— Думаю, этот кофе прошел сквозь меня, — рассмеялась она, и я увидел, как она наклонилась к нему и коснулась его руки. Я проглотил рык — ревность, которую я почувствовал из-за этого, была совершенно охуенно иррациональной. Она обрабатывает его. И даже если бы это было не так, она не твоя, идиот.

— Ладно, пошли, — пробормотал он, и через секунду дверь захлопнулась.

Я мысленно досчитал до десяти, сердце колотилось как сумасшедшее, и я боролся с дикой улыбкой, растянувшей мои губы.

Пора поиграть.

Я поднялся на ноги, подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи, чтобы убедиться, что коридор пуст. Так и было. Тогда я двинулся к двери, тихонько повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь. Я задрал голову, прислушиваясь, не приближается ли охрана, но из маленькой комнаты отдыха, расположенной дальше по коридору, доносился лишь шум телевизора. Я вздохнул и вышел в коридор, поспешив по нему бесшумными шагами.

Из кабинета напротив доносился смех, и я замер, когда дверь напротив меня открылась и из нее вышел охранник, продолжая разговаривать с тем, кто находился внутри.

— …клянусь, если мне придется предоставить Пайк еще одну статистику, моя голова взорвется, — рассмеялся он.

— И не говори, — раздался ответ изнутри комнаты.

Я быстро пересек коридор, прижавшись к стене рядом с комнатой, из которой он выходил, и решил рискнуть, в какую сторону он повернет, когда будет выходить. Я был справа от него, значит, мне нужно, чтобы он пошел налево.

Горло сжалось, легкие наполнились воздухом, который я не смел выпускать.

Давай, придурок, иди налево.

Он повернулся, закрывая дверь, и пошел налево. Облегчение охватило меня, когда он направился по коридору и свернул за стену, где стояли диваны.

Я поспешил вернуться на другую сторону коридора, крадучись вдоль стены, приковав взгляд к автомату, который находился всего в десяти футах от меня.

Девять, восемь, семь, шесть, пять…

Роза вышла из комнаты дальше по коридору, и через мгновение из-за угла появился Гастингс, который был к Розе лицом, а ко мне — спиной. Я прижался к стене, проглотив проклятие, и глаза Розы слегка расширились, когда она заметила меня через его плечо, а затем переключились на Гастингса, когда он подошел к ней.

— Все в порядке? — спросил он, собираясь повернуться в мою сторону, но она схватила его за руку.

— Вообще-то, нет, — вздохнула она. — Я чувствую себя не очень хорошо.

Когда я подошел к автомату, мое сердце сжалось от громкого смеха охранника за стеной.

— Что случилось? — спросил Гастингс, в его голосе слышалось беспокойство.

— Голова болит.

— Сильно? — спросил он, протягивая руку, чтобы потрогать ее лоб. — Я могу тебя вылечить.

Я нажал пальцем на кнопку диспенсера, просунув вторую руку под стрелку, как раз, когда внутри устройства раздался механический звук. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Гастингс повернулся, чтобы посмотреть, и вдруг Роза издала вздох и упала на пол у его ног, обмякнув, как сраная кукла.

— Вот дерьмо, — выругался он, опускаясь на колени, а трое других охранников бросились ей на помощь.

Шприц с антидотом оказался у меня в руке, и я еще несколько раз нажал на кнопку, чтобы убедиться, что у нас его достаточно. Еще два шприца выпали из устройства, затем раздалось жужжание, и на экране вспыхнуло сообщение, которое Роза попыталась прикрыть драматическим воплем.

— Sto morendo, sto morendo e siete tutti così fottutamente stupidi!⁴¹ — Я прочитал сообщение на экране, мысленно выругавшись. Требуется пополнение. Этого должно было хватить.

Я начал бежать трусцой, сердце замирало в горле, когда я вернулся в кабинет с тремя шприцами в кармане, а моя рука легла на дверную ручку.

— Эй!

Я повернул голову на голос, и страх охватил меня. Если меня поймают, у нас больше не будет такого шанса. Планжер не сможет сдвинуться и прорыть нам туннель. Мы никогда не выберемся.

Кейн вышел из лифта в дальнем конце коридора, его взгляд был прикован к Розе на полу.

