— Итак… какие у тебя планы, когда ты выберешься отсюда? — спросил я, решив приложить усилия ради Розы. Не то чтобы я был уверен, зачем именно мне это нужно, особенно когда она даже не признает, что он ей нравится. Но я сказал себе, что хочу для Розы самого лучшего. Пару, которая заботилась бы о ней и защищала ее. Так что если она застряла с этим парнем, то, возможно, мне лучше выяснить, достоин ли он занимать выбранное Луной место рядом с ней.

Я происходил из семьи Львов и всю жизнь был окружен тремя мамами и влиянием отца. Я знал силу парных уз. И дело было не только в том, что небесное существо заставило их быть вместе. На каком-то уровне они были созданы друг для друга. И как бы мне это ни не нравилось, я гораздо лучше Розы понимал, что Итан никуда не денется.

Может, она и считала, что ее лунные дары способны разрушить связь между ними, но я с ней не согласен.

Несмотря на это, я провел гораздо больше времени, чем хотел бы признать, завидуя Итану из-за его связи с Розой. Я все еще злился на него за то, что он не был достаточно фейри, чтобы прямо заявить на нее права. Не то чтобы я хотел, чтобы ее внимание украл другой мужчина или что-то в этом роде. Но она сама говорила, что не похожа на других Альфа Волков. Ей не нужен один партнер. Отлично, значит, она может создавать пару с кучей других фейри, а ты можешь быть ее заботливым «другом», чьи яйца посинеют настолько, что отвалятся.

— Я отправлюсь домой и побуду со своими сестрами, — сказал Итан. — У них у всех есть щенки, которых я никогда не видел, и большинство из них вышли замуж за парней, которых я никогда не проверял.

Я издал вздох веселья, а затем ухватился за одну общую черту.

— Я также не знаком с племянницей и племянником. А когда я в последний раз видел своего брата, он надеялся, что его жена снова беременна. Если у них появится еще один до того, как я выберусь отсюда, я сойду с ума.

Итан нахмурился и посмотрел на меня с пола.

— Это, блять, отстой, не так ли?

— Да, — пробормотал я. — Но, думаю, скоро мы их увидим.

Он улыбнулся, в его глазах заблестела надежда.

— Я никогда не должен был попадать в тюрьму, — вздохнул он. — Но ради семьи я готов на все.

— А что ты сделал? — спросил я небрежно, но я знал, какой вес имеет этот вопрос здесь. Большинство людей не делились своими преступлениями, если только они не использовали их для запугивания людей, если это не было громким событием в новостях или если вы были просто тупым.

— Я ничего не сделал, — признался он, удивив меня. — Я прикрывал того, кого люблю.

Мои брови при этом изогнулись, и хотя инстинкт подсказывал мне, что это чушь, я видел правду в его глазах, и у него не было причин лгать. Я снова повернулся лицом к стене, на которую наносил краску.

— Я здесь из-за того, кого тоже люблю, — сказал я ему, и когда слово «люблю» вырвалось у меня, я возненавидел то, как бешено колотилось мое сердце. Ведь я имел в виду, как семью, но чувствовал, что это нечто совсем другое. Если я думал о Розе как о семье, то, видимо, это означало, что я хочу трахнуть своего младшего брата и своих родителей тоже. Но, конечно, я, как всегда, обманывал себя. Роза была семьей, но не такой, какой была моя родная кровь. Она была из тех, кого я хотел заставить стонать свое имя, целуя каждый сантиметр ее плоти. Та, в которой я хотел терять себя каждую ночь, строить с ней жизнь, строить с ней долбанный дом. Я никогда и ни за что не хотел потерять ее теперь, когда она вернулась ко мне. Но она также была той семьей, к которой я никогда не смогу прикоснуться, потому что я был всего лишь каким-то потасканным Львом, который когда-то был кем-то, а теперь стал никем, и у меня не было абсолютно ничего, чтобы предложить ей. Так что да, какой бы ни была эта извращенная семья, она была ею.

— Я слышал о твоей истории, — сказал Итан с ухмылкой в голосе. — Все в Солярии, блядь, слышали.

