Мне повезло, что тренировки проходят в команде, иначе я летал бы тут грушей для битья. Никчёмный, ни на что не способный. Как бы оправдывался?

Мой дар всё ещё оставался моим слабым местом. Я очень, очень сильно надеялся, что не только людская злость питает мою силу. Потому что иначе… Да тогда мне конец! Даже не знаю, как буду извращаться в таком случае.

Парни бесились в бессильной злобе. Да, не я цель их эмоций, но они искренне, всепоглощающе ненавидели учителей и тренировки. Этого хватало с лихвой, чтобы по моему телу струилась халявная энергия.

Тренировки, кстати, проводились без артефактов, поскольку у моих компаньонов их банально нет и не предвидится. Это, честно говоря, усложняло мне жизнь. Потому что «Венец Феникса» имба. Я такие вещи могу с ним делать… Без него тело и мысли будто ватные.

— Концентрируйтесь, бездари! — проревел из тумана голос одного из «волкодавов». — В Разломе вас уже сожрали бы и высрали!

Тени рванулись в атаку.

Все смешалось. Я отпрыгнул от колонны, едва увернувшись от чудовищно быстрого броска «вепря» — Плетнёва. Но Славе повезло меньше. Теневая тварь с шипастым наручем рванула его по дуге. Удар пришелся по ребрам. Послышался мерзкий хруст. Курсант согнулся пополам с тихим стоном и рухнул.

— Слава! — завопил Дима, пытаясь кинуться на помощь, и тут же получил удар «лапой» по ноге. Его колено неестественно выгнулось, и он свалился с воплем боли.

Меня окружили. Две тени огромных то ли псов, то ли волков, и «вепрь». Я отступал, парируя удары наручей защищенными предплечьями. Но вся эта защита мало помогала, на самом-то деле. Потому что даже со своим обезболиванием я ощущал то, как напрягаются мышцы на грани возможностей, а кости готовы треснуть.

Мысли текли с ледяной четкостью, хоть и в разы хуже, чем с Венцом. Но я не поддавался панике, как мои временные соратники.

Их трое. Координация не идеальна. Не знаю, специально ли они так делают, может, имитируют поведение монстров. А может, сами люди ещё не сработались. Волкодавы перекрывали отход, Плетнёв-вепрь давил в лоб. Дима выбыл. Слава выбыл. Цель — продержаться. Сколько там осталось…

Шипастый наруч «вепря» пробил мою защиту и вонзился мне в бок. Неглубоко, но с жестокой точностью. Неприятное онемение пронзило часть тела. Я захрипел, отлетая к стене. Теплая кровь тут же растеклась по одежде. На дорогих костюмах можно было разориться, потому я опять стал покупать одноразовые тряпичные. Защиты ноль, но зато и не жалко.

— Ты уже мертв! — рявкнул надо мной Плетнёв, его голос глухо звучал из-за мерцающей морды вепря. — В реальности твои кишки уже наматывались бы на эти шипы!

В этот момент к нам подошел магистр-медик. Без слов он влил в меня, а затем в стонущих Диму и Славу, по глотку мерзкого, терпкого зелья. Эффект был мгновенным и противоестественным: плоть на боку зазудела и стянулась, будто на него наложили невидимые швы. Кость в колене Димы медик быстро вправил с болезненным вскриком пациента. Слава перестал хрипеть, как раненый зверь, отхаркивая кровь. В глазах парней перемешались боль, паника и унижение.

Мы стояли, трое выживших. Я сосредоточен, мои напарники тяжело дышат, адреналин в них ещё не выветрился до конца. «Хищники» отошли, с них спали иллюзии, обнажив потные, серьезные лица магов высшего класса. Никакого одобрения. Только холодная оценка.

— Думаете, перебор? — спокойно спросил Плетнёв, вытирая кровь с наруча. — В Разломе нет понятия «перебор». Там есть «сожрали» и «не сожрали». Вы даже близко не дотягиваете до «не сожрали». Вы — аппетитная, пахнущая страхом закуска.

Дима с ненавистью смотрел в пол. Слава дрожал. Я же внимал, пересиливая рвущиеся изнутри оправдания и упрёки. Потому что никак не мог понять, как в принципе можно на одной естественной магии пройти это испытание достойно.

