— В поместье матери? — его голос не изменил тона, но в нём появилась та самая, опасная стальная нить. — Интересный выбор. Аркадий Петрович, я полагаю, будет присматривать за тобой?

— Разумеется, — поспешно ответил я.

Еще одна пауза, более долгая и выразительная. Он взвешивал, обдумывал. Я почти физически чувствовал, как его аналитический ум перебирает варианты, причины, возможные последствия моего неповиновения. Но он не кричал, не приказывал, потому мне уже стало немного легче, хоть волнение ещё и не прошло.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и это «хорошо» прозвучало не как согласие, а как отсрочка приговора. Что-то вроде «потом поговорим», которое как раз не сулило ничего хорошего. — Уладь свои дела. Но помни, — его голос стал тише, но от этого только весомее, — я жду тебя дома, сын.

Связь прервалась. Я опустил руку со смартфоном, глядя, как солнце окончательно садится за крыши, окрашивая небо в багровые тона. Победа вдруг показалась эфемерной, а теплый летний вечер — полным скрытых угроз. Будто не было радостного вечера несколько минут назад, будто всё тлен.

Хотя его последние слова о том, что он ждёт меня дома, и прозвучали довольно тепло, я в них не верил. Да и не хотел возвращаться, на самом-то деле. Козлов стал мне родным городом, а поместье матери — домом. Здание в Туле, где прежде жил Алексей, в воспоминаниях представало в чёрно-белых тонах.

— Алексей, всё в порядке? — окликнула меня Ксения, подходя ближе. Её глаза были полны вопроса.

— Да, — я заставил себя улыбнуться, пряча телефон в карман. — Всё в порядке. Просто отец. Напоминает, что у всех есть свой дом.

Её взгляд погрустнел. Мы прекрасно понимали, что доживаем последние деньки вместе. С Ксенией я расстанусь на днях, уехав в Козлов. С Васей буду видеться ещё в нашем родном городе, так как он решил уйти от отца, не вынеся его требований.

Оказалось, всё, что он отсылал бабушке, та старательно складировала. Так что он мог самостоятельно оплатить второй курс обучения, а там и третий, последний, скорее всего. Или вообще выбить себе стипендию, как талантливому простолюдину.

Да, разорвав отношения с отцом, он лишился титула барона. И всех привилегий, с ним связанных. Но Вася не сожалел. К тому же, до конца лета мы будем видеться. Даже ездить время от времени в Тулу в библиотеку, либо в гости к Земской. Но это совсем не то, как когда мы жили в общежитии и каждое утро бегали вместе, затем тренировались, а потом и вечером. Обедали и ужинали вместе в столовой, ходили в кафе.

Потому моё напоминание о доме так задело Ксению. Мы обещали друг другу дружить и дальше, разумеется. Но жизнь складывалась так, что наше общение, скорее всего, сведётся к минимуму или вообще прекратится.

В коридоре, по которому я шёл, был не только кабинет Водянова, но и десять других, обычных. На всех один секретарь или кто-то вроде, исполняющий мелкие поручения. Молодой парень, простолюдин.

Но дверь в кабинет Максимилиана располагалась в конце этого коридора, будто он здесь главный босс. Она была тяжёлой, хоть и выглядела обычной. Не удивлюсь, если она какая-нибудь бронебойная.

Я вошёл в пространство, больше похожее на зал современной галереи, чем на рабочее место. Воздух был прохладен и напоен едва уловимыми нотами сандала и металла. Свет, льющийся из скрытых панелей в потолке, мягко ложился на полированные стены из черного мрамора с прожилками серебра. Минимализм здесь был высшей формой роскоши — ничего лишнего, только безупречный вкус и ощутимая мощь.

Сколько раз уже бывал тут, но этот контраст эстетики всегда удивлял меня. Казалось, будто в очередной раз что-то неуловимо изменилось. Тот же запах.

Сам Макс поднялся навстречу из-за монолитного стола из матового черного дерева. Он выглядел, как всегда, безупречно: темный костюм идеального кроя, белая рубашка без галстука, часы на запястье — не кричащие о цене, но безмолвно её утверждающие. Его улыбка была теплой и искренней, но в глазах, умных и проницательных, читалась все та же хищная глубина. А я ловил себя на мысли, что не знаю, что он задумал.

