Хотя… на самом деле я должна была злиться и на нее, потому что именно ее я должна была благодарить за то, что теперь я образовала пару с мужчиной, который ненавидит меня, презирает мою семью из-за какой-то жалкой старой ссоры, которую следовало забыть много лет назад, и скорее будет расхаживать с фальшивой парой и делать татуировку на своей метке, чем позволит кому-либо узнать о нас. Кроме того, что он трахал меня, он, похоже, не проявлял ко мне никакого интереса, и это было совершенно не то, как я собиралась позволять ему со мной обращаться. Мне нужен был план для Итана Шэдоубрука, что-то такое, что поставит его на место и будет держать там. Мне не нужна была пара, которая обращалась бы со мной так, как он, поэтому, мне нужно воспользоваться этим фактом, что бы он не мог причинить мне вреда, пока нас связывали эти узы, а потом, я бы оставила его задницу здесь, когда сбегу, и заключила бы сделку с Луной, чтобы разорвать ее. Я была Лунным Волком, и должна была верить, что это дает мне преимущества, когда речь идет о подобных вещах.
Конечно, все знали историю о том, что случилось с последним человеком, который пытался заставить звезды изменить свою судьбу, но я не хотела идти по пути Дариуса Акрукса. Меня передернуло от одной мысли о том, что с ним случилось, и я задумалась: будучи там, наверху, думал ли он, что жертва, которую он принес, стоила того.
В любом случае, к дьяволу, нет.
Итан Шэдоубрук того не стоил. Он был куском дерьма, которому было так стыдно за меня, что он буквально притворялся, будто образовал пару с Бетой, вместо того чтобы связать себя со своей истинной. Так что к хренам его.
В любом случае, я хотела заключить сделку, чтобы разорвать связь, так что, возможно, моя ситуация полностью отличалась от того, что пытался сделать Дариус Акрукс. Однако я не собиралась умирать, чтобы добиться своего. Нам с Луной нужно было просто немного поговорить, и я была уверена, что она поймет, в чем дело. Разве пары не должны быть равными? Возможно, Итан был так же силен физически, как и я, но он не был мне ровней в том виде силы, которая действительно имела значение. С тех пор как я вырвалась из лап papa, я следила за тем, чтобы каждое решение, принятое в моей жизни, приносило пользу моим собственным целям. Я бы не позволила стыду или страху заставить меня скрывать что-то столь грандиозное. Настоящий Альфа не боится своей стаи. И что с того, что они разозлились бы, когда он рассказал бы им об этом? Все, что ему нужно было сделать, это заставить их вернуться в строй и сказать, что ему наплевать. Альфы устанавливали статус-кво, а не следовали ему, блять. Пфф, pezzo di merda15.
Я почесала дурацкое клеймо и переключилась на Сина. На самом деле он был единственным и неповторимым парнем, который меня интересовал, который был готов принять меня такой, какая я есть, и с удовольствием кричал бы с крыш о том, что мы будем вместе, если бы у него была такая возможность. Конечно, зная его, он бы буквально раскачивался на арматуре, делая это, и у меня все еще оставалось чувство, что как только он получит от меня то, что хочет, он пойдет дальше. Но, возможно, это были лишь мои предрассудки. Было очевидно, что в этой жизни он нашел не так уж много людей, которые видели в нем нечто большее, чем просто объект для сексуального удовлетворения, а поскольку его форма Ордена позволяла ему влезать в шкуру самых смелых фантазий людей, я вполне могла понять, почему он считал, что это все, что кому-то от него нужно.
Засранцы, которые хотели, чтобы он сдвинулся, чтобы они могли его трахнуть, хотели не его, а объект своего желания, поэтому они не желали ничего узнавать о том, кем он был на самом деле. Но я все больше понимала, что хочу. Мне нравилось его безумие — за исключением тех случаев, когда оно приводило к появлению на свободе безумных монстров, — но в нем была настоящая свобода и полная раскованность, из-за которой мне хотелось нырнуть с ним со следующего обрыва и выяснить, где мы приземлимся. Конечно, он будет торчать в яме всю неделю, так что шансов на это будет немного, но, возможно, я подумаю об этом, когда его выпустят, если никто из этих засранцев охранников не решит добавить ему срок, как мне.
