Мое лицо горит от унижения, но если я не могу рассказать Майе — моей лучшей подруге во всем мире, — то кому, черт возьми, я могу рассказать?

Глаза Майи расширяются. Затем она свистит, долго и низко. — Ладно. Итак, ты официально сошла с ума.

— Может быть. — Я прижимаю ладони к глазам, желая, чтобы унижение прекратилось. — Возможно.

— Айрис. — Она садится на край моего стола, заставляя меня посмотреть на нее. — Его братья каким-то образом причастны к смерти твоих родителей. Ты сама мне это говорила. Ты расследуешь их в течение месяцев.

Чувство вины поражает, как физический удар.

У меня сжимается в груди. Я вижу их — маму и папу — в тех искореженных обломках, которые мне показала полиция. Несчастный случай был совсем не таким. Расследование ни к чему не привело, потому что кто-то, наделенный властью, заставил их исчезнуть.

Семья Ивановых.

Семья Алексея.

— Я знаю. — Мой голос срывается. — Я знаю, Майя.

— Тогда что ты делаешь? — В ее тоне нет осуждения, только искреннее замешательство. — Предполагается, что ты должна их уничтожить. Добиться справедливости. Не...

— Трахаеться с младшим братом? — Заканчиваю я с горечью.

Она не вздрагивает. — Да. Это.

Я запускаю руки в волосы, дергая так сильно, что становится больно. Боль поддерживает меня, не дает окончательно скатиться по спирали.

Что я делаю?

Прошлой ночью я должна была собирать информацию. Использовать одержимость Алексея мной, чтобы подобраться ближе к семейным секретам. Найти доказательства того, что они сделали.

Вместо этого я позволила ему грубо оттрахать меня в заброшенном здании. Позволила ему нашептывать грязные вещи о том, что он воспитывает меня, владеет мной, оплодотворит меня. И я распалась на части в его руках, как будто ждала этого всю свою жизнь.

— Они убили их, — шепчу я. Слова на вкус как пепел. — Его семья убила моих родителей, и я... Я позволила ему...

К горлу подкатывает тошнота. Не такая, как раньше. Хуже.

Потому что это не страх перед беременностью или побочные эффекты на утро после приема таблеток.

Это чувство вины.

Чистый, неподдельный стыд, который ранит глубже, чем все, что Алексей сделал с моим телом прошлой ночью.

АЛЕКСЕЙ

Виски обжигает по пути вниз. Хорошо. Мне это нужно после суматохи последних сорока восьми часов.

— Я все еще не могу поверить, что у нас все получилось. — Дмитрий откидывается на спинку стула, выглядя слишком довольным собой. — Во Франкфурте думают, что это была внутренняя работа из их собственного ИТ-отдела.

— Потому что ты подбросил улики, как гребаный художник, — говорит Эрик, поднимая свой бокал. — Неплохо, брат.

Николай бросает на него взгляд. — Нам не нужно было бы ничего делать, если бы кто-то поймал Фантом до того, как они сбросили всю нашу серверную архитектуру.

Все взгляды обращаются ко мне.

Я делаю еще глоток виски, отказываясь ерзать под их пристальным взглядом. — Я работаю над этим.

— Восемь месяцев.

— Восемь месяцев и четыре дня, — услужливо поправляет Дмитрий.

Я отмахиваюсь от него.

— Фантом хорош, — говорю я ровным голосом. Не оправдываюсь. Просто констатирую факт. — Лучше, чем кто-либо, с кем мы имели дело раньше.

— Лучше тебя? — Тон Николая предполагает, что ему трудно в это поверить.

Если бы ты только знал.

Образы проносятся в моем сознании — Айрис, прижатая к зеркалу, ее глаза сияют от удовольствия, мое имя слетает с ее губ, как молитва. То, как она обнимала меня, крепкая, совершенная и моя.

— Другой, — выдавливаю я. — Другой набор навыков.

— Чушь собачья. — Эрик ухмыляется, жестом предлагая еще по одной. — Ты одержим. Признай это.

— Я все тщательно продумал.

— Ты дрочишь на код. — Дмитрий ухмыляется. — Есть разница.

Я должен защищаться. Сказать им, чтобы отвалили. Но мои мысли продолжают возвращаться к прошлой ночи — к Айрис, бегущей по тому зданию, к острым ощущениям от охоты на нее, к тому, как она сдалась, даже сражаясь.

