— Яволь… — как-то растерянно ответил тот.

— Вот и славно! — Тут она неожиданно жёстко добавила: — Орднунг унд дисциплин!

Зубы у Фридриха аж лязгнули.

Немцы как-то подобрались и, кажется, даже сидеть-лежать стали с чувством ответственности. Даже Хаген вытянулся за её спиной. Хотя — почему «даже»? Хаген — первостатейный немец, ему сам Бог велел.

Докторша повела над пострадавшими сияющей зелёной рукой и резюмировала:

— Так. Первичная диагностика. Ребенок совершенно здоров. У госпожи Эльзы нервное потрясение, это тоже не страшно. А вот его высочество Фридриха нужно оперировать — у него здоровенная щепка в ноге и ещё одна поменьше в спине.

— Если бы не стальной рубашк, это не помочь, — снова забормотал Фридрих. — Да и потом… лиса…

— Оперировать? — очнулась Эльза. — Тогда его надо в госпиталь? Да? Как?..

— Успокойтесь, голубушка, — гораздо мягче, чем раньше, проворковала докторша. Никуда никому не надо! Тётя доктор уже тут… — Она обернулась к остальным: — Господа, попрошу помочь мне перенести пациента в соседнюю комнату. Я видела там стол. Секунду, я обезболю… Вот теперь можно! А вы, — она погрозила Эльзе пальцем, — останьтесь здесь!

Мы перешли в столовую и водрузили Фридриха на стол.

— Прошу, вот так… — командовала докторша. — Вы, молодой человек, зафиксируйте плечи и голову, пожалуйста… — ну и прочие указивки — кому как стоять, кому что подавать. Мария тут же заявила, что у неё по санитарному делу пятёрка, и сподобилась быть первейшей помощницей.

— Ну вот, теперь всё будет хорошо, — наконец заверила докторша. — Покуда я не буду снимать целительный сон. Но желательно бы перенести пациента в нормальную кровать.

— К нам, пожалуй, — предложил я. — Тут у них полдома раскурочено, ремонта сколько предстоит.

— Предлагаю пока на вон тот диванчик, — ткнул пальцем Серго. — Быстро тут осмотримся и вместе уж перемещаться будем.

— Дело! — согласились мы.

Тем более, что все процессы заживления уже запущены. И если тётя-доктор говорит, что всё будет хорошо, значит, так и будет. Я повернулся к Мидзуки. Сокол всё ещё держал её за руку, но лицо его уже не было таким хмурым. Я снова присел рядом:

— Говорить сможет?

— Посмотрим, — Иван слегка потрепал лису за плечо, пробуждая.

— Мидзуки? — спросил я.

Глаза лисы, всё ещё немного мутные и сонные, уставились на меня.

— Мидзуки, что здесь произошло?

Лиса облизнула тоненьким языком сухие губы и прохрипела:

— Вы сказали защищать, вот я и…

Я представил себе эту картинку — когда пятеро мощных магов расшвыряли элитную охрану, словно кутят, и вломились в дом, не ожидая особого сопротивления, а тут их встретила она. Посмотрел на бледные тела разной степени изорванности. Мда, знали бы — не полезли бы, поди. А Мидзуки, окончательно просыпаясь, вдруг обиженно заявила:

— А чего они? Не по-честному так!

— Кого-то мне эта манера изъясняться напоминает, а? — пробормотал Петя.

Но чернобурка не слушала его. Она возмущалась:

— Вы меня только назначили телохранителем, а они? Гады! — лиса неожиданно бодро вскочила и принялась прыгать на всех четырех лапах по груде тел. — Подставить меня хотели? Чтоб Мидзуки не справилась? Будто Мидзуки недостойна быть в свите русского герцога? Уроды гадские!

— Кажись, Сокол, перестарался ты со своей терапией, — сказал Серго.

Но меня интересовало другое:

— Ты хоть одного в живых оставила?

— А надо было? Я не подумала. Но вот этот кажется ещё жив! Но это ненадолго! Что делать⁈ — зачастила Мидзуки. — Лечить⁈

— Кого тут нужно ещё лечить? — сурово спросила докторша, входя из столовой в гостиную.

— Мидзуки утверждает, — начал я, — что один из нападавших ещё жив. Нам нужно его вылечить. И допросить. Она вам укажет…

— Не стоит, — скупо улыбнулась докторша, — я вижу, Илья Алексеевич. Насколько он должен быть здоров?

— Лишь бы мог говорить и не умер во время допроса.

