— Дамы, господа, э-э-э, друзья. Я вам так скажу, если бы, не дай Бог, в том вурдалачьем набеге участвовала она…

— Мы не успели бы вас защитить. — закончила за него Айко. — Чёрная Пыль аз-Загалла чрезвычайно сильна. Чрезвычайно. И почему она всё ещё тут? Я не понимаю…

За дверью раздался смешок.

— Лисичка, на всякую силу найдётся другая. Ты же сама это уже поняла.

— Ты права, древний враг. Хотя нет. Не правильно. Ты больше не враг. Я не буду пытаться тебя убить, — абсолютно серьёзно ответила Айко запертой двери.

ДАЛ СЛОВО — ДЕРЖИСЬ

— А теперь к Прохоровым. Обещания надо выполнять. — С этими словами Пётр развернулся и направился в глубину коридора.

— А они кто, Прохоровы эти? — не утерпела, поспевая за ним, Сонечка.

— Нежить. Утопцы, — коротко ответил сразу всем Витгенштейн.

— Ой, мама! — пискнула, прижимаясь ко мне, Серафима. — А может не надо, а?

— Они хорошие, — успокаивающе приобнял её я.

— Хорошие? Ты не шутишь? — вытаращилась на меня Мария.

— Ни капельки, — кивнул я.

— Они действительно хорошие, — Витгенштейн шёл вперёд и отвечал короткими рублёными фразами. — Абсолютно законопослушные. Я потом поднял документы, — он посмотрел на нас с Серго. — Просто выпустить их опасно. Для них же. Не все русские подданные, понимаете, такие… — он покрутил в воздухе пальцами, — рассудительные. Некоторые сначала рубанут или магией шарахнут, а потом только спрашивают. Пусть уж эти бедолаги тут живут.

Он подошёл к последней двери в длинном коридоре. Постучал.

— Прохоровы, открывайте, к вам дядя добрый волк пришёл! — и улыбнулся усмешке Багратиона.

Дверь мгновенно распахнулась.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! Очень рады вас видеть… — начал было говорить открывший нам дверь хозяин, но потом увидел всю нашу делегацию. — Ох ты ж, Господи, сколько вас! Здравствуйте и вы, дамы и господа. Извините, фамимиев ваших не знаю. Только вот, с ихним сиятельством знаком, — он поклонился (впрочем, не только Багратиону, а всем сразу, угадывая в явившихся важных персон).

— А ещё я подарочек вам принёс! — Витгенштейн залез в свой казавшийся бездонным рюкзак и достал здоровенную, оплетённую лозой стеклянную бутыль. — Бери. С Байкала водичка.

Старик благоговейно принял бутыль.

— От угодили-то! С самого Байкала! Да так много!

— Ты же сам говорил, что силы теряешь, когда порог перешагиваешь, так? — спросил Витгенштейн.

Прохоров кивнул. А пальцы самого нежно гладили бутыль. У нас с такой любовью не кажный запойный бы бутылку беленькой гладил. Поди ж ты!

— Вот попьёте все дружно, да пойдём во двор, волка детям показывать. И не только.

— От спасибо, ваше сиятельство, вот спасибо! Всем спасибам спасибо! — Старик заторопился. — Мы это сейчас, быстренько. Мать! Ставь мерные стаканчики на стол. Живо, господа задерживаться не будут!

Пётр сказал ему в спину:

— Не волнуйтесь, мы вас во дворе подождём, — потом повернулся к нам: — Вот, в общем-то, и вся экскурсия. Пойдёмте, — а сам подмигнул мне исподтишка: — Развлечём детей?

Я кивнул:

— Почему бы нет?

Мы пошли к выходу.

— Понимаешь, с того пленного поляка столько сведений удалось вытащить…

— Петя, чего ты оправдываешься? Обещались же! Покажем нежити Зверей. Тут, почитай, волк есть, медведь, лисы опять же. Цельный зоопарк.

— Может, и эту баронессу жутенькую на просмотр потащите? — с некоторым раздражением спросил Сокол. Он вообще чего-то молчаливый сегодня, на удивление.

— А почему нет? Тож пусть развлечется, — миролюбиво ответил Петя. — Она, Ваня, если ты не догадался, сидит тут только по своей воле. Захоти она уйти…

— Да понял я уже! Не тупее некоторых.

У входа Витгенштейн сунул пачку бумаг дежурному казачку, затем повернулся и негромко, но довольно церемонно произнёс:

— Баронесса, мы приглашаем вас.

— Э-э, а она услышит? — спросила Соня.