— Алексей, — его голос был бархатным, обволакивающим. — Проходи. Присаживайся.

Он жестом указал на зону для переговоров, где низкий столик из темного стекла стоял между двумя глубокими креслами такого же тёмного цвета. Я опустился в одно из них, утонув в мягкой коже.

— Поздравляю, — сказал Макс, занимая место напротив. — Наши общие усилия увенчались триумфом. Озёрский официально вступил в должность ректора сегодня утром.

— Я слышал, — кивнул я. — Звон из академии стоит на весь город, наверное.

Макс тихо рассмеялся.

— И это ещё мягко сказано. Без твоей помощи этот «звон» мог бы оказаться совсем иным. Твоя помощь была бесценна. Несмотря на некоторые нюансы, ты сработал чисто и эффективно. Нам действительно стоило сразу работать с тобой напрямую, минуя посредников.

Я сразу же отметил, что он намекнул на тот эпизод с Плетнёвым, а так же отметил Татьяну, оставшуюся не у дел. Имена упоминать не стал, что правильно. Они бы омрачили встречу.

Он потянулся к внутреннему карману пиджака и достал увесистый конверт, который положил на стол.

— Наше соглашение выполнено. С твоей долей, — Макс откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — И, разумеется, с существенным бонусом. Я всегда плачу по счетам. И щедро вознаграждаю за превосходный результат.

Я взял конверт, не вскрывая. Просто положил его во внутренний карман своего пиджака. За всё время он ни разу не обманул меня с оплатой, пересчитывать сейчас было бы слишком грубо.

— Сотрудничество было продуктивным, — констатировал я.

— Официально — да, оно завершено, — легко согласился Макс. Но в его глазах играли огоньки. — Но знаешь, в нашем мире самые интересные проекты часто начинаются там, где заканчиваются официальные договоры.

Он помолчал, давая мне прочувствовать вес его слов.

— Ты — нестандартный мыслитель, Алексей. А я умею ценить таланты и создавать для них… благоприятную среду. Возможно, в будущем наши пути снова пересекутся. Для чего-то более амбициозного.

— Возможно, — ответил я, зеркаля его легкую, необязывающую улыбку.

— Я собирался провести встречу среди своих по итогам завершения этого проекта. Придёшь? Можешь взять с собой Марию.

— Ты дал ей свой номер, но игнорируешь, — заметил я, внимательно смотря на него. — Или я что-то не знаю?

— Ты был прав, она своеобразная особа. А ещё — я человек занятой.

— Я подумаю, но, наверное, приду.

— Тогда я буду на связи, — кивнул Макс, поднимаясь. — Когда будет назначено место и время — перезвоню.

— Буду ждать.

Я встал, мы обменялись крепким, коротким рукопожатием. Оглядываясь на всю историю наших взаимоотношений, всё же он неплохой парень, хоть с ним и стоит быть начеку.

— Удачи тебе, Алексей. И… спасибо.

Выходя из кабинета, я чувствовал вес конверта у груди. Это был не просто гонорар, а важная часть моих инвестиций в будущее. А именно — второй артефакт. Пришло время наслаждаться честно заработанным.

Дверь в торговый дом «Эгида», массивная, выполненная из тёмного полированного дерева, смотрелась так, будто могла с легкостью выдержать удар тараном. А ещё я ощущал идущую от неё магическую силу. Она была похожа на волны, которые едва заметно пронизывали пространство. Но стоило подойти, как это стало более ощутимо, как будто рядом громко играет музыка, от которой содрогаются внутренности.

Я поднялся на ступени и толкнул её, влив немного маны. Дверь отворилась так, будто ничего не весила. Никакого звука, всё очень плавно, а внутри мраморный пол.

Такова проверка — войти в «Эгиду» можно лишь магу, либо в сопровождении мага. Некоторые молодые люди даже так подрабатывали. Как я вычитал в ГИС, это являлось чем-то вроде барьера, отсекающего нежелательных гостей. Никто не мог попасть сюда случайно.

Конечно, не маги тоже могли купить артефакты. Такие, которым не нужна мана для активации. Но проверить их работоспособность мог только маг, потому пришедший с клиентом маглом тестировал покупку на месте.