Мой отец похитил мою свободу еще до того, как я узнала, что она у меня есть, обернув мою клетку шелком и назвав это защитой. Эрик похитил мое тело, но каким-то образом освободил мою душу.

— Ты уверена? — При этом вопросе его голос срывается. — Потому что, если речь идет о прекращении войны...

— К черту войну. — Горячность в моем голосе удивляет нас обоих. — Я имею в виду, да, если наш брак положит конец кровопролитию, это замечательно. Но Эрик... — Я соскальзываю со стула и опускаюсь на колени рядом с ним на деревянный пол. — Я бы вышла за тебя замуж, даже если бы из-за этого началось еще десять войн.

Он всматривается в мое лицо, словно ищет трещины в моей решимости. — Твой отец никогда этого не примет. Петровы...

— Пусть они придут. — Слова звучат убежденно. Когда я стала таким человеком? Этой женщиной, которая предпочла любовь безопасности, страсть покою? — Я устала от того, что другие люди решают мою судьбу. Я выбираю тебя.

Руки Эрика дрожат, когда он надевает кольцо мне на палец. Изумруд отражает свет свечи, отбрасывая зеленые блики на стены.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Затем он целует меня, нежно и благоговейно, словно скрепляя священный обет. Когда мы отрываемся друг от друга, он прижимается своим лбом к моему.

— Миссис Иванова, — бормочет он, подбирая слова.

— Пока нет. — Я улыбаюсь сквозь слезы. — Но скоро.

Вокруг нас мерцают свечи, и впервые в жизни я нахожусь именно там, где мое место.

Эрик

Кафе расположено в самом центре города, его стеклянные окна обеспечивают полный обзор улицы. Идеально. Никаких потайных уголков, никаких теней, где может размножаться насилие. Только лампы дневного света и обыденный гул мирных жителей, занятых своей жизнью.

Я прихожу первым, занимая позицию за столиком, откуда хорошо видны все выходы. Виктор стоит у входа, его внушительная фигура в сшитом на заказ черном костюме внушает доверие. Ducati и McLaren сияют на парковке — оба приведены в первозданное состояние. Покраска машины обошлась мне в пятнадцать тысяч, но некоторые жесты требуют совершенства.

Игорь Лебедев появляется с опозданием на пять минут в сопровождении единственного охранника, который выглядит так, словно жмет маленькие машинки лежа ради развлечения. Глаза старика обводят кафе, прежде чем останавливаются на мне. Его лицо ничего не выражает, но я улавливаю небольшую паузу, когда он замечает свой автомобиль через окно.

— Иванов. — Игорь садится в кресло напротив меня, его охранник занимает позицию у стены.

— Лебедев. — Я указываю в сторону парковки. — Твоя собственность. Покраска была необходима после... Осложнений.

Губы Игоря подергиваются. Не совсем улыбка. — Ты мог оставить их себе. Военные трофеи.

— Я здесь не для того, чтобы красть у тебя. — Я откидываюсь назад, держа руки на столе на виду. — Я здесь, чтобы предложить союз.

Слова повисают между нами, как заряженное оружие. Игорь слегка настораживается.

— Союз. — В голосе Игоря нет никаких эмоций. — После того, как ты украл мою дочь.

— Я спас твою дочь от брака, который разрушил бы ее. — Слова выходят жестче, чем я намеревался. — Петров посадил бы ее в клетку, сломил бы ее дух, превратил в красивое украшение своей империи.

— А что бы ты с ней сделал?

— Берег ее. Защищал ее. Дал ей свободу быть такой, какая она есть. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Я женюсь на ней. С твоего благословения.

Игорь откидывается на спинку стула, изучая меня, как головоломку, которую он не может разгадать. Кафе вокруг нас продолжает работать в своем обычном ритме — перемалывается кофе, текут разговоры, совершенно не обращая внимания на то, что два криминальных авторитета ведут переговоры за чашкой латте.

— Тебе нужно мое благословение на брак с Катариной. — Его тон предполагает, что я только что попросил его почку. — В обмен на что?

— Союз между нашими семьями. Твои связи в Восточной Европе в сочетании с нашей местной инфраструктурой здесь. Общие территории, общая прибыль. — Я делаю паузу. — И общая защита от Петровых, когда они поймут, что их золотого мальчика исключили из сделки.