— Ну, думаю, нельзя ограбить Верховного Советника так, чтобы об этом не узнал весь мир, — сказал я, ухмыляясь. Я по-прежнему не жалел о том, что совершил ограбление. Технически я все равно его провернул. Только мой брат удрал с товаром, а меня поймали. С нами была Роза, что, по правде говоря, было глупой идеей. Но нам нужен был кто-то маленький, способный пролезть в вентиляцию и пройти сквозь заклинание обнаружения магии. Поскольку ее магия на тот момент была еще не пробуждена, она идеально подходила для этой работы. Только когда мы пытались бежать, все полетело к чертям. Я мог бы сбежать. Но Роза попала в беду, и я не бросил бы ее ни за какие краденые деньги в Солярии. Она была ценнее всего, что я когда-либо похищал. И всегда будет такой.

— Зачем ты это сделал? — с любопытством спросил Итан. — Просто ради острых ощущений? Или тебе нужно было что-то конкретное?

Я пожал плечами, не давая ему ответа. Была причина, по которой мы выбрали Лайонела Акрукса, но это был не мой секрет, чтобы его раскрывать.

— Да ладно, мужик, я знаю, что пресса переврала эту историю, сказав, что все имущество Лайонела было ему возвращено. Но твой брат, должно быть, тоже был на этой работенке, кто еще мог забрать вещи, когда тебя поймали? Ты же не хочешь сказать, что Леон Найт ничего не прихватил, — насмешливо заметил Итан.

Я посмотрел на него с ухмылкой на губах.

— Да, я так не скажу. Но я также не скажу тебе, что он получил. — Я подмигнул, и он нахмурился.

Но прежде чем он успел выпытать у меня подробности, до меня донесся звук резкого свиста Густарда. Мое сердце заколотилось от сигнала о приближении охраны, и мы не успели подготовиться, как дверь библиотеки с грохотом распахнулась, и по комнате пронесся ветер, судя по скорости, с которой оно передвигалось, — только что прибыл вампир. Твою ж мать.

— Подсчет! — Голос Кейна эхом разнесся по всей библиотеке, и моя кровь превратилась в лед.

Я выронил валик, нырнул к дыре и просунул в нее голову, ища Розу, но не решаясь позвать ее на случай, если Кейн услышит меня и прибежит сюда. Но ее там не было. И близко не было. Туннель был очень глубоким, и у меня не было шансов вытащить ее достаточно быстро.

Я переглянулся с Итаном, который внезапно застонал, откинув голову назад, чтобы Роза услышала, потом схватился за книжный шкаф, а я поспешил к нему, чтобы поднять другой конец. Мы задвинули его на место, закрыв дыру, и через секунду в поле зрения появился Кейн, остановившийся прямо перед нами.

— Какого хера вы делает? Я сказал, подсчет. В переднюю часть библиотеки. Быстро, — огрызнулся он, и мое сердце бешено заколотилось, когда я кивнул, и мы прошли мимо него по проходу. Не удержавшись, я оглянулся и увидел, что этот любопытный ублюдок проверяет, чем мы занимались. Я переглянулся с Итаном, когда мы обогнули угол, чтобы присоединиться к остальным возле входных дверей.

Син нахмурился, увидев мое выражение лица, когда мы подошли, и шагнул рядом со мной, наклонившись и дыша мне в ухо, чтобы его слова не были услышаны Кейном.

— Где она?

— В туннеле, — пробормотал я, и его глаза расширились, когда он отступил назад, в них появился испуганный блеск.

Все остальные, похоже, подхватили эту мысль, и по группе пробежала волна беспокойства, пока мы ждали, когда лезвие судьбы обрушится на наши головы. Кейн снова появился перед нами, переминаясь с ноги на ногу и хмуря брови.

— Где Двенадцать и Двадцать Четыре? — угрожающе прорычал он.

— Они работали с нами в дальнем углу, — тут же ответил Сонни, указывая на противоположный конец библиотеки, где находилась дыра.

— Нет, гончая была со мной. Хотя, возможно, это было за некоторое время до того, как она присоединилась к вам. А может, и после… — Пудинг указал на другой угол комнаты, удаленный от туннеля, и Кейн нахмурился еще сильнее.

— Планжер складывал книги туда, — сказал Клод и кивнул.

— Двенадцать! Двадцать четыре! — прорычал Кейн. — Идите сюда, живо! У вас есть пять секунд. Пять… четыре… три…

— Там очень плохо слышно, голоса не доносятся, — оборвал его Син, и все кивнули в знак согласия.