— Да императорам же! — толкнула её в бок Сэнго. — Или королям. Султанам каким-нибудь!

— Во-от, — кивнула Айко. — А Илья Алексеевич у нас — кто?

— Дядя герцог! — хором ответили дочери.

— Именно. Выводы?

Сэнго с Хотару сморщили лбы.

— Это может показаться… — начала старшая.

— … странным? — закончила младшая.

— Более чем! — отрубила Айко. — Тем более что Вильгельм Десятый — один из самых мнительных монархов. Пойдут пересуды. Всякие вопросы и подозрения.

Хотару продолжала усиленно думать, у неё чуть пар из ушей не валил от усердия:

— Мама! Но до этого времени мы же не скрывались?

— Не скрывались, — согласилась Айко. — Но мы ни разу не участвовали в мероприятиях такого уровня. А по протоколу такая охрана, как мы, Илье Алексеевичу не положена.

— Но мы всё равно пойдём? — уточнила Сэнго.

— Конечно, пойдём! — фыркнула Айко.

Ну правильно. Когда это лис останавливали какие-либо правила?

— А?.. — начала Хотару, но Айко её перебила:

— Пойдём, но ни одним звуком, ни одним движением, ни даже колыханием воздуха не обнаружим себя. Действовать будем, только если Илье Алексеевичу будет грозить реальная опасность.

— Ах, как бы мне не подвести всех! — воскликнула Хотару в порыве самобичевания.

— Именно поэтому, — поучительным тоном сказала мать, — завтра ты охраняешь не Илью Алексеевича, а Мидзуки.

— Как — Мидзуки⁈ — вытаращила глаза Хотару. — А Сэнго⁈

— Сэнго будет помогать мне. А ты проследишь, чтобы Мидзуки не выкинула какой-нибудь фокус. Она, безусловно, моя дочь и ваша сестра, но! — Айко приблизила лицо к своим дочерям и почти прошептала: — Она не давала клятв верности Илье Алексеевичу, а потому полного доверия у нас к ней нет. Ясно?

— Но…

— Не «но»! Заметь, что такое важное дело я поручаю тебе индивидуально. Это большое доверие, Хотару! Оправдай его.

Хотару тут же раздулась от важности и перестала препираться.

Так что сегодня меня сопровождали две невидимых и неслышимых лисы. И никто ничего не заметил.

НА ПРЕМИАЛЬНОГО ЗВЕРЯ

Утро выдалось ненастным. Без дождя, слава Богу, но тучки такие неприятные, и по низинам туман висит. Даже не туман, скорее, а морось мелкая. Но хорошему настроению Вильгельма Десятого это совершенно не мешало. В сопровождении восьми Пкфр-5 (так дойчи называли свои версии уменьшенного варианта шагохода, размерами напоминающего бидарский СМШ «Пелерина»), кайзер выдвинулся на указанные егерями позиции. Теперь главное, чтобы они ничего не напутали. Мы с князями (снова в защитных очках, между прочим) стояли «второй линей», позади кайзера и его телохранов. То ли помогали, то ли присматривали, а то ли дипломатию изображали — хрен этих аристократов пойми. Меня лично несколько волновал вопрос: что делать, если та рогатая монстра сквозь германский заслон на нас прорвётся?

Я покосился на германское охранение и решил, пока не поздно, вынести этот вопрос на общее обсуждение:

— А скажите-ка, братцы: коли сохатый сквозь дойчей проломится — чё делать будем? Валить его или как? Или лучше ветошью прикинуться, пущай он мимо нас в тайгу прёт?

Три весёлых князя, внимательно слушавшие меня, дружно повернулись в сторону кайзера и почесали в затылках. А я продолжал думать вслух (негромко, само собой):

— Однако ж, это получится — сорвалась охота? Или где? С другой стороны, ежели мы сами лося-то грохнем, это ж позор для кайзера? — все снова уставились на меня. — Или нет?

— А я и не знаю… — задумчиво протянул Иван. — Одно дело — азарт дружеской охоты. Вот ежели ты б тогда в Зверя перекинулся да на того лося кинулся — естественно, я бы постарался помочь! А тут… Хрен его знает, как царственный дядюшка на такой ход среагирует. Мнительный он больно. Да и вообще, — он кивнул на мини-«Тигры», — ты видел? Нет, ты видел, а?

— Панцер-кампф-рюстинг-пять, — меланхолично протянул Витгенштейн. — Несмотря на малые габариты, серьёзная машинка. Некоторым лёгким шагоходам даст прикурить. А если в группе, то даже среднему… — И всё это с выражением лютой хандры на лице

Ек-макарёк, надо с егошним настроением чего-то делать. Задолбал уже, ей-Богу! Дамочек наших натравить на балаболку, что ли?

