мария, заняв своё место. Развернувшись, она кивнула ребятам и вновь посмотрела на меня. — Как дела?

— Ты уже двенадцатая, кто задаёт этот вопрос за этот день, — невозмутимо ответил я, раскладывая письменные принадлежности на столе. Видя, что девушка несколько расстроилась, со вздохом дополнил: — Всё хорошо, Мария. А у тебя?

— Неплохо, — степенно кивнула княжна и улыбнулась. — Была у Игната, у него тоже всё хорошо. Его завтра утром должны будут уже выписать из лазарета. Жалеет, что вас не пускают к нему проведать, ему там довольно скучно. Хотя… я ему книг принесла, чтобы отвлекся, — вздохнула она. — Он почти не помнит произошедшего, почти сразу потерял сознание, но разговоры… от них в лазарете не скрыться и подробности он получил, а потом и меня стал расспрашивать.

— А ты?

— Рассказала, что могла, — пожала девушка плечами. — Врать или скрывать что-то нет смысла, всё равно узнает. Вот только теперь он… не замкнулся в себя, нет, но случившееся оставило на нём отпечаток. Как и на всех нас, — тихо закончила она, почти прошептав остаток фразы себе под нос.

— Я поговорю с ним, — кивнул я, а Мария приободрилась. — И хорошо, что его завтра выписывают. Арсенал на завтраке объявился. Обрадовал всех — завтра мы пойдём в Червоточину.

— Хм… — нахмурилась девушка. — Не то, чтобы я против такого решения, но не рано ли? После всего этого…

— Я согласен с ним, — мои слова явно удивили её. Пришлось пояснить: — Оглядись, Мария, кого ты видишь?

Она захлопала ресницами и сделала, как я просил. Медленно и основательно оглядела кабинет алхимии, особенно подмечая и задерживая взгляд на пустых столах, где ранее сидели погибшие.

— Новобранцев Корпуса.

Ожидаемый ответ.

— Это так, да не совсем, — покачал я головой. — Все эти дети — воины, Мария. Будущие воины человечества. Да, часть из них покинет Корпус после отведённого срока, но опыт и знания останутся. Другие же продолжат выбранный путь, приняв ответственность за других людей. И на этом пути их будет ждать война.

— Слишком… пессимистично звучит, — наморщила она нос. — Доля правды в твоих словах есть, но как-то это…

— Жестоко? Отнюдь, — вздохнул я. — Такова реальность. И в этой реальности им придётся видеть смерть тех, кто им дорог. Шагать по колено в крови и убивать тварей Хаоса, пока те не оборвут их жизнь или они не сломаются окончательно. И эта самая реальность ударила их под дых, открыв глаза на многое. В идеале, сейчас руководство Корпуса должно загрузить каждого из них работой и учёбой, а лучше — взять за шкирку и потащить на закрытие Разрывов, пока сил не останется. Вот только этого не случилось и теперь у этих воинов слишком много времени, чтобы «думать». В нашем же случае куратор поступил правильно и передал своё решение через Арсенала — поход в Червоточину.

Мария странно посмотрела на меня. Не задумчиво, нет, просто странно. Будто бы увидела что-то такое, чего ранее не наблюдала или просто догадывалась, но теперь подтвердила свои предположения. Я бы мог с помощью Магии Разума прочесть её мысли, но на первой ступени это сложнейшая задача, да и не хочется мне этого делать. Слишком хорошо я знал, к чему приводят такие желания. Раз сделаешь, второй, а потом начнёшь пользоваться подобным постоянно, грозясь сорваться в паранойю.

Без сомнений, такой трюк это преимущество и задействовать его надо, но либо на врагах, либо на тех, в ком ты очень сильно сомневаешься. В остальном же — лучше не прибегать. Тем более сейчас, когда можно отключиться на несколько часов после неудачной попытки. Конечно, если речь не идёт о поверхностных мыслях. Но, но на них и силы свои тратить бесполезно — информативности в них немного. Это что-то вроде фона, витающего вокруг любого разумного.