— Что, вашу мать, здесь происходит?

Он бросился к ней, а я проглотил маниакальный смех, протиснулся обратно в комнату, перемахнул через стол на свое место и опустился на него.

Мне хотелось кричать и ликовать, но я просто похлопал себя по карману, где лежали шприцы, и сделал медленный вдох, чтобы успокоилось сердце.

— Ей нужно к медику, — неистово твердил Гастингс. — Я исцелил ее, а она все еще не очнулась.

Я фыркнул, услышав рык Кейна.

— Хорошо. Я возьму ее.

Я усмехнулся, закончив анкету. Роза рассказала мне о том, как подозрительно Кейн к ней относится, но она была не той, кого ему сейчас нужно обыскивать. И я не сомневался, что он ее обыщет. Но контрабанда была не с Розой. Она лежала у меня в кармане. И он даже не знал, что я здесь.

Когда через полчаса я закончил анкету и Гастингс отвел меня обратно в камеру, было почти невозможно стереть ухмылку с моего лица.

Я подбежал к своей камере, и Роза бросилась ко мне, как только я переступил порог.

— Ты достал его? — спросила она, ее глаза были полны надежды.

Я обхватил ее руками и кивнул, наконец-то позволив себе праздновать, смеясь и обнимая ее.

— Да, блядь, — прохрипела она мне на ухо, когда я прижал ее к себе.

— Мы уходим отсюда, малышка, — прорычал я, не понимая, откуда взялось это слово, но к черту его.

Она засияла, ее улыбка была так охренительно красива, что привлекла все мое внимание.

— Я уже чувствую вкус морского воздуха, Рори.

***

На следующий день, пока мои Тени приносили мне завтрак в столовую, я прижался спиной к стене и смотрел на массу заключенных передо мной. Мне не терпелось поскорее закончить эту гребаную работу и выбраться отсюда. Это возвращало меня к прежней жизни, и это было чертовски заманчивое чувство. Если я сделаю это, действительно сделаю, то, возможно, это станет началом восстановления моего достоинства как Найта.

Офицер Лайл кивнул мне, когда подошел, и встал рядом со мной, глядя на заключенных.

— Доброе утро, Роари. У тебя есть для меня еще какие-нибудь забавные шутки? Я рассказал своему напарнику твою последнюю, и он чуть не лопнул от смеха.

Я ухмыльнулся и пожал плечами, а он подтолкнул меня локтем.

— Давай, я дам тебе пару жетонов для магазина, если ты расскажешь что-то стоящее.

Я оскалился в ответ.

— Хорошо. Только не такая грязная, как прошлая.

Лайл рассмеялся.

— Они всегда хороши.

— Итак… Оборотень стучится в дверь дома своего старого школьного задиры и замечает, что дом маленький, обветшалый и нуждается в большом ремонте. На шатком крыльце в кресле-качалке спит жена задиры, а у ее ног свернулась калачиком маленькая собачка. Задира открывает дверь и не узнает стоящего перед ним человека. Тогда Оборотень говорит: — Здравствуйте, я заметил, что ваш дом в плачевном состоянии, и решил предложить вам пари, чтобы вы подзаработали немного денег.

Лайл широко улыбнулся и захихикал еще до того, как я подошел к развязке.

— Задира заинтересованно кивает, и тогда Оборотень говорит: — Спорим на сто долларов, что я заставлю вашу собаку побежать туда и сесть в машину моего друга. Задира смеется и отвечает: — Вы никогда не заставите его сделать ничего такого. Это легкие деньги. — Тогда Оборотень подходит к маленькой собачке и применяет к ней Альфа-команду, и щенок убегает и прыгает в машину к его другу на колени. — Потрясающе! — воскликнул задира, но потом нахмурился и сказал, что у него нет денег, чтобы расплатиться, но он будет ему должен. Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, тогда я дам вам еще одну попытку выиграть, чтобы списать ваш долг. Ставлю двести долларов на то, что смогу поцеловать вашу жену, не разбудив ее. — Задира смеется, качая головой. — Вам это никогда не удастся, это легкие деньги! — кричит он.

— Что было дальше? — спросил Лайл, следя за каждым моим словом.