— Усложняет. — Я переключаю телефон на громкую связь и начинаю отслеживать звонок. — Это то, что ты называешь убийством?

— Я называю это контролем ущерба. — Газеты перестают шуршать. — Ее родители были активом, который изжил себя. Свободные концы. Ты понимаешь, что такое свободные концы, не так ли, мистер Иванов?

Трассировка завершена — одноразовый телефон, маршрутизация через прокси-серверы. Smart.

Недостаточно умен.

— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я.

— Двадцать миллионов долларов. Криптовалюта без опознавательных знаков, которую невозможно отследить. И мне нужна письменная гарантия молчания мисс Митчелл.

— Или?

— Или я доставляю ее кусочки к твоему порогу. — Он говорит это так, словно обсуждает варианты доставки. — Начиная с ее талантливых пальцев. Там, куда она направляется, они ей не понадобятся.

Белый шум заполняет мою голову.

Моррисон продолжает. — У тебя есть двенадцать часов, чтобы принять решение. Я пришлю инструкции по переводу...

— Сейчас шесть миллионов. — Слова вырываются ровно, несмотря на насилие, бурлящее в моих венах. — Четырнадцать миллионов, когда она выйдет живой. — Столь же очевидно, что Моррисон увяз по уши и рассматривает возможность сбежать с нашими деньгами — далеко он не уйдет.

— Ты ведешь переговоры?

— Я выигрываю время, чтобы найти тебя. — Я встречаюсь взглядом с Николаем через комнату. — И когда я это сделаю, те пальцы, о которых ты упоминал? Я скормлю тебе твои собственные.

Моррисон смеется.

— Я с нетерпением жду этого, мистер Иванов. Действительно. Двенадцать часов.

Он отключается.

Я уже двигаюсь, собираю данные трассировки, отслеживаю цифровые крошки через прокси-серверы и VPN-туннели.

— Ты понял? — Спрашивает Эрик.

Мои пальцы скользят по клавиатуре.

— Он совершил ошибку.

Вызов прошел через семь прокси-серверов, но последний узел…

Там.

Маргинальная улица.

Северо-западный квадрант.

Именно там, где я и предсказывал.

Айрис

Код расплывается по экрану.

Мои пальцы двигаются автоматически, создавая черный ход, которого требовал Моррисон. Каждое нажатие клавиши ощущается как предательство. Еще один гвоздь в крышку гроба Алексея.

Крик Майи до сих пор отдается эхом в моей голове.

Я печатаю быстрее.

Протокол шифрования обретает форму — элегантную, невидимую, разрушительную. Все, что нужно Моррисону для проникновения в системы Ивановых. Для кражи их данных. Уничтожения их операций.

Уничтожения Алексея.

У меня дрожат руки.

Я не могу их остановить.

Моррисон стоит у меня за спиной, дышит мне в затылок и следит за каждой строчкой кода. Он следит за тем, чтобы я не вставляла никаких предупреждений.

— Быстрее, — говорит он.

— Сложное шифрование требует времени.

— У тебя меньше, чем ты думаешь. — Его телефон жужжит. Он отходит, чтобы ответить.

Я бросаю взгляд на дверь.

Все еще заперта. Все еще охраняется.

Майя где-то в этом здании. Истекающая кровью. В ужасе.

Из-за меня.

Потому что я не могла оставить все как есть. Пришлось покопаться в Паслене. Пришлось доказать, что я умнее всех остальных.

Пришлось связаться с Алексеем Ивановым.

При мысли о нем у меня что-то сжимается в груди. Наверное, прямо сейчас он ищет меня. Разрывает Бостон на части в поисках ответов.

Или, может быть, он решил, что я не стою такого риска.

Моррисон, может быть, и правительство, но Ивановы — русская мафия. Они знают, когда сократить свои потери.

Я сдерживаю слезы и продолжаю кодировать.

Бэкдор инициализируется. Подключается к мэйнфрейму Ивановых через их финансовые системы. Именно туда, куда Моррисон хотел получить доступ.

— Хорошая девочка. — Моррисон наклоняется через мое плечо. — А теперь дай мне лазейку в систему семьи Ивановых.

У меня сводит живот.

— Мне нужно больше времени...

Здание сотрясается.

Мощный взрыв сотрясает стены, заставляя Моррисона отшатнуться назад. С потолка сыплется пыль. Оживает сигнализация.