К тому факту, что я кончил в нее. Несколько раз. Без защиты.

От этой мысли жар разливается прямо у меня в паху.

— Алексей?

Я моргаю, понимая, что Николай что-то говорит. — Что?

— Я спросил, продвинулся ли ты в их идентификации.

Она. Не они. Она.

Айрис Митчелл, консультант по кибербезопасности с вендеттой и самой тугой киской, которую я когда-либо имел честь уничтожать.

— Есть кое-какие зацепки, — спокойно вру я. — Пока ничего конкретного.

Николай изучает меня, и я заставляю себя встретиться с ним взглядом. Мой старший брат всегда чуял дерьмо за милю. Именно это делает его опасным.

Но он не может читать мои мысли. Не может знать, что я провел прошлую ночь, трахаясь с самой большой угрозой нашей безопасности, вместо того, чтобы нейтрализовать ее.

Что я планирую сделать это снова.

И еще раз.

Пока она не станет настолько полностью моей, что сама мысль о том, что она снова взломает наши системы, станет смехотворной.

— Ты их поймаешь, — наконец говорит Николай.

— Да. — Я осушаю свой бокал. — Обязательно.

Я достаю свой телефон из-под стола, открываю ветку сообщений с Айрис.

Сообщения начали приходить этим утром, после того, как я высадил ее у ее квартиры на рассвете. Она выглядела совершенно оттраханной: волосы в беспорядке, губы распухли, на шее расцвели отметины. Совершенство.

Я: Думаю о тебе.

Айрис: Не надо.

Я: Слишком поздно.

Айрис: Прошлая ночь была ошибкой.

Я: Лгунья.

С этого момента разговор перешел в другое русло. Или развивался, в зависимости от точки зрения.

Айрис: Я серьезно, Алексей. Мы не можем повторить это снова.

Я: Твое тело не согласно. У меня на спине следы когтей, подтверждающие это.

Айрис: Пошел ты.

Я: Уже. Неоднократно. Хочешь пойти на четвертый раунд сегодня вечером?

Айрис: Нет.

Я: Твоя киска истекала для меня, детка. Не притворяйся, что тебе не нравилась каждая секунда.

До ее следующего ответа был десятиминутный перерыв.

Айрис: Я ненавижу тебя.

Я: Нет, не ненавидишь.

Я прокручиваю утренние сообщения до самых последних. Теперь она отвечает быстрее, а это значит, что она так же отвлечена, как и я.

Айрис: Перестань писать мне сообщения.

Я: Заставь меня.

Айрис: Я заблокирую твой номер.

Я: Я найду другой способ. Ты знаешь, что найду.

Айрис: Сталкер.

Я: Говорит женщина, которая месяцами находилась в наших системах.

Айрис: Это другое.

Я: Каким образом?

Айрис: Я не одержима.

Я ухмыляюсь, глядя на экран, печатая одной рукой, а другой тянусь за своим вновь наполненным виски.

Я: Тогда почему ты продолжаешь отвечать?

Три точки появляются немедленно. Исчезают. Появляются снова.

Айрис: Потому что ты раздражаешь.

Я: Потому что ты тоже не можешь перестать думать о прошлой ночи.

Айрис: Самодовольный засранец.

Я: Ты кончила три раза, детка. Четыре, если считать машину.

Айрис: Я сейчас заблокирую тебя.

Я: Нет, это не так.

Появляются точки. Потом исчезают. Я наблюдаю за ними, предвкушение нарастает.

Айрис: Чего ты от меня хочешь?

Простой вопрос. Сложный ответ.

Я хочу все. Ее подчинение. Ее секреты. Ее блестящий гребаный ум и тело, которое к нему прилагается.

Я: Ужин. Завтра вечером.

Айрис: Мы уже ходили на ужин.

Я: А потом я трахал тебя на каждой доступной поверхности в заброшенном здании. Завтра мы попробуем что-нибудь другое.

Айрис: Например?

Я: В моей кровати.

Точки появляются и исчезают три раза, прежде чем, наконец, приходит ее ответ.

Айрис: Ты невозможен.

Я: Это означает "да"?

— Кто заставил тебя так улыбаться? — Спрашивает Николай.

Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что все трое моих братьев уставились на меня.