— Ранен, но уже осмотрен целителем, спит, — пояснил Вильгельм. — Да хуже другое. Заговор у меня. И моя… Мария тоже замешана.

— Н-да, неприятно…

— Так что, прости, но придётся нам наше развлечение, пожалуй, отложить.

— Да ладно! — расстроился Андрей Фёдорович. — Столько приготовлений! — И тут же лицо его озарилось новой мыслью: — Послушай-ка, Вилли, какую я тебе предложу интригу.

Они отошли в дальний угол двора и начали тихо переговариваться. Мало кто этот разговор разобрал, естественно. Разве что лисы, да я, да Серго. Айко ещё шикнула на Мидзуки:

— Да не таращись ты в их сторону, кулёма! Внимание привлекаешь!

— Кулёма? — не поняла Мидзуки. — Это что такое?

Но тут откашлялся уж Серго — с таким намёком, мол, слушать мешаете — и все заткнулись. А Андрей Фёдорович как раз толковал кайзеру:

— … обстряпаем всё в лучшем виде, комар носа не подточит. Во-первых, прямо сейчас составим подложный отчёт о том, что в городке Железногорске Иркутской губернии произошёл мощный взрыв, до основания разнёсший охотничий домик для особо уважаемых гостей. В момент взрыва в доме находилось несколько представителей русской аристократии, руководящих приёмом германской делегации из весьма высокопоставленных лиц. Что-нибудь добавим там про разбор завалов. Непременно упомянем, что ни одного живого обнаружить на месте взрыва не удалось, тела обезображены настолько, что опознаются с трудом по остаткам одежды. — Кайзер хотел что-то сказать, но Андрей Фёдорович предупредительно поднял палец: — И сей отчёт срочными депешами отправим для дачи соответствующих статей в центральные русские газеты. В «Имперские ведомости» да плюсом в «Столичные новости» — эти больше про Московские да Петербуржские сливки общества пишут, ну да намёк дадим кому надо, возьмут. В местную непременно, «Вести Иркутской губернии». Ну и в «Дальневосточный вестник» до кучи.

— Но ведь в Германии решат, что я погиб! — воскликнул кайзер.

— Вот именно! — обрадованно хлопнул его по плечу русский император. — Именно, дорогой брат! А особенно обрадуется кто? Ну-ка?

Вильгельм уставился в пол, быстро поводя туда-сюда глазами.

— Заговорщики!

— Ну конечно! — воскликнул Андрей Фёдорович так, что это услышали уже все. Впрочем, тут же снова перешёл на шёпот: — И своими словами и действиями злоумышленники непременно себя обнаружат! Надо дать им дня два-три на сию процедуру. Половину дела по раскрытию злостных ячеек выполнят самостоятельно! Только уж всю свиту твою без исключения придётся лишить средств связи, чтоб никому заранее сигнал не отправили. И всех, как Фридрих проснётся, на предмет причастности повторно допросить.

— Так уж всех допрашивали!

— Э, брат! Отвыкли вы от дара правдовидения, оно заметно. В этом вопросе главное — что?

Вильгельм насупился:

— И что?

— Правильный вопрос задать! Вот вы, к примеру, что спрашивали?

Кайзер секунду поколебался. Потом, верно, вспомнил, что я-то всё одно при всей процедуре присутствовал. Сказал:

— Причастен ни каким-либо образом допрашиваемый к обнаруженной бомбе? Знал ли о ней?

Андрей Фёдорович скептически приподнял брови:

— А теперь представим, что человек действительно совершенно ничего не знал о бомбе. Но! Знал или подозревал о деятельности тайного общества? Видел или догадывался о том, что кайзерин ведёт какую-то собственную игру в обход кайзера? В таком случае этот человек совершенно честно мог просто промолчать — вы ж его не об этом спрашивали! Так что я бы непременно всех передопросил. А то, глядишь, и не по разу бы. Всех! И самых близких! Может, они вовсе и не доверенные, а только в доверие втёршиеся.

Кайзер задумался. А Андрей Фёдорович продолжал развивать идею:

— А после организуем такую каверзу: визит вроде как заканчивается, потом твои все грузятся на дирижабли, а мы с тобой всё стоим, прощаемся, разговариваем. Как все поднимутся на аппараты — ты отдаёшь приказ им отправляться обычным ходом без тебя, а я тебя прямиком в берлинский дворец забрасываю! Представь, тебе какая выгода! Даже если кто-то среди делегации или обслуги был связан с бунтовщиками и умудрился мимо всех повторных допросов проскользнуть — а таких хитрецов я бы со счетов сбрасывать не стал — никого они предупредить не успеют! У тебя все козыри в руках будут!

