Он снова немного помолчал, пока я пытался переосмыслить услышанное.

— Торопить тебя я не могу. Поговори с родителями, подумай о своих реальных возможностях. Через две недели я позвоню на твой номер за ответом. Будь готов его дать.

Артемий встал со стула, отчего тот облегченно скрипнул, и направился к двери. Но остановился рядом со мной и, так же стоя полубоком и не смотря на меня, сказал:

— Твою кровь ещё не проверили на все возможные варианты. И я очень надеюсь, что ты не просто так спокоен передо мной. Что это не ошибка из-за изощрённого стимулятора. По виду ты слабее своего друга, такое ощущение, будто вообще… не маг. Но я знаю, что честно выиграл подавляющее большинство дуэлей. Поэтому я и пришёл. Не разочаруй меня, Стужев Алексей, маг огня.

Закончив говорить, он продолжил путь к двери. И так же бесшумно вышел, прикрыв ее за собой без рук, чистой магией. И оставив меня в комнате, которая внезапно показалась до смешного просторной и безопасной. В которой теперь дышалось гораздо свободнее, после ухода такого монстра.

Машина остановилась перед поместьем. Я едва успел протянуть купюры таксисту, как Мария, словно тень, выскользнула из салона. Она бросила нараспашку калитку и просто убежала в дом. Наверняка сразу наверх, в свою комнату. Её плечи были напряжены, взгляд устремлен внутрь себя. Мария такая Мария.

— С девушкой поссорились? — сочувственно сказал мужчина.

— Это моя сестра.

— Простите, господин.

Я на это лишь отмахнулся. Эх, а когда-то высказал бы ему пару десятков нелестных слов, по психопрофилю прошёлся. Но меня переполняла энергия от сестры, а оттого я был в прекрасном расположении духа.

Дом, милый дом. Я смотрел на фасад здания и неожиданно сам для себя улыбнулся. Этот дом ощущался совсем иначе, как родное место. Хотя, казалось бы, я не так долго здесь жил.

Войдя, сразу же направился к кабинету, и не ошибся: Холодов сидел там, изучая какие-то документы.

— Ну что, закрыл сессию? — улыбнулся он, откладывая бумаги. — Хотя, чего я спрашиваю? Мне ведь уже позвонили из академии. Иди сюда…

Он встал из-за стола и быстро приблизился ко мне. Я не успел сесть, так что удивлённо посмотрел на него. Аркадий Петрович внезапно крепко обнял меня и похлопал по спине.

— Третья звезда! Это ведь… радость-то какая! Кто бы мог подумать, что гений? А ведь если бы за ум не взялся, мог весь потенциал угробить!

— Всё благодаря вам… — рассеянно сказал я, так как голова была забита совсем другими вещами. — Аркадий Петрович, нужно поговорить. Срочно.

Он оценивающе посмотрел на меня, мгновенно считывая напряжение в моих плечах и несвойственную мне резкость тона. Кивнул и, развернувшись, уселся на своё место. Ладони положил на стол и посмотрел на меня внимательно:

— Говори. Что случилось?

— Ко мне приходил человек, — начал я, стараясь говорить ровно. — Яровой Артемий Игоревич. Предлагает летнюю практику. В Разломе…

Я не успел договорить. Аркадий Петрович резко выпрямился, его лицо стало таким, будто кто-то выдернул из-под него стул. Он побледнел так, что я даже начал волноваться за него. В глазах, обычно таких уверенных, мелькнул неподдельный, животный страх.

— Грозовые Волки, — прошептал он, и это прозвучало не как вопрос, а как факт, причём жуткий факт.

— Ты знаешь их? — насторожился я.

— Знаю? — он горько усмехнулся, и его кулаки непроизвольно сжались. — Всякий, кто хоть раз бывал на Передовой, знает «Громовых Волков». Элита. Лучшие из лучших. Идиоты-смертники с самыми блестящими похоронами в истории.

Он встал, сделав несколько нервных шагов по кабинету.

— Алексей, ты должен отказаться. Немедленно. Позвони ему прямо сейчас и откажись.

— Но почему? — воскликнул я, поднимаясь со стула. — Неужели всё настолько плохо?

— Плохо — это не то слово. Выпускнику первого курса там делать нечего, если только он внезапно не решил покончить с жизнью изощрённым способом. Даже ты, даже с третьей звездой неофита… — он внимательно посмотрел на меня, с мольбой в глазах. — Тебе там нечего делать. Прошу, откажись.

