Тут я подумал, что оченно эти усилия похожими на мои взаимоотношения с маман получаются. Ну — те, что по мальчишеству были. Только что я на фронты сбегал, а Фридрих — ко мне в вассалитет.

— Ну и чего задумался, Коршун? — спросил Иван, подпирая щёку кулаком. Перед нами на столе лежала копия (подлинник Фридрих, поди, в сейфе держит!) дивного приказа.

— Да вот, читаю… — Я и правда читал и никак не мог врубиться — чего государю-императору от нас было надо? — Много всего — а толком ничего. Вот это… вот, что это? «учесть все варианты помощи при приёме высоких гостей»? Какие, ядрёна колупайка, варианты? Встречу организовать? Охоту? Так это всё к егерям, они на таких делах собаку съели, устроят всё по высшему разряду. Или ещё… «оказать всемерную поддержку в ходе мероприятий». Чего это? Чего оказать? Кому? Кайзеру? Егерям? Фридриху?

— Нужное подчеркнуть, — хмыкнул Серго.

— Да, судя по предписанию, дипломатические вообще могут потребовать всего! — нервно откликнулся Петя. — Сказано же — «всемерную поддержку». Это жопа, господа! Я вообще предлагаю: заболеть. Мож, вирус какой. Да, мать твою! Какой «мож»? «Может быть»! Илья, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Это не я! — сразу категорически отмазался я. — Это всё ты просторечий нахватался, а на мою голову валишь. И вообще!

— Что «вообще»? — сварливо пробурчал Витгенштейн.

— Я вообще ни в чем не виноват! Это ж ты говоришь, не я!

— Да забэйте! — махнул Пете Серго. — Ты, Петя, в случаэ чэго говори, что ближе к народным истокам хочешь быть, понял, да? Мой дядя Георгий всэгда так говорит, когда крепкие словечки в речь вставляет.

— Это, господа, без сомнения очень ценный совет, — кисло подал голос Иван. — Но если серьёзно — есть у кого идеи, чего в принципе от нас хотят?

Тут мне пришла в голову гениальная в своей оригинальности мысль:

— А ты бы, Ваня, позвонил папеньке да и спросил, а? Чего мы догадками мучаемся?

Сокол вздохнул:

— Я звонил.

— Ну⁈ — оживились Серго с Петей разом.

— Секретарь ответил: личное общение покуда не рекомендовано.

— Значит, посмотреть хотят, как мы самостоятельно побарахтаемся, — скепсис из Пети так и пёр.

Тут я не выдержал и хлопнул по столу так, что все трое подпрыгнули:

— Хватит заранее труса праздновать! Сказали встретить — встретим! Мы к ним в германскую империю слетали — и ничего! А тут наша земля. Вообще — моя! Встретим!

— Коршун, как всегда — оптимист.

— Петя, ну правда, задолбал ты ныть!

Витгенштейн, надувшись, заткнулся. Вот что с человеком недовольство собой делает, а?

— Давайте так, — я поднялся и заходил по комнате. — Для тебя, Ваня, что в этой встрече самое главное?

— Достойно представить Российскую империю, наверное, — чуть подумав, ответил он.

— Для тебя, Серго?

Багратион хмыкнул.

— Нэ обижайтесь, но для меня в этом случае важнее всего будут друзья. Ситуация нэпонятная. Поэтому я постараюсь всех прикрыть. Особэнно Ивана. — И возразил тут же вскинувшемуся Соколу на непрозвучавшее возмущение: — Вдруг политичэская провокация будэт? А ты всё-таки вэликий князь.

Я не дал развернуться дискуссии, тут же спросив:

— Для тебя, Петя?

Витгенштейн закусил губу:

— Не ударить в грязь лицом, наверное. Всем нам.

— Ну а я обещал Фридриха перед его папашей прикрыть и семью его. Вот вам цели! Значит, от этого будем плясать. Теперь вот что. В Иркутск позвонили?

Все трое помотали головами — не успели ещё.

— Действительно, надо бы попросить наших красавиц хоть на пару дней прилететь, — поддержал меня Серго.

— И Эльзу с сыном — непременно. И Хагена.

— А училище? — озадаченно спросил Иван.

— На Харитонова пусть оставит. Три дня не задавят никого, да и каникулы пока. А мне свой независимый переводчик тут позарез нужен.

