— Подожди. — Я упираюсь ногами, вынуждая Эрика остановиться.

Выражение его лица становится жестче. — У нас нет времени на...

— Это не случайно, — говорю я, прямо встречая его взгляд. — Я видела эту подпись раньше. Это особый тип взлома систем.

Глаза Эрика сужаются, его челюсть напрягается, пока он переваривает мои слова. Я наблюдаю, как конфликт отражается на его лице — профессиональный солдат сравнивает мой опыт со своей подготовкой и протоколами. Его рука инстинктивно тянется к оружию, но его глаза остаются прикованными к моим, оценивая, просчитывая.

— Объясни, — наконец произносит он напряженным от сдержанности голосом.

— Схема сбоев. Время между сбоями систем. Это методично. — Я понижаю голос. — Кто-то создает полное отключение электроэнергии, чтобы замаскировать свое приближение. Они используют протокол Blackwater — это специализированный метод проникновения.

Что-то меняется в выражении лица Эрика. Конфликт не исчезает, но превращается в нечто более сложное. Он взвешивает мою ценность как актива и риск довериться мне.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает он угрожающе тихим голосом.

Я делаю глубокий вдох и встречаю пристальный взгляд Эрика. — Я могу помочь, — говорю я, полностью осознавая, о чем прошу — о доступе к системам, которые были запрещены для меня с того момента, как меня сюда доставили. — Это сложное нарушение. Я видела это раньше.

Челюсть Эрика напрягается, мышцы на ней напрягаются, пока он взвешивает свои варианты. Я задерживаю дыхание, пока он обдумывает мое предложение — профессионал службы безопасности, сражающийся с мужчиной, который делил со мной постель, его прошлое и он настоящий.

Проходят долгие секунды, прежде чем он резко кивает. — Служба безопасности. Сейчас.

Что-то изменилось между нами с этими тремя словами — новый уровень доверия, которого никто из нас не ожидал. Воздух кажется другим, заряженным чем-то помимо окружающей нас опасности.

— Если ты играешь со мной... — начинает он низким, предупреждающим голосом.

Я немедленно прерываю его. — Я не собираюсь. Это мой опыт, Эрик. Позволь мне помочь тебе. — Мои слова звучат твердо и уверенно. Это моя территория, а не его.

Он ведет меня по ряду коридоров, в которые мне раньше никогда не разрешали заходить. Когда дверь офиса службы безопасности открывается, мне кажется, что я попадаю в запретный храм — все технологии, в которых мне было отказано в течение нескольких недель, выложены передо мной. Множество экранов вдоль стен, на заднем плане гудят серверы, и, что самое главное, на главном пульте есть клавиатура.

Мои пальцы зависают над клавишами, на мгновение меня охватывает нерешительность. Возможно, это мой шанс — отправить сообщение, предупредить кого-нибудь, сбежать. Никто не разберется в этих системах лучше меня.

Но я смотрю на Эрика и вижу в его глазах доверие, которое стоило ему так многого. Уязвимость, скрывающаяся за внешностью солдата.

Я начинаю печатать, и знакомое щелканье клавиш под моими пальцами напоминает возвращение домой. — Они используют сложную многослойную атаку, — объясняю я, руки летают по клавиатуре. — Видишь, как они создали каскадные сбои, чтобы замаскировать фактическую точку взлома? Классический способ сбить с толку.

Эрик стоит на страже позади меня. Его присутствие придаёт мне уверенности. Каким-то образом его близость заставляет меня работать быстрее, лучше — как будто его уверенность во мне открыла что-то новое.

Затем я вижу это — знакомые строки кода, прокручивающиеся по экрану диагностики.

— Это невозможно, — шепчу я, пальцы застывают на клавишах.

— В чем дело? — Голос Эрика у моего уха, его теплое дыхание на моей шее.

— Они используют модифицированную версию моего протокола шифрования — то, что я разработала. Кто-то украл мою работу. — Осознание поражает меня, как физический удар. Мое творение, моя интеллектуальная собственность обернулась против нас.