— Ты изменился, Костя, — произнесла Голицына. — И я не знаю, к лучшему это или к худшему.

— Не изменился, — покачал я головой. — Всегда таким был.

Она ничего не ответила, да и не нужно это. Тем более, что преподаватель зашла в кабинет. Селиванова была всё такой же пёстрой. На этот раз в розовом брючном костюме и кремовой блузке. Белоснежный, чистенький халат лежал на её плечах, на глазах очки половинки, а волосы стянуты в строгий пучок на голове.

— Здравствуйте, дети! — лучезарно и насквозь фальшиво улыбнулась она нам.

Под взглядом женщины мы поднялись и поздоровались в ответ. И вот на этой женщине, положив руку на сердце, я вполне могу использовать Путь Разума и нисколько не буду сомневаться. Будет не совсем приятно, но мне интересно, о чём она сейчас думала, смотря на нас. Судя по моим ощущениям, защита у преподавателя значительно ниже, чем у Марии, а значит риск минимален.

«Слово Разума: Чистота Мысли».

Энергия в моём ядре слабо всколыхнулась, а вокруг головы Селивановой на краткий миг вспыхнула синяя дымка, видимая лишь мне. Женщина никак не отреагировала, а в следующий миг мне пришлось приложить некоторые силы, чтобы сдержать лицо.

«Мерзкие выродки, как жалко, что их всех не перебили в гостях у этого выродка Шуйского! Не пришлось бы и дальше видеть ваши лица! Терпеть вас не могу! И надо было господину Маркову назначить меня сюда, чтобы учить их! Бездари! Ничтожества! Как же я их всех ненавижу!»

Мысли этой… женщины были пропитаны самой настоящей ненавистью и ядом, а ещё обидой. Глубже лезть не рискнул, прошёл по верхам и то, откат ударил слабой мигренью. Селиванова заметила, как я скривился, но не придала значения.

— Я рада вас всех сегодня видеть, дети, и очень сожалению, что так всё случилось, — тяжело, сочувствующе вздохнула она, исполняя свою «роль». — Но я искренне надеюсь — мои уроки помогут прийти в себя. В дальнейшем, эти знания пригодятся вам в течение вашей службы Корпусу и человечеству. Ладно, — хлопнула Селиванова в ладоши и лучезарно улыбнулась, будто только что не говорила о смертях и потерях. — Приступим к уроку! Откройте свои тетради, берите ручки и записывайте… Первый шаг Алхимика при проверке безопасности на рабочем месте!

В абсолютной тишине очень хорошо было слышно, как дети начали писать, я не стал выделяться и тоже принялся за «учёбу», но ещё и задумался…

Какова настоящая цель этой Селивановой в Корпусе? Кто такой этот Марков? Нужно ли вообще что-то с этим делать и стоит ли ввязываться?

За этими мыслями урок прошёл почти незаметно. Если бы не терзающая меня головная боль из-за отката, то можно было сказать, что занятие Селивановой прошло вообще отлично. А потом мы с Толиком отправились в другую часть учебного корпуса. Там у нас были свои планы.

— Костя, я, конечно, рад твоему желанию приобщиться к артефакторике, но раньше ты что-то не рвался заниматься ею! Не расскажешь, в чём дело?

Мы с Толиком шли в один из ученических классов по артефакторике, ключ от которого удалось довольно легко получить в учительской. Оказывается, такая тоже есть, сам удивился её наличию, хотя оно и понятно в принципе. Так вот, таких классов было несколько, чтобы любой желающий мог практиковаться и оттачивать свои навыки. По алхимии такое удовольствие могли получить лишь те, у кого есть разрешение Селивановой или же по поручительству куратора группы. Или по прямому разрешению заместителей командира штаба.

— Подожди немного и я всё объясню, — отмахнулся я от Толика, в коридоре хватало людей и поднимать тему его дара было глупо.

— Это как-то связано с удочкой в твоём рюкзаке? — иронично поинтересовался парень.

— Отчасти, — односложно ответил я. — И это не удочка, а спиннинг.