А Роари… мне было больно думать о Роари. Черт, мне всегда было больно думать о Роари, но теперь он был близко и продолжал притягивать меня к себе, несмотря на то, что клялся, что не хочет меня. Так что, возможно, я была для него лишь маленьким напоминанием о доме. План побега, легкий билет отсюда и ничего больше. Но блядь, когда я думала о том, как он поцеловал меня, прежде чем отстраниться, я загоралась изнутри, как чертова рождественская елка. Мои губы до сих пор покалывало от одного только воспоминания об этом поцелуе, а сердце колотилось так же, как тогда, когда я была подростком и он приезжал потусоваться на виноградник моей тетушки. Дерьмо, иногда хотеть его было так мучительно больно, что я была склонна отказаться от мужчин на всю жизнь. А может, мне просто стоит поучаствовать в стайной оргии и позволить им поработать, чтобы удовлетворить меня? Конечно, если они все приложат достаточно усилий, это будет хорошо… Не считая того, что мысль о том, что все эти Волки низшего ранга будут лапать меня и пыхтеть надо мной, оставляла меня сухой, как Илорская пустыня. Отлично. Альфа-мудаки на всю жизнь.
Наконец внизу послышалось негромкое жужжание — прибыли охранники, и я с благодарностью застонала, приподнявшись на своей койке.
— Открыть на третьем, камера двенадцать, — внезапно раздался голос Кейна из-за простыни, висевшей над решеткой у входа в камеру, и я прокляла его скоростные Вампирские повадки, прежде чем он опустил ее, и дверь моей камеры с грохотом распахнулась.
— Доброе утро, Двенадцать, — резко сказал он, глядя на меня так, словно видел меня впервые в жизни, а затем обратил внимание на атлас в своей руке. — Сегодня утром нам нужно провести встречу по поводу исправительных программ, к которым ты будешь зачислена, и поскольку после завтрака у тебя будет посещение, я думаю, что сейчас самое подходящее время для этого.
— Конечно, — сказала я, мило улыбаясь, спрыгивая с койки и беря с полки чистый комбинезон. — Не то чтобы мне нужно было есть или что-то в этом роде. Мне нравится играть в пересчитывание ребер с тех пор, как ты оставил меня голодать в яме.
Кейн нахмурился, но ничего не сказал, пока я натягивала комбинезон, а затем добавила к нему носки и ботинки. Блядь, как же я соскучилась по тому, чтобы одеваться так, как мне нравится. Я не задумывалась о форме, когда пришла сюда, и никогда не была девчонкой, расхаживающей в милых платьицах, но я скучала по джинсам, обтягивающим мою задницу, и рубашкам, которые не были бы охренительно оранжевыми. Мне действительно нужно было пройтись по магазинам, как только я выберусь из этой дыры. Черт, сейчас я с радостью приняла бы одно из отвратительных цветочных платьев тетушки Бьянки, а не эту проклятую униформу.
Когда я была готова, Кейн поманил меня, как собаку, и повернулся, чтобы уйти по дорожке. Я послушно последовала за ним, бросив взгляд на Роари, когда проходила мимо его камеры, где он стоял, вытянув руки через решетку. Он потянулся ко мне, когда я проходила мимо, но я увернулась от его руки, даже не обратив внимания на то, что он нахмурил брови. Он ясно дал понять, что ему не нужен этот глупый маленький щенок, так что хватит с меня. Если он не хочет прикасаться ко мне всеми возможными способами, значит, ему вообще не нужно прикасаться ко мне.
— Роза, — позвал он, когда я отошла от него, и, несмотря на свои лучшие намерения, я остановилась и оглянулась на него, чтобы услышать, что он хочет мне сказать. — У нас… все хорошо?
— У нас все отлично, Рори, — заверила я его с улыбкой, которую обычно приберегала для людей, которых ненавидела, но которая так же хорошо работала, чтобы впарить им всякую ерунду. — Я слышала тебя хорошо и четко прошлой ночью. Не стоит беспокоиться о щеночке. Я сама о себе позабочусь.