— Завтра в шесть утра, — бросил один из «волкодавов», уже поворачиваясь к выходу. — Кто опоздает — считайте, что вас уже нет в живых.

Когда они ушли, в цехе воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием.

— Я больше не могу, — прошептал Слава, и в его голосе не было уже злости, только пустота. Он осел на пол и заскулил.

Да ёлки-палки, неужели ещё минус один⁈ Так дело не пойдёт.

— Вам ведь служба обязательна, — заметил я. — Хочешь, не хочешь, но надо терпеть и учиться. Чем лучше себя покажете, тем раньше накопите на артефакты. А это совсем иной уровень силы.

Меня пробрало от нахлынувшей энергии — это Дима с ненавистью зыркнул на меня, на их фоне слишком мелкого и щуплого. Они знали, что я аристократ, и поначалу думали покрасоваться, но всё вышло наоборот. В их кругу не было одарённых, и сейчас они постигали разницу умений первокурсника магической академии против пяти лет военной академии для простолюдинов-магов.

— Можешь ненавидеть меня сколько влезет, — хмыкнул я. — Но если хочешь выжить — терпи. Говорю тебе, артефакт может поднять ранг почти на единицу. Не звезду, — с нажимом сказал я. — Если он твоей стихии.

Оба парня неофиты второй звезды и очень гордились этим. Я же не стал говорить о своём ранге. Зачем? Чтобы они ощутили свою ущербность на моём фоне? Так и без того чувствуют каждой клеткой тела, на практике причём.

— Вот и поделился бы, — буркнул Дима. Слава продолжал сидеть на бетоном полу и причитать. — Раз богатый такой.

— У меня артефакты моей стихии, огня, — покачал я головой. — Вам они ничего не дадут, а Славке, так и навредить могут.

Тот был магом воды, а Дима — электричества. Честно, мне самому было жаль парней. Насколько же у них плохое образование… Потому что я уже видел второзвёздочных неофитов, как простолюдинов, так и дворян с аристократами в магической академии. Это небо и земля по сравнению с ними.

Спорить парни не собирались, что разумно с их стороны. Они были целеустремлёнными, особенно в этом плане Дима выделялся. Я даже задумывался, не стоит ли передать ему мою технику медитации, но что-то останавливало. Как запрет Холодова, так и осознание, что парень может сгореть заживо, если она ему не подойдёт. Тем более, его всё равно обучат во время службы, скорее всего. Нечего мне лезть поперёк естественного хода вещей.

И всё же, скорее всего, завтра нас будет только двое.

Алексей Митрофанович позвонил позже, чем через неделю. Мы сами смогли выбраться к нему только на следующий день. Рассказывать о результате он по телефону не хотел, чем только усилил нашу заинтересованность.

Сам мастер, встретивший нас, выглядел соответственно. Мужчина был более хмурым, чем обычно.

— Алексей, Аркадий, — кивнул он, его голос был ровным, без эмоций. — Проходите. Результаты готовы.

Мы последовали за ним к металлическому столу, где под яркой лампой лежали знакомые пробирки и несколько листов с результатами спектрального анализа — распечатки, отражающие сложные графики и молекулярные модели.

— Как я и предполагал, краска в основном — массовая синтетика, — он указал на три графика. — Ничего примечательного. Однако, — его палец переместился к четвёртому образцу, — здесь присутствуют микроскопические включения. «Огненный шпат». Слабый, почти бесполезный с точки зрения современной магической науки проводник маны.

Аркадий Петрович нахмурился.

— Только в одном образце из четырёх? То есть, другие — обычные татуировки?

— Нет, — мастер ответил быстро и уверенно. — Скорее, это случайность попадания. Есть у меня одна догадка. Позволите?

Он показал на то самое кресло, куда я тут же уселся. На этот раз Алексей Митрофанович использовал не лупу, а устройство, похожее на экшен-камеру. Он подключил её к компьютеру, который находился в углу помещения. Мы немного подождали в напряжённой тишине, а потом тату-мастер повернулся к нам и пригласил посмотреть на экран.

Там был крупным планом изображён кусочек моей татуировки. Потом сменилась цветовая палитра и я увидел словно бирюзовое напыление на красном фоне. Оно шло полоской там, где до этого была линия татуировки.