— Мы с этим разберемся.
— Ты не можешь этого знать наверняка.
— Я знаю, что не потеряю тебя. — Его руки сжимаются вокруг меня. — Ни из-за правительства. Ни из-за "Сентинел". Ни из-за кого-либо другого.
Я хочу верить ему и верю, что любовь и разум могут защитить нас от того, что грядет.
Но я видела, что делает власть, и как легко она сокрушает таких людей, как мы.
Мои родители тоже доверяли их мерам предосторожности и верили, что они неприкосновенны.
Пока их не стало.
— Алексей...
— Спи, детка. — Он целует меня в лоб. — Мы встретим завтрашний день вместе. Прямо сейчас просто спи.
Я закрываю глаза и позволяю его теплу окутать меня, как уютному одеялу.
Но сон не приходит, даже с приближением рассвета.
Его дыхание выравнивается. Глубокое. Ровное.
Я не сплю, наблюдая за темнотой за окном, и запоминаю этот момент и покой, который всегда ускользал от меня.
Потому что завтра все изменится.
Глава 27
Алексей
Бледный утренний свет проникает через окно, когда я медленно прихожу в сознание.
Я тянусь к Айрис и нахожу холодные простыни.
Мои глаза резко открываются.
Она стоит у окна, уже полностью одетая в тактическое черное снаряжение. Ее волосы собраны сзади в практичный пучок, а на лице нет уязвимости прошлой ночи.
Женщина, признавшаяся в своей любви, ушла, и на ее месте стоит Фантом.
— Как давно ты на ногах? — Я спрашиваю.
Она не поворачивается. — С четырех.
Я смотрю на часы. Уже половина седьмого.
— Возвращайся в постель.
— Нам нужно выезжать через час. — Ее голос ровный. — Я прокручивала сценарии.
Я сажусь, изучая ее застывшую позу. — И?
— Ни один из них не заканчивается хорошо.
— Айрис...
— У них есть все, Алексей. — Она наконец поворачивается, и ее глаза пусты. — Моррисон мертв, но Сентинел — нет. Проект «Паслен» — нет.
Я спускаю ноги с кровати и натягиваю джинсы. — У нас есть козыри. Документы. Журналисты...
— Рычаги воздействия срабатывают, только если они заботятся о разоблачении. — Она скрещивает руки на груди. — Эти люди похитили моих родителей и чуть не убили меня в процессе. Они обставили это как несчастный случай и скрыли улики на три года.
— Мы не твои родители.
— Ты прав. — Ее смех звучит горько. — Мы хуже. Мы убили федерального агента, проникли в правительственный объект и украли секретную информацию.
— Моррисон был грязным агентом.
— Не имеет значения. — Она снова отворачивается к окну. — Они будут крутить это, как им заблагорассудится, и выставят нас преступниками, и давай посмотрим правде в глаза — ты и твои братья преступники.
Я сокращаю расстояние между нами и кладу руку на ее здоровое плечо.
Она вздрагивает, но не отстраняется.
— Посмотри на меня.
Она не двигается.
— Детка. — Я слегка надавливаю. — Посмотри на меня.
Она медленно поворачивается, и страх в ее глазах сводит меня с ума.
— Мы этого не переживем. — Ее голос срывается. — Ты это знаешь. Даже если встреча пройдет идеально и они согласятся отступить. Sentinel не прощает. Мы всегда будем оглядываться через плечо.
— Разница, — говорю я, — в том, что твои родители работали на правительство. Они были наемными работниками. Активы. Расходный материал.
Она открывает рот, чтобы возразить, но я оказываюсь быстрее.
— Мы не умрем.
— Ты думаешь, что то, что ты преступник, делает тебя в большей безопасности?
— Я думаю, что Братва, делает нас неприкасаемыми. — Ее взгляд задерживается на мне. — У твоих родителей не было поддержки. Не было армии. Не было сети, которая охватывает три континента и контролирует часть темной паутины.
— Алексей...
— Моррисон пришел за тобой и твоими родителями в одиночку. Ты была изолирована и уязвима. — Я отпускаю ее плечо и обхватываю ладонями ее лицо. — Ты думаешь, Sentinel может просто взять и заставить исчезнуть четверо братьев Ивановых? Наших жен? Все наши операции?
