Почему-то на его комбинезоне не было ни пятнышка крови, несмотря на то, сколько ее вытекло из моего тела и скопилось на полу.

— Не забывай, кто теперь главный, — сказал он. Его глаза голодно блестели, когда он смотрел на мой живот и кровь, сочащуюся между пальцами, которыми я зажимала рану. Я не могла даже пытаться бороться с ним, пока рана так сильно кровоточила, иначе я могла бы истечь кровью, как только перестала бы на нее давить.

— A morte e ritorno⁵⁵, — прорычала я, выплевывая ему в лицо свой фамильный девиз и обещая смерть от моих рук в один прекрасный день.

Один из лакеев Густарда появился из-за угла, его брови приподнялись, словно он не ожидал увидеть такое, когда пришел сюда. Но его явно сюда позвали, так как он не высказал никаких комментариев и просто ждал в стороне, словно ожидая чего-то.

— Ты — моя девочка, — сказал Густард, сделав шаг ко мне, его глаза были дикими от возбуждения, а мое сердце билось не в такт, потому что это звучало чертовски похоже на слова, которые мой papa сказал мне прямо перед тем, как вогнал лезвие из солнечной стали в мой бок и начал кромсать меня на части. — Мой щенок, — продолжал Густард, подтверждая мои опасения, цитируя человека, которого я ненавидела больше всего на свете, так, словно он блядь восхищался им или что-то в этом роде. — Моя сучка. И ты всегда будешь ею, что бы ни случилось.

Зарычав от ярости, я стиснула зубы, заглушила боль в теле и бросилась на него, не имея ничего, кроме зубов и когтей, чтобы защитить себя.

Горячий, влажный поток моей крови, растекающийся по животу внутри комбинезона, привлек минимум моего внимания, но я проигнорировала его в пользу того, чтобы оторвать голову этого ублюдка от его сраного тела.

Глаза Густарда расширились за полсекунды до того, как его маленький истукан врезался в меня, отбросив от своего босса. А я с воплем полным боли рухнула на пол под ним. Он ударил меня кулаком в живот. Я закричала, прежде чем подняться на ноги и ударить его головой в нос.

В тот момент, когда он упал, зажимая разбитое лицо, я успела просунуть между нами ноги и изо всех сил пнула его, отбросив от себя в сторону Густарда.

Я перекатилась, поднялась на руки и колени, пальцы скользнули по луже крови подо мной, как раз, когда я увидела, что Густард передает заточку маленькому ничтожеству и отворачивается от меня.

Я с трудом поднялась на ноги, прижав руку к животу, ожидая, что парень снова набросится на меня, но он просто стоял и ухмылялся, пока звук удаляющихся шагов не привлек мое внимание к коридору за его пределами.

Гастингс и офицер Ринд выскочили из-за угла. Я с облегчением вздохнула, когда мой маленький хорист с проклятиями побежал вперед и успел поймать меня, прежде чем у меня отказали ноги.

Ринд прижал человека Густарда к стене.

— Это я сделал! Я ненавижу эту суку и хочу, чтобы она сдохла! — выкрикивал он.

А я с рычанием бросилась на этого сукиного сына. Этот говнюк отправился бы в яму вместо Густарда с подобным признанием, и никто даже не удосужился бы перепроверить его историю. Я задалась вопросом, что пообещал ему Густард, чтобы тот взял вину на себя, но это было неважно. Дело было в том, что на дно отправился не тот человек. Он держал в руках оружие, залитое моей кровью, и был найден здесь наедине со мной, прежде чем сделать признание. Единственный способ изменить это — сдать Густарда, и я умру раньше, чем настучу.

Гастингс что-то говорил мне, и я не сразу поняла, что именно, моргнув сквозь туман в голове, когда он опустил меня на пол, чтобы усадить у стены, и расстегнул мой комбинезон.

— Я могу с этим помочь, — сказал он, его глаза были полны беспокойства, и я не могла не улыбнуться, глядя на моего бедного, милого хориста.

Он выглядел так невинно, с копной светлых волос и ярко-голубыми глазами. Клянусь, он, наверное, считал, что в этом поганом мире есть много хорошего, если знать, где его искать. Возможно, он верил, что во мне тоже есть что-то хорошее.

