Посвящение

Особая благодарность Jezka Brash, Cindy Warschauer, Amanda Montgomery, Angie Reed, Jeanine Alexander Howley, Becky Zaman, Kaylin Molnar, Amanda White, Milica и Soňa Š — за вашу поддержку и вдохновение на Patreon во время работы над этой историей <3

Мы сидим и говорим,

тихо, с долгими паузами,

и я ощущаю поток,

который не имеет языка,

текущий под тихим небом

твоих глаз.

— Уильям Карлос Уильямс, « Патерсон »

Мэгги

Наверное, каждый, кто когда-либо жил в большом городе, хотя бы раз видел, как кто-то идёт по улице, рыдая навзрыд.

Я видела их часто — этих несчастных незнакомцев — когда смотрела в окно автобуса, на котором ездила на работу. Всегда задавалась вопросом: что же с ними случилось, раз они плачут прямо посреди улицы, с горем и усталостью, написанными на лицах? Мне хотелось спросить, что пошло не так, потому что я им сочувствовала… но по-настоящему поняла их только тогда, когда сама шла по улице в слезах.

Мне нужно было успеть привести себя в порядок до того, как я дойду до автобусной остановки — иначе он может заметить.

Тот мужчина, которого я видела каждый день. О котором слишком часто думала.

Он был незнакомцем, я не знала о нём ничего, кроме одного: он всегда смотрел на меня. И я не хотела, чтобы он увидел, как я реву из-за того, что начальница довела меня до слёз. Но именно так всё и было.

Обычно я могла терпеть грубость миссис Рейнольдс, пропуская мимо ушей её язвительные слова, но сегодня было иначе. Сегодня они задели меня.

Я зарабатывала уборкой домов — работа не из худших, и большинство клиентов мне нравились. Но только не она. Миссис Рейнольдс, казалось, имела всё: успешного мужа, троих здоровых детей и огромный дом на Шрусбери-роуд — в одном из самых дорогих районов Дублина.

И всё же ей, видимо, было жизненно необходимо усложнять жизнь женщине, которая поддерживала её дом в идеальной чистоте.

Этой женщиной была я — Мэгги Лидон, тридцати одного года, живущая одна в крошечной квартире-студии и совершенно не подходящая для глянцевых страниц, где постоянно мелькало лицо Сары Рейнольдс.

Я была никем. Тихой, неприметной женщиной, которая просто старалась выжить и не жаловалась на жизнь. Но для миссис Рейнольдс это не имело значения.

Так было не всегда. В первые недели она вела себя сдержанно, даже вежливо. Потом маска спала, и начались мелкие уколы. Формально — ничего личного: всё «по работе». Но ни один из моих других клиентов никогда не жаловался так, как она, и я быстро поняла, что дело не во мне.

Кто бы не занимался уборкой её дома, миссис Рейнольдс находила к чему придраться. Наверное, потому что… ей это просто нравилось.

Она придумывала поводы для критики — вроде пыли, которой не существовало, или того, что кончики туалетной бумаги я складывала недостаточно остро. Её раздражало даже, если я вернула диван на место, сдвинув его на миллиметр не так.

Со временем я научилась считать её придирки частью работы. Миссис Рейнольдс просто любила жаловаться, и я была уверена, что таким образом она получает какое-то странное облегчение. Я терпела. Потому что не всем везёт с начальством. К тому же видеть её мне приходилось только раз в неделю.

Раньше я работала в агентстве, но несколько лет назад ушла на фриланс. Это имело свои плюсы — я сама составляла расписание и не вкалывала за копейки, но теперь мне нужно было держаться за клиентов. Больше не было агентства, которое подыщет новую работу, если кто-то откажется от моих услуг.

А из всех клиентов миссис Рейнольдс была самой трудной. Обычно я умела сохранять спокойствие и выносить её придирки с каменным лицом. Но сегодняшний день был не таким. Сегодня я просто не выдержала.

