— Нет… — выпалила я и тут же спохватилась, чувствуя, как жар поднимается к самым корням волос. — То есть… да. Да, я капитан. Джессика Майер.

Он слегка кивнул, будто поставил галочку в невидимом отчёте.

— Капитан Майер. Отлично. Особенно с теми, кто склонен брать на себя слишком много, мне предстоит работать плотнее. Иногда падение — не трагедия, а своевременный сигнал к перераспределению нагрузки.

Он говорил на казённом, психологическом языке, но каждый его шифр я расшифровывала мгновенно. «Я видел твою потерю контроля. Я считаю тебя проблемой. Я буду за тобой следить».

— Поняла, — выдавила я, и моё собственное «поняла» прозвучало как вызов.

Он удержал мой взгляд ещё на секунду — долгую, невыносимую — затем коротко кивнул тренеру и развернулся к выходу. Его уход был таким же бесшумным и неоспоримым, как появление.

И как только дверь за ним закрылась, зал взорвался.

— Охренеть, — выдохнула Мия, вытаращив глаза. — Он тебя, кажется, только что вызвал на дуэль. Сексуальным психологическим оружием.

— Заткнись, Мия, — пробормотала я, но её слова уже вибрировали где-то глубоко внутри, смешиваясь с гневом и чем-то новым, острым и совершенно непрофессиональным.

Он вызвал. И теперь я, сама того не желая, приняла этот вызов.

________________________________________________________________

После тренировки и этого представления вся раздевалка гудела не о предстоящем турнире, а о… блять, о нём. И о моём падении.

— Жуть, у меня от него мурашки, — поморщилась Рэйна, втирая в плечи крем. — С таким шрамом и взглядом. Будто насквозь видит.

Мия тут же швырнула в неё мокрым полотенцем.

— Ты просто ничего не понимаешь в настоящих мужчинах! Он не жуткий, он... загадочный! Как будто сошёл со страниц чего-то очень интересного.

А я молчала. Что я могла сказать? Обычная колкость, отбривающая всех, не лезла в горло. Я нервно запихивала вещи в сумку, чувствуя, как стены и гам голосов давят на виски. Нужно было вырваться на воздух. Я будто задыхалась, а в глазах всё стояло одно и то же: расплавленный свинец его взгляда, пригвоздивший меня к месту.

— Девочки! Слушайте сюда!

Голос тренерши, пробившийся сквозь гул, прозвучал отдалённо и раздражённо. Мы все замолчали, переглянувшись, не понимая, о чём речь.

Она стояла в дверях, держа в руках то, что в этой потной, пропахшей потом раздевалке выглядело абсолютно нелепо. Огромный, пышный, идеальный букет. Нежно-розовые розы, каждая — размером с кулак, упакованные в шелестящую бумагу и шёлковую ленту. Девочки ахнули хором. У почти всех, даже у прагматичной Софи, загорелись глаза. Это был не просто букет. Это был подарок. Гребанный, роскошный, кричащий букет из 101 розы.

Тренерша с неприязненным видом, будто держала в руках не цветы, а улику, сделала шаг вперёд.

— Видимо, у кого-то появился поклонник с деньгами и без вкуса. На будущее — подарки в раздевалку не носить! Отвлекаетесь! — она тяжёлым взглядом обвела нас и, наконец, вынесла приговор. — Арден. Это тебе.

В наступившей тишине было слышно, как падает бутылка с водой. Все взгляды разом устремились на Кейт. Она стояла у своего шкафчика, всё ещё разгорячённая после игры. Её глаза, цвета тёмной ночи, распахнулись от удивления, когда она с лёгким смешком приняла огромный букет, который казался почти такого же размера, как она сама.

— Ой! — только и выдохнула она, заваливаясь немного назад под его тяжестью.

Тренер лишь покачала головой с ухмылкой и удалилась, а её тут же обступили со всех сторон.

— Кейт! Вот тихушница! — взвизгнула Мия, прыгая вокруг неё. — Мы думали, ты в сторону парней только учебники кидаешь, а тут на тебе — целая оранжерея!

— Признавайся! — подхватила Рэйна, сияя. — Где такого щедрого принца откопала? Нам тоже срочно нужен!