Нарушение ощущается как личное, разжигающее решимость, которая сжигает все оставшиеся колебания. Человек, стоящий за этим нападением, только что сделал его личным.

Офис службы безопасности едва ли вместителен для одного человека, не говоря уже о двоих. Эрик стоит позади меня, так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела. Близость мешает сосредоточиться на коде, танцующем по экрану, особенно учитывая важность того, что происходит вокруг нас.

Я яростно печатаю, следуя цифровым следам того, кто украл мою работу. Эрик наклоняется вперед, чтобы изучить схему вторжения, его широкая грудь прижимается к моей спине. Его твердая стена должна казаться угрожающей, но вместо этого она успокаивает меня.

— Вот, — говорит он низким голосом мне на ухо. Его рука накрывает мою на мышке, направляя курсор к подозрительной последовательности. — Это то, что ты имела в виду?

Меня удивляет, что Эрик распознал подозрительный код, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это то, как моя кожа покрывается мурашками от его прикосновения. Я киваю, с трудом сглатывая. — Да. Это подпись. Как ты ее идентифицировал? — Его рука задерживается на моей на мгновение дольше, чем необходимо, прежде чем убрать ее.

— Мой брат — крутой хакер. Ты узнаешь пару трюков, когда он постоянно говорит о python и javascript.

В этом есть смысл, но Эрик никогда не казался мне парнем, который слишком много возился с компьютерами. Я заставляю себя сосредоточиться на разрыве, а не на мужчине позади меня, но это почти невозможно. Его близость опьяняет, отвлекает, я не могу себе этого позволить, но, кажется, не могу сопротивляться. Каждый раз, когда он шевелится, каждый вдох на моей шее разделяет мое внимание между кризисом и сводящим с ума осознанием его присутствия.

— Мне нужно, чтобы ты внедрил эту контрмеру, — говорю я, мои пальцы летают по клавиатуре быстрее, чем когда-либо, даже во время моих самых интенсивных занятий программированием. Код льется из меня рекой, несмотря на давление.

Я отрываю взгляд от экрана, ожидая увидеть, что Эрик изучает монитор. Вместо этого его глаза прикованы к моему лицу. В его взгляде что-то есть — восхищение? Доверие? Что бы это ни было, оно поглощает меня, как лесной пожар.

— Сейчас! — Командую я, завершая последнюю последовательность действий.

Без колебаний Эрик протягивает руку мимо меня, чтобы выполнить программу. Наши плечи соприкасаются, пока мы наблюдаем за реакцией систем. Одна за другой красные сигнальные лампочки загораются зеленым. Брешь устранена.

Мы смотрим на экран с общим недоверием, когда все возвращается в онлайн-режим. Победа кажется странно интимной — мы добились ее вместе, несмотря на невероятные шансы. Связь, которой никто из нас не ожидал.

— Мы сделали это, — выдыхаю я, поворачиваясь к нему.

Его лицо находится в нескольких дюймах от моего, эти темные глаза захватывают мои. — Ты сделала это, — мягко поправляет он, в его голосе слышна гордость.

Мое сердце бешено колотится, и я больше не могу винить в этом адреналин от разрыва.

Адреналин, который помогал мне сосредоточиться во время прорыва, внезапно испарился, оставив меня опустошенной и дрожащей. Я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться на ногах.

— Эй, я держу тебя, — бормочет Эрик, обхватывая меня сзади сильными руками. Он мягко разворачивает меня в кресле, пока я не оказываюсь лицом к нему, затем прижимает к своей груди.

Я таю в его объятиях, удивленная тем, насколько естественно чувствовать себя в его объятиях. Его сердцебиение сильно бьется у меня под ухом, его тепло окутывает меня, как щит от всего мира. Легкая дрожь в моем теле начинает утихать, когда он медленно проводит рукой вверх и вниз по моему позвоночнику.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то работал так быстро, — бормочет он мне в волосы, его теплое дыхание касается кожи головы.

Я прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая его аромат — сандаловое дерево и что-то, присущее только ему. — Никто никогда мне так не доверял, — тихо признаюсь я. — Не с чем-то настолько важным.