— Я поняла.

Она сделала аккуратный пасс рукой, и струйка зелёной пыли впиталась в одно из тел. А как она узнала кто живой, а кто нет? Ёк макарёк, вот так всю жизнь магическим недоучкой и пробегаю. М-да, не дал Бог великих магических талантов…

Зато у тебя есть я!

Эт да-а, тут не поспоришь.

Мы самые!

Согласен!

— Если я вам понадоблюсь, — с достоинством поклонилась докторша, — я буду в столовой. Понаблюдаю за пациентом, чтобы убедиться в отсутствии рецидивов.

М-хм…

— Мидзуки, за этим подлеченным присматривай. Всё-таки очень сильный маг, мало ли, какой фокус выкинет. В случае чего сможешь его парализовать? — я всё ещё не знал возможностей тенко. Может, её умения под убийство только и заточены? Хотя гарнизон «объекта» она же усыпила.

— Смогу, конечно. Сделать?

— К нам приближаются люди. Кайзер и свита, — сообщил Серго, прислушивающийся у пролома.

Я с сомнением смотрел на мага. Нет уж, лучше шансов ему не давать. Даже призрачных.

— Пожалуй, да. Парализуй, Мидзуки.

Чернобурка совершила несколько быстрых, неуловимых пассов:

— Вот! Готово!

Ничёси у неё скорость заклинаний!

— И давай-ка, быстро прими человеческий облик! И Айко тоже! — я кивнул лисам и пошёл встречать высоких гостей. Хотя — какие это гости? Я, может, и недалёкого ума человек, но то, что на нападавших были дойчевские мундиры, разглядел отлично. Не успели переодеться, мерзавцы. Кто знает — может, с папашиного ведома этот разгром и был учинён? А все дознавательства и разбирательства — так, для отвода глаз?

Поэтому выскочил из полуразрушенного дома, принял облик и проревел:

— Всем стоять на месте! — толпа дойчей окуталась разноцветным маревом щитов.

В ответ кайзер проревел не хуже медведя:

— Сын! Внук! Живы? — и, расталкивая телохранителей, пошёл ко мне.

— Я сказал: стоять! Фридрих ранен, но все живы, за исключением нескольких нападавших дойчей!

Вильгельм десятый словно споткнулся, впечатавшись в невидимую стену.

— Дойчей? — неверяще протянул он.

— Повторяю, нападавшие — дойчи! Поэтому… — но меня перебили.

— Я требую предоставить нам тела для опознания! — и кто это такой неугомонный? Судя по количеству золотого шитья — важная шишка. Небось генерал какой? Что-то я его на дознании не видел.

— Ага, щас! Бегу, штаны теряя! Фридрих Вильгельм Август Прусский — временный подданный Российской империи! Поэтому покушение на него, на его супругу и несовершеннолетнего сына будет расследоваться российскими органами государственной безопастности!

— Ого! Эк ты заплёл! Даже Витгенштейн лучше бы не справился!

На лапу мне опёрся Сокол. Живём! Так-то на великого князя буром не попрёшь. Это тебе не игрушечный герцог.

— Дядя будет? — вполголоса рыкнул я. Вот, ей-Богу, сейчас бы тяжелая артиллерия не помешала.

— Сказал, дела какие-то. Скоро будет.

— Ага. Своевременно… — проворчал я.

— Или немножечко позже., — закончил Иван.

Пока мы препирались, дойчи сбились в кучу и о чём-то вполголоса кричали. Вот как у дипломатических это получается? Вроде тихо-тихо, а впечатление такое, словно орут матом. Не иначе, обучение специальное какое проходят.

Наконец от немецкой толпы отделилась фигура кайзера. Вильгельм подошёл и, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным (хотя я-то через Зверя видел, что он просто кипит, как нагретый чайник!), сказал:

— Господа, я даю вам слово, что я лично к нападению совершенно непричастен. Тем более, что это может легко подтвердить мой сын. Если он жив.

— Не имею привычки врать! — отчеканил я.

— Да я не обвиняю вас…

— Им занимается лучший маг-лекарь в этой области, — твёрдо сказал Сокол.

Ну а что? Мы своих специалистов не абы как подбираем. Только с серьёзными рекомендациями. Целый посёлок лечить, как-никак, да и принц германский с семьёй здесь постоянно.

— Но…

— Повторяю: лучший специалист во всём земельном владении. — отрезал Иван. — А размер владения, на минуточку, сопоставим с вашей Баварией, так что можете себе представить.