Кайзер хмурился и думал. Прошёлся по доскам двора туда-сюда…

— А давай, Андрей! Согласен! Всё равно я их тепленькими застукаю. После такого происшествия раньше, чем через неделю возвращения немецких дирижаблей на родину всё равно никто ждать не станет, верно?

— Конечно! Да и вообще, случись бы так, все поголовно были бы задержаны до окончания следственных разбирательств. Если от твоего посла придёт запрос, так и ответим.

— Решено! — рубанул ладонью воздух кайзер. — Остаюсь!

— Вот и славно! — обрадовался Андрей Фёдорович. — А пока так и так два дня сидим — вот и смысла откладывать наши соревнования нет! — Тут он подхватил кайзера под локоть и вместе с ним зашагал в нашу сторону: — Мы рады вам сообщить, господа: сегодня состоится… назовём это «дружеский матч». Между германской и русской командами.

Мы с Серго с недоумением переглянулись и дружно пожали плечами — ни о каком матче мы и слыхом не слыхивали.

— А можно поинтересоваться, дядюшка, — начал Иван, — кто и с кем будет соревноваться?

— И хотелось бы знать, в чём? — добавил Витгенштейн.

— Конечно, можно! — с предвкушением прищурился Андрей Фёдорович. — Нужно! Дело в том, что мы с моим царственным братом Вильгельмом Десятым некоторое время назад поспорили. Он полагал, что победа на дуэли, которую одержал всем нам известный Илья Алексеевич Коршунов…

— Герцог Топплерский! — веско добавил кайзер.

— Да, господа, герцог Топплерский, — с тонким ехидством повторил Андрей Фёдорович. — Так вот, его величество кайзер германии полагал, что победа эта случайна. А я убеждал его в ошибочности этого мнения. Более того, — император многозначительно улыбнулся, — я утверждаю, что не только Илья Алексеевич славен своими победами, а и друзья его. Поэтому сейчас, господа, состоится ваше… назовём его состязание. С русской стороны выступят великий князь Соколов, герцог Коршунов, князь Витгенштейн и князь Багратион. — Андрей Фёдорович оглядел наш короткий строй, в который мы непроизвольно, по армейской привычке, сбились. — Откровенно говоря, я полагал, что с вами будет и князь Дашков, поэтому предложил германской стороне выставить пять машин. Но мы же не будем отступаться и разочаровывать гостей? Как вы считаете, господа?

Мы переглянулись. Размотать по лесу пятерых кайзерских охранников в «Панцер-кампф-рюстинг-пять» — дело плёвое!

— Да пусть хоть все восемь выводят! — заявил Сокол. — Мы готовы!

— Ну… восьми «Кайзеров» у нас с собой нет, — хмуро воззрился на нас Вильгельм Десятый. — Но пять мы вам обеспечим.

Что? В смысле — «Кайзеров»? Это вот тех огромных дурмашин, типа той, что я на японском фронте вместе с Фридрихом затрофеил?..

— Однако… — еле слышно пробормотал Иван.

И тут кайзер довольно улыбнулся.

А вот рано радуешься, морда германская!

СОБИРАЕМСЯ С ДУХОМ

Некоторое время, я так понимаю, было затрачено на составление душераздирающих депеш. Далее я думал, что специально обученные люди отправятся в рудничную контору, надиктовывать их в виде телефонограмм, но Андрей Фёдорович обошёлся проще, вызвав к себе четырёх помощников секретарей (из немерянного штата, что у него, надо полагать, имелся), прочёл им тут же строгие инструкции и отправил по местам назначений: двоих в Москву, одного в Иркутск и одного во Владивосток — чтобы, значицца, не только тексты донесли без искажений, но и проконтролировали, что информация пойдёт в номер сегодня же. Шут его знает, может, они и ещё кому должны были сразу сообщить, чтоб волна-то быстрее пошла — об этом государь нам не докладывался.

Мы (четверо отважных, ага) это время потратили с относительным толком. Нет, сперва-то нас одолевали некоторые сомнения…