— Поверь, она — услышит.

Мы вышли во двор. Поняв, кто сюда сейчас выйдет, наши дамы окутались ещё большим количеством щитов.

А нам надо?

А давай!

Даю!

Я набросил на себя ледяной щит.

Первой из двери на свет вышла Енрикета Марти. Девочка стояла, смотрела на небо и мечтательно улыбалась.

— Как давно я не видела небо… — она шагнула вперёд и легонько крутанулась на одной ножке. — Спасибо уже за это, ваше сиятельство!

Следом вышли Прохоровы.

А неслабая их толпа тут. Человек двадцать. «Утопцев» — мысленно поправился я. Видать, оченно любил свою жену при жизни глава семьи.

— Ну что, Серго. Твой выход. — Скомандовал Витгенштейн.

Багратион сделал пару шагов и подпрыгнул. А упал уже на четыре лапы. От он здоровенный, всё-таки!

Мы — больше!

Так медведи и в лесу поболее волков.

Всё-равно, мы…

Да я знаю, самые-самые!

Зверь удовлетворённо рыкнул и затих.

А Серго прошёлся по кругу и внезапно прыгнул к Прохоровым.

— Ам! Съем!

— Ой мамочки! — взвизгнула какая-то девочка, и половина детишек попрятались за отца.

— Не бойтесь! Это я так, показать. — Серго сел на задницу и словно собака обернул хвост вокруг ног.

— Здорово! Спасибо вам, ваше сиятельство! — поклонился Прохоров. — Им теперь на год впечатлений… Ну что, Лизка, повидала настоящего волка?

— Ага. Какой красивый! — Вперёд вытолкалась та малявка, что нам пленного поляка вытащила.

— А у меня для тебя кроха ещё подарочек найдётся, — улыбнулся Серго. Выглядело это, правда, жутковато, но девчонке, похоже, сегодня было море по колено.

— А какой, дядя Волк?

— Айко, не могли бы вы?..

— Конечно… — прокатились хрустальные колокольчки.

И рядом с утопцами возникли три многохвостые белоснежные лисы.

Теперь ахнули все. Даже наши дамы. Даже баронесса. Ну правда, одно слово — волшебные звери.

— Ой-ой! Красота-то какая! Это же лисички, да? Я ни при жизни, ни в книжках таких не видела… Ой, красотули какие! — первой отмерла мать семейства. И столько восторга было в её глазах, что похоже, даже если Айко и обиделась на Багратиона (а это вряд ли), то теперь-то точно оттаяла.

Лисы прошли по двору и медленно истаяли. А потом Айко проявилась в обличье девушки и, тонко улыбнувшись мне, повернулась к Прохоровым:

— А у меня, в свою очередь, есть ещё один подарок для вас.

Только я почему-то был уверен, что говорила она для вампирши.

— Илья Алексеевич? — Айко поклонилась мне. — Не могли бы вы?..

— Да пожалуйста, — ответил я.

И принял облик.

— Господи Иесусе! — отшатнулась назад баронесса. — Кто это? Кто вы? — она протянула руку ко мне.

— Урсус Маритимус. Полярный медведь. Правда, в природе они сильно меньше.

— Восхитительно! — баронесса захлопала в ладоши. — Ах. Как бы мне хотелось посмотреть на вас в битве! Но — увы! — мечты-мечты…

Спустя короткое время, завершив визиты и исполнив обещания, мы уже летели в сторону Железногорска.

— Ну и чего ты сегодня дуешься? — спросил Петя Ивана.

Сокол действительно дулся — максимально это словечко подходило к его нынешнему состоянию.

— Да придумали тоже… — Иван нахохлился, — из боевых единиц зоопарк устраивать.

— Скажи спасибо, — усмехнулся я, — что тебя не стали показательно просить глазами светить.

— Какими глазами? — вытаращился Сокол. — Да я уж когда…

— Ага. А мы вот сейчас. Решили доброе дело русским подданным сделать. Да, утопцам. Но они наши утопцы, Вань, тебе ли этого не понимать! К тому ж мы им обещались. Иль ты против того, что твои друзья слово держат?

Сокол маленько сдулся, но всё равно продолжал бухтеть:

— А баронесса? Ей тоже «слово»?

— А баронесса под руку удачно подвернулась. И потащили мы на двор её не зря. Ты видел, какие у неё глаза были⁈

— Э, правда! — захохотал Серго. — Я думал, ну ещё немного — и из орбит вывалятся!

— И вообще, — немного не в струю сообщил Петя, — подлетаем уже. Вон, речку видно.