— Они исчезли вместе с моими родителями.
— В распоряжении твоих родителей не было двухсот вооруженных людей. У них не было достаточно грязных секретов от половины разведывательного сообщества, чтобы похоронить их. — Я глажу ее по щеке большим пальцем. — У них не было меня.
— Ты действительно в это веришь? — спрашивает она.
— Я знаю это. — Я наклоняюсь ближе. — Sentinel работает в тени, потому что не могут выжить на свету. Мы — тени. Мы контролируем их.
— У правительства есть ресурсы...
— У нас тоже. Николай управляет этой империей уже десять лет. У Эрика связи во всех разведывательных агентствах от Москвы до Лэнгли. Сеть Дмитрия проникает туда, куда «Сентинел» не может дотронуться.
— А ты? — тихо спрашивает она. — Что у тебя есть?
Я улыбаюсь ей. — У меня есть лазейки в каждую систему, которая имеет значение. Включая их. — Я притягиваю ее к себе. — Они хотят войны? Я сожгу их цифровую инфраструктуру дотла прежде, чем они закончат печатать декларацию.
— Это может сработать, — признает она. — Имея армию за спиной.
— Это все изменит. — Я хватаю ее за руку и сжимаю. — Давай, пойдем на кухню и посмотрим, все ли готовы.
Она кивает в знак согласия, и я останавливаюсь лишь на мгновение, чтобы схватить рубашку и натянуть ее через голову, когда мы выходим из комнаты.
Как только мы заходим на кухню, до меня доносится сильный аромат кофе.
Все уже собрались вокруг гранитного островка. Николай стоит в стороне, рядом с ним София, выглядящая потрясающе в темных брюках и блейзере. Дмитрий прислоняется к стойке, Таш сидит на барном стуле. Эрик прижимает к себе Катарину.
Майя сидит одна в дальнем конце зала, порез на ее лице заживает, но все еще ярко-красный.
Все разговоры прекращаются, когда мы входим.
— Статус? — Спрашиваю я, направляясь прямо к кофеварке.
Серо-стальные глаза Николая перебегают с меня на Айрис. — Мы выезжаем через сорок минут. Три машины. Команда Эрика установит периметр снаружи Федерального здания. Дмитрий занимается нашим юридическим прикрытием.
— Кто идет внутрь?
— Ты. я. Дмитрий. — Тон Николая не терпит возражений. — Эрик остается снаружи со своими людьми.
Я тоже наливаю Айрис кофе.
— И это все? — В моем голосе слышится раздражение. — Всего пять человек?
— Женщины останутся здесь, — категорично говорит Николай. — С охраной.
Плечи Майи слегка расслабляются.
Айрис, с другой стороны, напряжена.
— Нет, — говорит она.
Все головы поворачиваются в ее сторону, и я уже знаю, что сейчас будет.
— Это моя борьба, — продолжает она, встречая ледяной взгляд Николая. — Моррисон убил моих родителей, а Sentinel пришел за мной. Данные, которые они хотят? Они у меня в голове.
— Именно поэтому ты остаешься здесь. — Дмитрий выпрямляется. — Ты тот актив, который им нужен больше всего.
— Я не актив. — Айрис ставит кружку на стол с такой силой, что кофе выплескивается через край. — Я единственный человек, который знает, что находится в этих файлах.
София пересаживается рядом с Николаем. — В ее словах есть смысл.
— Держись подальше от этого, — предупреждает Николай.
— Ты не можешь защитить нас от всего. — Тихий голос Таш прорывается сквозь напряжение. — И обращаться с нами как с детьми, которых нужно запереть в целях безопасности, — не то же самое, что на самом деле обеспечивать нашу безопасность.
— Это не дебаты. — Тон Николая может заморозить водку. — Мы идем втроем. Все остальные остаются.
Айрис делает шаг вперед. — Они будут задавать технические вопросы, на которые ты не сможешь ответить.
Я подхожу к ней. — Она права.
— Конечно, ты так думаешь, — бормочет Дмитрий.
— Потому что это тактика. — Мой голос становится резче. — Айрис знает проект "Паслен" вдоль и поперек. Она создала шифрование, которое они не могут взломать. Ты думаешь, Sentinel собирается вести переговоры с тремя мужчинами, которые даже не могут объяснить, о чем они договариваются?
