С этой мыслью я взяла телефон и отправила сообщение Джонатану Оуксу:

Я принимаю предложение. С уважением, Мэгги.

Я, наверное, перечитала его раз десять, проверяя каждую букву, прежде чем нажать «отправить». А потом начала нервничать, ведь согласившись на новую должность, я теперь должна была за эту неделю предупредить всех своих текущих клиентов.

Ответ пришёл через несколько минут:

Отлично. Начнёте завтра. — Дж.

Следом пришло сообщение с адресом его фирмы. Я облегчённо выдохнула, увидев, что она находится недалеко от отеля Balfe. Значит, я смогу ездить тем же автобусом, что и Шей. Но тут же вернулось беспокойство — завтра? Это же не оставляло мне времени отработать положенное уведомление для моих клиентов.

Я уже хотела позвонить Джонатану и объяснить ситуацию, но потом передумала. Технически я могла начать новую работу и при этом закончить старые — просто выполнять уборки по вечерам. Получалась почти восьмидесятичасовая неделя, но я справлюсь. На сон и еду останется немного времени, зато всего на пару недель.

И двойная оплата. Может, хватит денег, чтобы вывезти детей на выходные — им бы это точно пошло на пользу. Особенно после визита к маме — уверена, у всех останутся смешанные чувства и переживания. Немного радости им не помешает.

Внизу послышались голоса — я сразу узнала голос Юджина. Похоже, они с Шеем завтракали. Кухня была в задней части дома, так что, возможно, я могла бы незаметно выскользнуть через парадную дверь. Юджин, вроде бы, относился ко мне тепло, но мало ли — может, ему не понравится, что я осталась на ночь. Вдруг сочтёт это неуважением.

Меня ещё смущала мысль о том, что он мог бы заподозрить, что мы с его сыном были близки. Я всегда стеснялась таких вещей, и была уверена, что родители чувствуют себя неловко, когда узнают о сексуальной жизни своих детей. Так же, как детям неприятно слышать о сексуальной жизни родителей, независимо от их возраста. Я сжалась при воспоминании о тех временах, когда у мамы появлялся новый парень, и мне приходилось включать наушники на полную, чтобы не слышать, что творилось у неё в спальне.

Отрешившись от воспоминания, я быстро оделась во вчерашнюю одежду. Аккуратно сложила футболку и штаны Шея, затем пробежалась в ванную, чтобы пописать и прополоскать рот ополаскивателем. Этого хватило бы до того момента, как я смогу добраться домой и почистить зубы.

Вернувшись в комнату Шея, я схватила свои вещи и тихо спустилась вниз.

— Я просто не хочу, чтобы тебя снова ранили, — донёсся голос Юджина из кухни, и я замерла. — Мэгги кажется милой, но Эмер тоже была милой. Я помню, как ты был подавлен после того расставания. Ты только недавно снова стал самим собой.

Неудивительно, что сравнение с Эмер мне не понравилось, особенно после того, как она нарушила доверие Шея, изменив ему. Мне хотелось, чтобы его отец понял: я не такая, я никогда не сделаю ничего подобного с тем, с кем буду вместе, и уж точно не с Шеем. Я чувствовала к нему слишком много и не хотела причинять ему боль.

Было также очевидно, что Юджин понял, что я осталась на ночь, и это тоже давило на меня. Почему я позволила себе уснуть? Это была глупая ошибка, и теперь я оказалась в ужасно неловкой ситуации.

Наступила тишина, и я представила, что Шей что-то объясняет отцу с помощью языка жестов.

— Слушай, будь осторожен, ладно? Мне нравится, что ты проводишь с ней время, но я не хочу, чтобы ты сразу рвался в серьёзные отношения. Просто действуй спокойно.

Теперь, когда Юджин знал о моём пребывании здесь, было бы невежливо ускользать, поэтому я стала спускаться по лестнице немного громче, чтобы меня услышали. Я только добралась до коридора, когда появился Шей. Сквозь дверной проём я увидела его отца у стойки, с чашкой кофе в руке.

— Доброе утро, Мэгги, — поприветствовал он с обычной приятной улыбкой. В его глазах мелькнула лёгкая настороженность, которой раньше не было. Я не виню его за беспокойство. Шей — его сын, и он имел полное право заботиться о том, кого тот впускает в своё сердце.