Звонки были совершены незамедлительно. От Хагена мы получили невозмутимое: «Яволь, буду ближайшим рейсом». От барышень сетования на то, как всё внезапно — германский император на подходе, а у них охотничьи шляпки не той системы! Или как там? Но быть обещались тем же рейсом — и не подвели! Все явились полным составом на следующее же утро — и Соня с Марией, и Дарья (со слегка округлившимся животом), и Серафима, и даже вечную домоседку-хозяюшку Марту уговорили (подозреваю, что на кайзера поглазеть).

Не смотря на царящее в усадьбе Фридриха волнение и масштабные приготовления, нам удалось провести приятный день и уютный дружеский вечер, не говоря уже о супружеской ночи — соскучился я по Серафиме — страсть! Единственное, чем была слегка омрачена эта ночь — довольно ощутимым землетрясением. Земля ворочалась так, что книги с полок начали падать и посуда в шкафах запрыгала, но мы тут недалеко от Байкала к этому привычные, потрясло да перестало. Хотя утром в приватном мужском кругу Серго высказал предположение, что сие землетрясение могло быть спровоцировано нами.

— В смысле — нами? — не понял Сокол.

— Да в прямом, — усмехнулся Багратион. — Не вдаваясь в подробности, смею предположить, что все мы вчера обрадовались встрече с жёнами, которых не видели несколько недель. Ну и…

— Энергетический выплеск! — пробормотал Петя и помчался куда-то — звонить нашим научным наблюдателям, наверное.

— Вы как хотите, — решительно встал Сокол, — а я пошёл к жене, пока мне и это не запретили.

— Час тэбе даём, — сказал Серго. — Потом я.

— А чего это такие лимиты? — возмутился Сокол.

— Совэсть имей, да? Нас так-то четверо. А к обэду кайзэр припылит.

— Справедливо. Тогда не буду терять времени, — Иван развернулся в сторону своей спальни, а Серго многозначительно посмотрел на меня:

— Спорим, еэсли будут падзэмные толчки, на Сокола сильнее всего трясти начнёт?

— Да тут к бабке не ходи, — усмехнулся я. И подумал: записать наш график, что ли? С данными сейсмостанции можно будет сравнить. Или ну его?

— Главное, девчонкам не говорить о таких эффектах.

— Точно, — согласился Серго. — Начнут стэсняться, всякую ерунду придумывать…

В общем, это были «побочные эффекты». А к обеду…

ИХНЕЕ КАЙЗЕРСТВО

К обеду… точнее, к полутора часам пополудни мы были «осчастливлены» видом шести (шести, япона мать её итить!) дирижаблей!

Ладно, два — это боевое сопровождение. Там пушек было столько, что непонятно — как они вообще летели, с таким-то оружейным весом?

Два — непосредственно дипломатические.

Но ещё-то два — это ж чистые грузовики. Один так вообще четырёхбаллонный! Я такой только на картинках видел. Которые для перевозки морских кораблей предназначены. Но тут-то они зачем?

Неловко покружив по окрестностям (может, большой воздушный порт искали?), дирижабли колонной выстроились к причальным мачтам. У Железгогорского рудника их было всего три, для швартовки грузовиков-рудовозов. И приличного порта для принятия столь высоких особ, как вы понимаете, не наблюдалось. Что, впрочем, совершенно не смутило прибывших.

Сам кайзер Великой Германской империи бодро выскочил из опустившейся люльки на пассажирскую разгрузочную площадку, в меру украшенную к его прибытию. Во всяком случае, рядом с флагом Российской империи был поднят германский — в знак приветствия. Ну и перила гирляндами полевых цветов украшены. Гирлянды плели железногорские детишки, организованные помощником Фридриха — а чего, не сложнее венков, поди. Даже проще. Нашлись в подсобных хозяйствах умельцы, которые слегка те цветочки маной обработали, чтоб сильно быстро не вяли — вот и славно вышло. С сибирским, тык сказать, колоритом.

Я всё стоял и раздумывал — не решит ли наш кайзер вдруг, что это не приёмно-погрузочная площадка, а будто мы сцену ради его приезда воздвигли? Не бросится ли речи толкать? Конфуз ведь выйдет.

Но кайзер, похоже, так был поглощён перспективой увидеть гигантского зверя, что мало обращал внимания на сторонние детали. Вот, к примеру, все мы четверо «семафоров» встречали его в специальных очках, сконструированных в артефактной лаборатории Новосибирского магического университета. Линзы в каждой оправе стояли индивидуально подобранные. Со стороны казалось, что свечения и нет. Меня лично радовало, что картинка по цветам не искажается, а то от тёмных очков у меня настроение становится хмурое.