— Я… я не могу ему позвонить. Он сам позвонит.

Вид Аркадия Петровича пробудил во мне тревожность.

— Мне казалось, что это хороший шанс. Он говорил, что там платят больше, чем обычным студентам, а так же есть допуск к новым открытым материалам. Что часть этого можно забрать себе… По сути, золотые горы…

— Золотые горы на твоих похоронах! — неожиданно рявкнул он, и я ощутил волну гнева. — Ты понимаешь, куда тебя зовут? В Разлом на передовую, мальчик! Не на форпост в изведанных землях Иномирья, где чай разливают и отчёты пишут, сколько выработано материалов и каких. Ты только первый курс окончил! У тебя нет ни знаний, ни навыков! Ни-че-го! Занятия по выживанию в Разломе начнутся только на втором курсе! Ты даже не знаешь, как правильно экранировать сознание от фонового эха, какие базовые паттерны аномалий бывают! Ты — свежая, душистая приманка для всего, что там обитает!

Он подошел вплотную, его пальцы впились в мои плечи.

— Ты для них — талантливый щенок с мощным даром. Им нужен твой потенциал, твоя природная сила. А то, что ты сломаешься, покалечишься или умрёшь, потому что не готов принять фон Разлома — это их не волнует. Научат в полевых условиях, загубив потенциал на корню. Думаешь, у них там очередь желающих? Туда ссылают за провинности. Пойми, я не могу позволить тебе лезть в эту мясорубку. Не сейчас.

Он отступил, дыхание его сбилось. Холодов был настоящим солдатом, видевшим все круги ада. И вид его страха был убедительнее любых слов. Что-то мне действительно перехотелось туда соваться.

— Да, там высокие награды, но и даются они ведь не просто так. Действительно упёртые ребята могут достичь невообразимых высот, это и правда шанс как разбогатеть, так и получить силу. Но… Риски слишком высоки. Яровой вцепился в тебя наверняка не просто так. Полагаю, он сам подумал о бастарде — огненном маге в ледяном роде. Посчитал, что отношения с отцом плохие. И ты рад будешь сбежать, получить шанс.

Холодов вернулся за стол, его ярость поубавилась, а потом сошла на нет. Повисла тишина, в течении которой мы оба обдумывали, что делать дальше.

— Антон, — вдруг выдохнул он, будто вспомнив что-то важное. — Он пересекался с «Волками» по долгу службы. Он точно многое знает о них. Вот и расскажет тебе. Сможешь задать любые вопросы. И, надеюсь, примешь верное решение.

Аркадий Петрович чётко усвоил, что запрещать мне что-то бесполезно — нужно донести смысл. Суть, почему именно так, а не иначе. Поэтому он не стал открыто запрещать и даже не угрожал отцом.

Конечно, я доверял Холодову. А потому и правда задумался, нужно ли мне это. Но послушать Плетнёва был бы не против.

Воздух в вип-комнате ресторана был густым и неподвижным, пахнущим дорогой кожей, аппетитной едой и напряжением. Стены, обитые темным дубом, поглощали любой звук, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Мы сидели за массивным столом — я, Аркадий Петрович, мрачный и насупленный, и Антон Александрович Плетнёв, чье спокойствие казалось ледяной глыбой в бушующем море эмоций моего наставника.

Плетнёв медленно вращал в пальцах бокал, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

— То, что Яровой обратил на тебя внимание, Алексей, — это знак. Причем высшей пробы, — начал он, и его бас звучал ровно, без эмоций. — «Грозовые Волки» — не сброд смертников, Аркадий, и ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, что из десяти пацанов, которых они набирают «на перспективу», до второго контракта доходят трое! — прошипел Холодов, ударив ладонью по столу. Стеклянная посуда звякнула. — А остальных либо хоронят с теми самыми помпезными почестями, о которых ты говоришь, либо списывают в утиль! Сломанные, выгоревшие, с дырами в ауре, которые уже не залатать!

— Помпезные похороны устраивают крайне редко, — холодно парировал Плетнёв. — Потому что они держатся друг за друга, как стая. Это элита, Аркадий. Не потому, что у них самые блестящие мундиры, а потому, что они выживают там, где другие сходят с ума от напряжения в первые сутки.