Кейт покраснела, как маков цвет, и не смогла сдержать широкую, смущённую улыбку. И я рассмеялась вместе со всеми — это было так мило и неожиданно.

— Девочки, да вы что, это наверное ошибка… — она залилась смехом, пока её пальцы нащупали среди стеблей маленькую, изящную записку.

Она развернула её, и улыбка на её лице стала ещё лучезарнее.

— Ну что там? Читай! — хором потребовали от неё.

Кейт сделала вид, что серьёзно прочищает горло, и прочитала с наигранной торжественностью, сияя:

— «Я всегда рядом.».

Раздался дружный, восхищённый вздох и аплодисменты.

— О, черт, я завидую! — воскликнула Софи.

— Самый преданный болельщик! Как в кино! — захлопала в ладоши Рэйна.

Кейт прижала букет к груди, сияя, а её щёки горели румянцем от всеобщего внимания и такого неожиданного, красивого жеста.

— О, боже... — смущенно сказала она. — Но теперь мне нужно как-то донести это до дома…

Мы с Мией хихикали, наблюдая, как наша крошка либеро, переодевшись, с трудом, но гордо поволокла свой трофей к выходу, будто неся королевскую мантию.

И как только дверь за ней закрылась, моя латинка тут же повернулась ко мне, и её лицо снова озарила та хитрая, похабная ухмылка, от которой у меня ёкнуло в животе.

— Ну, а теперь, mi querida, — она прошипела, придвигаясь так близко, что я почувствовала запах её яблочного шампуня, — мы наконец-то поговорим о тебе, рыжая лиса. И о твоём личном спасателе в костюме.

О, нет.

ГЛАВА 18. ЗАПРЕТНЫЙ РИТМ

Кейт

«Это наш маленький секрет. Между мной и моей хорошей девочкой»

— Коул Мерсер

Я тащу этот невероятно тяжёлый и пахучий букет к выходу из кампуса. Сердце колотилось, смешивая смущённый восторг и лёгкую тревогу в странный, сладкий коктейль. Я не сказала им про инициалы в углу записки — выведенные твёрдым, уверенным почерком: К.М.

Коул Мерсер.

Я не думала… что заслуживаю такого. Мне впервые дарили цветы. И уж тем более такой ослепительный, королевский букет. В памяти всплывал он. Его массивная, но изящная фигура за столом, пронзительный, но такой… добрый взгляд, когда он смотрел на меня, будто видел что-то, чего не видели другие.

Это… отеческий жест? Или он… ухаживает за мной? От этой мысли дыхание спёрло. Нет, не может быть. Я, наверное, всё выдумываю. Но щёки предательски горели.

— Кейт!

Голос, такой знакомый и неожиданный, прозвучал так чётко, что на секунду я подумала — галлюцинация. От волнения. Но нет.

Я обернулась. Коул. Он стоял около огромного черного автомобиля, и на его обычно уверенном лице читалось искреннее, почти мальчишеское смущение.

— Чёрт, я старый идиот, — сказал он, подходя. Его голос звучал виновато, тепло. — Я не подумал, что тебе будет тяжело таскать эту оранжерею. Совсем не сообразил.

Без лишних слов он легко, почти небрежно взял букет из моих рук, как будто в нём не было веса. Я просто стояла, наблюдая, чувствуя, как тревога тает под лучами его внимания. Он заботился. Он заметил.

— Да что вы! — вырвалось у меня, голос прозвучал тоньше и жалобнее, чем я хотела. — Я бы справилась! Вы и так, так постарались…

Он покачал головой, и в его лазурных глазах мелькнула та самая опасная, но сейчас такая безобидная улыбка.

— Даже не вздумай, Арден. Я уже чувствую себя виноватым. Пойдём, я отвезу тебя.

Он сказал это так просто, так естественно, как будто это было самое разумное решение в мире. И прежде чем я успела что-то возразить — а собиралась ли я? — он уже открывал пассажирскую дверь своего автомобиля, жестом приглашая меня внутрь.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Запах кожи салона и дорогого парфюма смешался с ароматом роз. Это было неправильно? Но он же друг семьи. Он просто помогает.

«Сосед» в моей голове молчал. Глухо, настороженно, но молчал. И в этой тишине голос Коула звучал так убедительно.