Вдалеке зазвучали рожки егерей.

— Началось! — вскинулся Серго.

— Ага. — Я поднялся с бревна на котором сидел.

Если посмотреть на ситуацию отстранённо — и чего я нервничаю? Ну, обмишурится слегка главный дойч, мне-то что?

Сквозь дымку тумана был виден край мокрого леса, около которого стояла светло-серая фигура кайзера с его монструозным ружьём в окружении угловатых фигур охраняющих шагоходиков.

А мы-то чего здесь? Я снова невольно занервничал. В бумажке сопровождения было сказано: «оказывать содействие». И как?

И внезапно стало понятно — как.

Лес словно раздался в стороны, и в проломе показалась гигантская фигура зверя. Вот ей-Богу — как есть монстра! За то время, что нас учёные мурыжили, сохатый ещё вырос. Надо Фридриха с Кнопфелем поутихомирить, это ж не лось, это мать его, даже не слон получается… Рога таёжного исполина гордо равнялись на кроны росших на окраине опушки сосен.

— Ядрена колупайка!.. — восторженно протянул Серго. — Если дедушка увидит такого лося, он же…

Чего там случится с дедушкой, было пока непонятно, но события на кайзеровской охоте понеслись прям вскачь.

Рявкнул выстрел. Чудо-лось вострубил и, опустив голову, рогами снес двойку кинувшихся прикрывать кайзера телохранов.

— Вперёд! Убьют Фридрихова отца же! Кайзера убьют! — горя глазами (наконец-то), заорал Петя и бросился вперёд.

— Стоять! Ещё рано! Ты смотри давай! — схватил его за полу Иван.

— Чего смотреть? — выпучил глаза Витгенштейн.

— Я сказал — смотри! — отбрил его Сокол. — Смотри! Ну!

— Чего смотреть? Куда? — недовольно протарахтел Петя, но послушно уставился на происходящую метрах в ста от нас вакханалию.

По поляне метался огромадный лось, а мини-шагоходы бросались ему навстречу, словно собаки, загораживая своими телами немецкого государя. Получалось это у них, честно говоря, не очень. От каждого удара гигантских рогов то один, то второй панчер-чего-то-там-дальше летел метров пять, катился по пожухлой траве и тут же вскакивал. Надо отдать должное телохранителям, пока никто из них не стрелял — вроде как не пытался отнять добычу у сюзерена. Так, тушками для битья выступали. Только вот поднимались они всё медленнее и медленнее. И к лосю уже не бежали, а, скорее, ковыляли.

— Ваня-я… А он почти пробил сердце… — задумчиво протянул Витгенштейн.

— В смысле «почти пробил»? — повернулся к Петру Сокол.

— Там на сердце такая как бы броня образовалась. Вот в ней пуля и торчит, — так же непонятно продолжил Пётр.

— И-и-и? — подтолкнул под локоть Витгенштейна Серго.

— Не икай мне. Пусть Вильгельм повторит свой выстрел. Глядишь…

— Как это сделать? — Иван оглядел наше небольшое войско. — Серго, ты на холку. Ты, — он ткнул в меня, — ноги задние держишь. А ты показываешь — куда! — зыркнул он на Петра. — Максимально точно!

— Есть! — вытянулись мы.

— Исполнять! — лязгнул Иван.

— А ты? — оглянулся на него Пётр.

— Общее руководство, — хохотнул Сокол.

— С-с-сука!

— Не сука, а кобель, причём высокопородный! — крикнул нам в спины Сокол.

Мы с Багратионом приняли облик и бросились на монстра. Нет, положительно надо ограничить эти Кнопфелевские поилки. Это же просто невозможно! Доиграются они, вырастят такого зверя, про которого шуточки насчёт охоты с шагоходами перестанут быть шуточками! А ведь сохатый — это ещё не хищник! Я как представлю себе такого модернизированного волка… Да хрен с ним, с волком — стаю полёвок размером с крупную собаку — вот где ужас будет.

Пока эти всякие очень важные мысли в голове гонял, мы до лося и домчались. Я лапами его задние ноги приобнял, а там и Серго на хребет упал. Громадина покачнулась и, вострубив так, что в ушах защекотало, и упала на правый бок. И нифига он спокойно не лежал, между прочим! Храпел, фыркал, брыкался и извивался. Уж так мне его приложить хотелось — а терпел, краем глаза успевая наблюдать: около вставшего на колено Вильгельма Десятого стоял, орал и тыкал пальцем Витгенштейн. Кайзер вскинул свой шайтан-карамультук и выцеливал… С-сука, чего он там так возится долго, а⁈