Хотя это казалось странным, ведь до этого Юджин был очень приветлив и поддерживал нашу дружбу. Чёрт, я знала, что оставаться на ночь было плохой идеей. Теперь казалось, что я пытаюсь «втиснуться» в его дом, хотя это далеко не так.

— Доброе утро, Юджин, — ответила я вежливо. С языка чуть не сорвалось объяснение, что моё ночное пребывание не было запланировано, но, наверное, это только усугубило бы неловкость.

Я взглянула на Шея:

— Мне нужно успеть домой переодеться перед работой. Увидимся в автобусе?

Он достал телефон и написал: — Не хочешь остаться на завтрак?

— О, нет. Всё в порядке. Я потом что-нибудь возьму.

Его глаза мелькали между моими, явно замечая мою неловкость, и он кивнул, провожая меня к двери. Я только вышла на улицу, когда обернулась: — Твой отец теперь ненавидит меня. Не стоило говорить ему, что я осталась. Я могла бы просто тихо ускользнуть.

— Похоже, ты слышала часть разговора.

— Да, и мне так стыдно. Он думает, что я могу причинить тебе боль, как Эмер.

Глаза Шея вспыхнули, когда он подошёл ближе, провёл рукой по моей щеке, а потом написал: — Ты совсем не такая, и он тебя не ненавидит. Он просто волновался, всегда так было. И мне разрешено пускать к себе людей на ночь. Ему это не мешает, честно.

— Правда? — прошептала я. — Я просто не хочу, чтобы он подумал, что я перехожу границы или пытаюсь «осесть» здесь.

Шей улыбнулся, но в его глазах мелькнуло лёгкое сожаление. Я поняла, что для нормального человека это не было бы проблемой. Оставаться на ночь — не значит, что я начну жить здесь. Но я была бездомной, и дом для меня — это редкость, что-то ценное. Когда у тебя есть место, ты не хочешь, чтобы кто-то вторгался в твоё пространство.

— Он так не думает, — наконец сказал Шей. — Обещаю.

Я выдохнула, всё ещё чувствуя себя обнажённой и слишком «видимой». — Надеюсь, ты прав.

— Я прав, — написал Шей, делая шаг ближе. — Мне чертовски понравилась прошлая ночь. — Его глаза снова загорелись, и я покраснела, вспоминая, как стояла на коленях перед ним, а потом мы уснули вместе.

— Мне тоже понравилось, — тихо сказала я, а затем сменила тему на менее возбуждающую. — Кстати, я приняла работу у Джонатана Оукса. Его офис близко к отелю Balfe, так что мы всё ещё можем ездить вместе на автобусе. Это же хорошо, да?

Шей улыбнулся и кивнул. Я удивилась, что он не волновался насчёт того, что мы больше не будем ездить вместе.

— Ладно, увидимся позже, — сказала я, прижимаясь к уголку его рта. Я уже хотела отойти, когда он схватил мою челюсть, притянул к себе и поцеловал гораздо менее сдержанно. Я задыхалась, отступая, в голове снова всплывали воспоминания о прошлой ночи. Сначала Шей рисовал меня в ванной, потом я делала ему приятно, и наконец, мы заснули вместе.

Вспоминая рисунок, я прошептала:

— Кстати, мне нужен этот эскиз. — Шей поднял бровь и улыбнулся. Я слегка толкнула его плечо: — Не для чего-то странного. Просто не хочу, чтобы кто-то случайно наткнулся на изображение меня.

— Никому его не покажу, — написал он в телефон. — Но понимаю. Принесу в автобус.

— Хорошо, — с облегчением сказала я, а затем поспешила домой переодеться к работе.

Позднее вечером я сидела в своей квартире, рассматривая эскиз, который Шей нарисовал. Он снова сумел передать меня так, что это было абсолютно завораживающе — я видела только себя. Я не видела маму, и это ощущалось как освобождение.

Первую половину дня я провела, в последний раз убирая пентхаусы Джонатана Оукса. Это было странно эмоционально. Я всегда считала пентхаусы одинокими и холодными, но это был конец целой эпохи. Я переходила к чему-то новому — что одновременно пугало и радовало.

Вторую половину дня я посвятила звонкам другим клиентам, сообщая им о своём уходе и договариваясь о том, чтобы уборка проходила по вечерам в течение следующих двух недель, а не днём. На удивление все отнеслись к этому с пониманием и поддержкой, хотя выражали сожаление, что я больше не буду убирать у них.