Я хватаюсь за край стола, сердце бешено колотится.

Еще один взрыв.

На этот раз ближе.

Где-то над нами раздается стрельба — автоматическое оружие, быстрые очереди, затем крики по-русски.

Надежда раскаляется добела в моей груди.

Алексей.

Моррисон выхватывает пистолет из наплечной кобуры и хватает меня за руку, стаскивая со стула.

— Двигайся.

Он тащит меня к двери.

Я упираюсь пятками. — Где Майя?

— К чёрту твою подругу. — Он приставляет пистолет к моему виску. — Иди, или я разрисую стены твоим мозгом.

Я, спотыкаясь, иду вперед.

Хватка Моррисона впивается мне в руку, когда он тащит меня в коридор. Бетонные стены усиливают хаос — стрельба, крики, тела, падающие на пол где-то над нами.

Он тянет меня направо, к металлической лестнице.

— Топай. Немедленно.

— Ты ведешь меня навстречу битве?

— На крыше вертолет. — Он толкает меня на первую ступеньку. — Двигайся.

Мои мысли путаются. Если команда Алексея проникла в здание, поднимаясь наверх, я оказываюсь ближе к ним. Ближе к спасению.

Или ближе к пуле.

Моррисон карабкается за мной, прижимая пистолет к моей спине. Каждый шаг отдается эхом. Лестница спиралью поднимается вверх по трем этажам из бетона и стали.

Площадка второго этажа — снова стрельба. Тело врезается в дверь, оставляя вмятины на металле.

Моррисон не сбавляет скорость.

Третий этаж — дверь распахивается.

Человек в тактическом снаряжении спотыкается, из его плеча течет кровь. Он видит Моррисона и поднимает оружие.

Моррисон стреляет в него дважды.

Мужчина падает.

Я замираю на лестнице, в ушах звенит от выстрелов в замкнутом пространстве.

— Продолжай двигаться. — Моррисон толкает меня вперед, через тело.

Четвертый этаж. Дверь на крышу находится в двадцати футах впереди.

Почти пришли.

Из противоположного коридора за угол выходит фигура.

Алексей.

Его зеленые глаза мгновенно находят мои. Кровь забрызгивает его рубашку. Пистолет в правой руке, еще одно тело где-то позади.

— Отойди от нее. — В его голосе звучит холодная точность.

Моррисон дергает меня назад, хватая за горло. Пистолет прижат к моему виску. — Брось оружие, Иванов.

— Этого не произойдет.

— Я убью ее.

— Ты попытаешься. — Алексей не опускает пистолет. Даже не моргает. — Но ты в любом случае не выберешься из этого здания.

— Меня ждет вертолет...

— Ждал. Прошедшее время. — В улыбке Алексея нет теплоты. — Эрик позаботился об этом пятнадцать минут назад.

Рука Моррисона сжимается вокруг моей шеи. — Ты блефуешь.

— Испытай меня.

Ствол пистолета сильнее прижимается к моему черепу. Дыхание Моррисона учащается. Нарастает паника.

Он в ловушке.

Нет транспорта. Нет пути к отступлению. Нет рычага воздействия, кроме меня.

— Отпусти ее, — говорит Алексей. — И выйдешь отсюда живым.

— Чтобы ты мог выстрелить мне в спину?

— Чтобы я не выстрелил тебе в лицо.

Рука Моррисона дрожит на моем горле.

Мой пульс бьется о предплечье Моррисона.

Три секунды. Может, четыре, прежде чем он решит нажать на курок или использовать меня как щит, чтобы убежать.

Ни один из вариантов не заканчивается для меня хорошо.

Взгляд Алексея перемещается. Не на Моррисона. На меня.

Его губы складываются в одно слово. Пригнись.

Я опускаю весь свой вес вниз.

Рука Моррисона соскальзывает. Его пистолет на полсекунды отрывается от моего виска.

Раздается выстрел.

Хватка Моррисона ослабевает. Его тело обмякает позади меня.

Я сильно ударяюсь о бетонный пол. Локти царапаются. В ушах звенит.

Алексей оказывается рядом прежде, чем я заканчиваю падать. Руки на моем лице. Плечах. Проверяет, нет ли ран.

— У тебя идет кровь.

— Не моя. — Мой голос дрожит. — Майя. Майя где-то у него...