Теплый поток исцеляющей магии пронесся под моей кожей. Он быстро и аккуратно залечил повреждения моей плоти, а я просто лежала и позволяла ему делать свое дело.

Я задыхалась от прилива адреналина, голова слегка кружилась от потери крови, но один психованный Циклоп не мог меня сломить.

Я была уверена, что только что получила ясный взгляд на Густарда: дотошного психопата, мучившего молодых девушек до смерти. Я видела голод в его глазах и знала, что он получает больше удовольствия от того, что дразнит меня моими самыми страшными воспоминаниями, чем от нанесенной им раны. Ему нравилось глубоко резать людей с обеих сторон и смотреть, как они истекают кровью. Это возбуждало его, заводило. Он хотел вернуть меня в мои кошмары и использовать их в качестве орудия пыток так же основательно, как и любое другое оружие.

Да пошел он.

Он не выберется из этой тюрьмы живым. Мне было плевать на доказательства, которые он приготовил, чтобы утопить меня. Они ничего не значили, как только мы выберемся отсюда. Густард вдохнул бы всего один-единственный глоток свежего воздуха за пределами этого места, прежде чем я нашпигую его таким количеством дыр, что он мог бы выиграть конкурс на сходство со швейцарским сыром.

Офицер Ринд оттащил от меня этот кусок дерьма, пообещав срок в яме. И я вздохнула с облегчением, когда Гастингс своей целительной магией снял боль с моего тела.

— Черт, Розали, — пробормотал Гастингс, и я вынырнула из потока всех этих восхитительно темных путей, по которым двигался мой разум, и подняла глаза на него. — Вся эта кровь… на мгновение я испугался, что опоздал…

— Даже дьявол знает, что со мной нельзя шутить, ragazzo del coro⁵⁶, — промурлыкала я, прижимаясь к его щеке. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Если бы я потерял тебя, я… — Он прервал себя, но, когда его взгляд переместился на мой рот, я поняла, к чему он клонит, и меня охватило чувство вины.

Гастингс был милым и до странного наивным. Мне даже нравился этот парень, нравились его оптимизм и непоколебимая вера в то, что правильно и неправильно. Я просто надеялась, что эта вера не будет слишком сильно поколеблена, когда я вырвусь отсюда и он поймет, что я все это время играла с ним.

— Нечего терять, — заверила я его, улыбнулась гораздо слаще, чем есть на самом деле, и поднялась на ноги.

— Мне нужно отвести тебя к медику, — настаивал Гастингс, но я отмахнулась от него.

— Я в порядке, честно, — заверила я его. — Я привыкла к укусам Вампиров, так что небольшая потеря крови меня не беспокоит.

— Серьезно? — спросил он, нахмурившись, и я поняла свою ошибку. Проклятье, может, мне и вправду нужен врач. Но у нас была работа, и я не могла пропустить час в библиотеке ради регенерации крови. Там будет Густард, и мне нужно было убедиться, что он не замышляет что-то еще.

— Угу, да, — сказала я, пожевав нижнюю губу и изображая невинность, что у меня так хорошо получалось. Ну, серьезно, можно было бы подумать, что одного только факта, что я здесь за крупное ограбление в совокупности с обвинением в убийстве, было бы достаточно, чтобы он меня раскусил, но мой маленький хорист просто хотел видеть в людях хорошее. — До приезда сюда у меня был парень Вампир, и он любил кусать меня, когда мы были… ну, ты понимаешь. — Я покраснела. Честно говоря, я не знала, откуда у меня столько крови, чтобы вызвать прилив жара к щекам, но мне это удалось благодаря нескольким грязным мыслям о том, что Син сделал со мной у клетки Белориана.

— О, — вздохнул Гастингс, несколько раз моргнув и сделал шаг назад. — Я… не хотел лезть не в свое дело. Я не знал, что у тебя есть парень.

— Был, — сказала я жеманно и очаровательно. Честно говоря, я бы сама в себя влюбилась, если бы не знала, какое Пегаское дерьмо сейчас слетит с моих губ. — Мы расстались до того, как я приехала сюда. Мне очень нравился анал, а ему нет, так что…

Благословите его маленькие хлопковые носочки, глаза Гастингса чуть не вылезли из его чертова лица. Это было слишком мило. Жаль, что я не могу сделать снимок.