— Петровым нелегко будет простить это оскорбление.

— Тогда мы справимся с ними вместе.

Пальцы Игоря барабанят по столу. Знак, который я помню по старым переговорам, — он обдумывает все варианты, взвешивает выгоду и гордыню.

— Почему? — Единственное слово прорывается сквозь окружающий шум кафе. — Зачем рисковать всем ради одной женщины? Ты мог бы заполучить любую женщину, какую захочешь. Почему моя дочь?

Вопрос, которого я боялся. В этом мире признаться в любви — все равно что подставить горло волкам. Но союзы требуют честности, даже когда она кровоточит.

— Потому что я люблю ее. — Слова кажутся мне чужими на вкус. — И она любит меня.

Брови Игоря слегка приподнимаются. Он не ожидал такого уровня честности.

— Любовь. — Он проверяет слово на прочность, как будто это новое оружие. — Опасная основа для принятия деловых решений.

— Может быть. Но это правда. — Я наклоняюсь вперед, нарушая осторожную дистанцию, которую обычно сохраняю. — Твоя дочь заслуживает лучшего, чем Антон мог бы дать ей. Он рассматривал ее как приобретение, трофей для показа. Я вижу ее блеск, ее огонь, ее силу.

— И ты думаешь, что сможешь обеспечить ей лучшую жизнь?

— Я знаю, что смогу. Катарина никогда не окажется со мной в клетке. Ее жизнь остается за ней. Ее выбор остается за ней. Я хочу защищать ее, а не контролировать.

Игорь обдумывает это, его обветренные руки все еще лежат на столе. — И какие выгоды для бизнеса?

Теперь мы на знакомой земле. — Союз между семьями Лебедевых и Ивановых дает тебе доступ к большей территории, большим связям и большей власти, чем Петровы могли бы тебе когда-либо предложить. Есть ли у тебя сети в Восточной Европе, которые интегрируются с нашей инфраструктурой? Мы бы контролировали все, от доков до цифровых магистралей.

— Петровы владеют важными судоходными маршрутами.

— Мы владеем портами, в которые они отправляют грузы. — Я стучу по столу один раз. — Один опыт вашей дочери в области кибербезопасности стоит больше, чем вся операция Антона. С технологией Катарины, защищающей наши сети, мы были бы неприкасаемы.

Охранник Игоря слегка меняет позу, придвигаясь ближе, чтобы лучше слышать. Этот разговор выходит за рамки простых переговоров.

— Ты просишь меня доверить тебе счастье моей дочери. — В голосе Игоря слышна десятилетиями выученная осторожность. — И ты просишь меня доверить тебе будущее моей семьи.

— Да. Потому что со мной обоим будет безопаснее, чем без меня.

Между нами повисает тишина, наполненная тяжестью выбора, который изменит оба наших мира.

Молчание Игоря длится еще тридцать секунд. Я наблюдаю за его лицом, читая расчеты в этих холодных глазах. Наконец, он заговаривает.

— У меня есть условия.

— Я слушаю.

— Первое — Катарина сохраняет свою компанию. Полная собственность, полный контроль. Никакого вмешательства со стороны вас или вашей семьи.

— Согласен.

— Во-вторых, любые ваши общие дети будут знать обе стороны своего наследия. Они поймут, что они Лебедевы не меньше, чем Ивановы.

Справедливое требование. — Согласен.

Пальцы Игоря снова барабанят по столу. — В-третьих, я хочу занять место за столом вашей семьи. Не как подчиненный, а как равноправный партнер в этом альянсе. Важные решения обсуждаются со мной.

Этот вопрос требует большего обдумывания. Николаю не понравится делиться властью, но стратегические преимущества перевешивают сложности. — Мне нужно будет обсудить это с моим братом.

Его челюсти сжимаются, но он кивает. — В-четвертых... — Игорь слегка наклоняется вперед. — Если ты когда-нибудь предашь мое доверие, я прикончу тебя. Медленно. Союз или не союз.

Угроза имеет неподдельный вес. — Меньшего я и не ожидал.

— И наконец... — губы Игоря почти изгибаются в улыбке, напоминающей одобрение. — Свадьба состоится на нейтральной территории. Где-нибудь, где обе семьи смогут присутствовать без кровопролития.