— Так иначе у вас не получится неполными экипажами в бой выйти, — сонно пробурчал Швец и сел, потирая лицо. — Прошу, господа, располагайтесь! Мы вас ждали, койки даже заправили.

— Это спасибо! А техника наша тоже здесь? — начали невпопад спрашивать мы. — В каком составе?

— И «Саранча», и Пантера', и «Святогор» — все на борту и исправны, — отчитался Пушкин.

— Чай пить будете? — лучезарно расплылся Сарыг. — В термосе чай остался. Сладкий! И пироги есть.

Мы переглянулись.

— Можно и перекусить перед сном, — согласился я, — а то у нас особо поесть-то вечером не вышло, суета какая-то, скомкано всё.

В общем, сгоношили мы стол по-быстрому, перезнакомили незнакомых. Представили обеих лис обществу, чтобы в критический момент никто от неожиданности не перепугался. Общим мнением согласились, что ни на какие Гавайи нас точно не пошлют — нафиг мы там нужны с шагоходами! И спать завалились. Потому что во время отдыха служивый непременно или ест, или спит. Копит силы и заряжается энергией для подвигов!

Наблюдения следующего дня только укрепили нас в мысли, что о тёплых морях речи не идёт. Пейзаж за бортом (из того, что можно было разглядеть в разрывах облаков) становился всё более суровым. По всему выходило, что движемся мы на восток, изрядно забирая на север.

Двигался борт без остановок. Да и к чему бы они? При его грузоподъёмности ничего существенного вдобавок к трём шагоходам он уже не примет. Секретность, опять же.

Ближе к концу вторых суток нашего на борту пребывания по телефону позвонил дежурный и приказал вскрыть уложенные в «Святогор» ящики (те, что с надписями «ДО ПОЛУЧЕНИЯ ПРИКАЗА НЕ ВСКРЫВАТЬ»). Пошли мы — всей толпой, от скуки уж на стены лезть готовы, а тут хоть какое-то развлечение — вскрыли. В ящиках оказались комплекты утеплённой осенней формы — такие, что у нас после первого снега да минусовых ночных температур выдают.

— Интрига всё более эфемерна, — усмехнулся Пушкин, получая свой комплект.

— Да уж, тут к бабке не ходи, — согласился Швец, — на севера летим. Непонятно только, по эту сторону пролива остановимся или по ту. Скорее — на дальнюю. База англская там была. Оборотней туда ж послали. Логично и нас в усиление им кинуть, пока вся энергия места силы впустую не рассеялась? Логично. Но не точно. Кто их, штабных, разберёт, а уж тем паче канцелярских.

Ладно, легли спать ещё старым порядком. Ночью, часа в три, слышу — стучат. Ивана к капитану, значицца! Тут уж мне не до сна стало. Сказано ж было, за три часа до точки высадки получит все инструкции. Сел я. Подумал, вытащил из сидора свою родную форму. Не было приказа до упора из себя петрушку корчить. Ну и вот! Переоделся, сижу. Смотрю, остальные тоже завозились. К приходу Сокола мы все уж из техников в своё обратно переоблачились, ждём.

Явился он и с порога:

— Господа, как мы и предполагали, конечным местом нашего назначения является Аляска. Вводные данные следующие…

— Ой, да ладно! «Вводные данные»! — передразнил его Витгенштейн. — Летим куда?

— Аляска сэ-эр! — усмехнулся Сокол.

— Англы и их база? — уточнил Серго.

— Так точно, сэ-эр! — идиотски вытянулся Иван.

— Ну и чего тогда дурака валяешь? Прилетим, высадимся, враг ясен, чего ещё?

— Секретность, сэ-эр!

— А-а-а, тогда понятно. Секретность она такая секретность! Секретная! Где расписаться? — спросил Петя.

— Вот тут. Сбил ты мне всю торжественность, — Сокол достал из планшетки доку́мент.

— Могё́м, умеем, практикуем. — ответил Витгенштейн.

И решили мы, чтоб потом не суетиться, свернуть все свои манатки, форму тёплую прихватить, да и занять, значицца, места по боевому распорядку — в шагоходах. Тут у нас тоже всё было давно расписано. Немного по-другому, чем раньше, и были в том свои соображения.

Княжеский «Святогор» по обычаю был укомплектован тремя весёлыми князьями. К ним в нагрузку шёл Сарыг — во-первых, никто из князей новейшей ускорительной системой трубок пользоваться не умел, а Сарыг будет петь. А во-вторых, вдруг Серго придётся оборотня включать? Тут Сарыг его и подменит!