Я стояла на коленях и чистила духовку, когда услышала, как она вернулась домой с детьми. У неё были десятилетние близнецы — Тайг и Бен, и семилетняя дочь по имени Марла. Я редко общалась с детьми — они, впрочем, и сами меня обычно не замечали, что меня вполне устраивало. Но сегодня я не постелила на пол достаточно бумажных полотенец, чтобы впитать коричневую жидкость, стекавшую из духовки во время чистки. Я не ожидала, что кто-то зайдёт на кухню, но один из близнецов появился и наступил прямо в эту жижу.

Да, мерзкое выражение, но как ещё это назвать?

Мальчик был в спортивной форме — после школы у него была тренировка, и на носке его белого регбийного бутса осталось коричневое пятно.

— Фу! Что это? — спросил он, с отвращением поднимая ногу, чтобы рассмотреть её.

— О, Боже. Мне так жаль, — сказала я и поморщилась, услышав цокот каблуков миссис Рейнольдс, направлявшейся на кухню.

— Мэгги, — перебила она, входя. — Что ты сделала с новыми бутсами Тайга?

Я поспешно схватила кухонное полотенце и начала вытирать пол. — Прошу прощения. Я не заметила, как мальчик зашёл. Если он снимет обувь, я могу бросить её в стиральную машину — будет как новая.

Миссис Рейнольдс поджала губы, её ухоженное лицо омрачилось гримасой. Ухоженность, впрочем, была результатом частых визитов в косметическую клинику, хотя всё выглядело настолько естественно, что не сразу догадаешься, что её молодое сияние не от природы.

— Нет, только не стиральная машина. Она их испортит. Тебе придётся отмывать вручную. Тайг, сними ботинки и отдай их Мэгги. Мэгги, пожалуйста, извинись перед моим сыном за то, что испортила его обувь этой грязной жижей, что ты оставила на полу. Я думала, что плачу тебе за то, чтобы дом был чистым, а не наоборот.

Я уставилась на неё, медленно приподняв брови. — Я сейчас как раз чищу духовку. Планировала вымыть пол, когда закончу. Не думаю, что оставила бы всё в таком виде.

— Не верю, что ты пытаешься оправдаться, — фыркнула миссис Рейнольдс. — Хорошо ещё, что Тайг не поскользнулся и не разбил себе голову в этом жире. Стоит ли мне вычесть это из твоей платы? А теперь немедленно извинись перед ним.

У меня внутри всё перевернулось, и вдруг поднялась волна упрямства. Она пыталась унизить меня, да ещё при сыне. И хотя я стояла на коленях, унижаться я не собиралась. Гордости во мне ещё хватало, чтобы держать голову высоко, даже в таком положении.

— Я уже извинилась перед Тайгом, до того как вы вошли, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Извинись ещё раз.

Во мне вспыхнуло новое упрямство. — Нет. Вы слишком всё раздуваете.

У неё дёрнулся уголок глаза. — Прошу прощения?

— Мам, всё в порядке, — вмешался Тайг, почувствовав напряжение, но она тут же его оборвала:

— Сними обувь и сходи за другой парой из шкафа.

— Хорошо, — вздохнул мальчик, снимая бутсы и уходя.

Миссис Рейнольдс снова повернулась ко мне, сузив глаза. Я заметила во взгляде злобную искру, когда она скрестила руки.

— Ты ведь понимаешь, что я могу уволить тебя во всех домах, которые ты убираешь в этом районе, всего несколькими звонками?

Её слова больно задели — в животе закололо от страха. Я не сомневалась, что она способна исполнить угрозу. Это была одна из причин, почему я всё ещё у неё работала: страх попасть в чёрный список, если уйду. Уборка домов — мой единственный источник дохода, а миссис Рейнольдс имела влияние. Как я уже говорила, я больше не работала через агентство, и мне нужно было держать клиентов довольными. Так что, хотя я и терпеть её не могла, приходилось выносить этот бред. Разозлить её — значит остаться без работы. Тем более, что образования у меня немного, а опыт только в уборке. Не лучший кандидат для найма, будем честны. И на минималку я не могла вернуться — ею я не покрыла бы даже аренду.

— Послушайте, — сдалась я, — если вы хотите, чтобы я извинилась перед Тайгом ещё раз, я это сделаю.