За рычаги «Пантеры» садился Хаген. Стрелком к нему — Саня, а техником-ускорителем — Деге, он обоих знал по училищу и не так сильно стеснялся.

Урдумай давно прирос к «Саранче», а после его повторной магической инициации в Египте я вообще доверял ему, как родному. Сам же он и пел, система это позволяла. Стрелком к нему шёл Антон.

А меня из распределения исключили сразу. Смысла, говорят, нет. Я, в общем-то, согласен был, что в нынешнем облике от меня толку больше, но слегка обидно всё-таки. Да и ладно.

Ну и Мишка Дашков– собственная боевая единица, это даже вообще не обсуждалось.

В трюме было гораздо прохладнее, чем в жилом блоке. Даже холодно, можно сказать. Так что тёплые вещи мне вполне пригодились. Я, в отличие от остальных, не стал их в кабину кидать, а сразу нарядился и в карман «Саранчи» залез. Мне же, в случае чего, удобно перекидываться будет. Сквозь открытый люк я видел, что экипаж «Саранчи» полностью оправдывал многовековую военную традицию — ту, про еду и сон. Антон угнездился в кресле второго пилота и видел очередной сон, Урдумай жевал пирожок. В остальных шагоходах тоже затихли. Даже Дашков пока что в «Пантере» устроился. Ну и я придремал…

ЭКСТРЕННАЯ ВЫСАДКА

...

Удар выбил меня из сна и заставил вцепиться в скобы, прикреплённые к краям кармана.

— Нас атакуют! Внимание, дирижабль атакован! — гремело из динамиков. «Саратов» резко снижался.

— Илья Алексеич⁈ — в два голоса заорали из «Саранчи».

— Не сплю я! Боевая готовность!

«Святогор» и «Пантера», захлопнув люки, поворачивали башнями. Конечно страховочные тросы пока никто не сбрасывал, и непонятно было пока…

Мне показалось, что сперва я оглох, а уж потом ушей достиг раздирающий «БАМ-М-М!» Корпус «Саратова» перекосило. Палуба накренилась под опорами. Вот тут я не удержал своего Зверя, среагировавшего на опасность самым привычным ему образом. Единственное, что успел — из кармана на крышу выскочить. И обернулся!

Корпус «Саранчи», усиленный стараниями лаборатории Пушкина и Швеца, выдержал. А страховочные ремни — нет. Словно в замедленной синема-съёмке видел я, как лопаются они один за другим. И ещё, боковым зрением — как от очередного удара взлетает, раскрываясь, ящик с инструментами, и один из ключей бьёт ровно в кнопку аварийного открытия аппарели!

Следующий кадр — распахивается люк «Пантеры», оттуда вырывается огненный силуэт и исчезает в полураскрытом внешнем створе.

Удар! Пол накренило ещё сильнее, и «Саранчу» поволокло ровно к распахнутому грузовому выходу. Он зиял, словно чёрный провал. Урдумай раскорячился всеми опорами и манипуляторами, удерживая машину от падения в пропасть.

Огненным всполохом мелькнул Дашков, закружился вокруг, вопя, словно сирена:

— Прыгай! Прыгай, я вас поймаю! Будешь медлить — расхлещемся все! Остальным приготовиться! База прибытия атакована! Там и англы и инки. И наши, русские! Кто за кого — непонятно! Быстрее!

— Илья Алексеевич, примите человеческую форму, иначе мы вас не вынесем! — крикнули прямо в ухо.

Аж зазвенело, ядрёна колупайка! Но перекинулся. Невидимые лисы подхватили меня под руки и выметнулись в ночь и бушующий ледяной вихрь. Я едва щиты успел накинуть, чтоб не захлёбываться от ветра.

Мимо с гулом пролетела «Саранча». Сколько до земли? Метров пятьсот? Сдюжит ли Дашков⁈

Мы стремительно летели вниз. Я и «Саранча». Хотя шагоход не летел — падал! Мысли в голове столпились, да все непечатные! Но только я о падении подумал, как из-под опор «Саранчи» с гулом вырвались снопы пламени, и шагоход резко замедлил скорость снижения. Ещё раз! И ещё! Молодец, Мишка!!! Будто он каждый день падающие шагоходы приземляет! Так повторилось ещё несколько раз, и наконец окутанная дымом и копотью «Саранча», чуть с пружинив опорами, встала на снег.