Я заметила, что когда она говорила о себе, как о слуге и подарке, то употребляла третье лицо. Что же здесь происходит?!

— Платье красиво, но оно…

— Не ваше, — закончила за меня Гайб. — Вижу.

Габи замерла, но ее голова продолжала покачиваться. Она смотрела на Игнара.

— Верховный хозяин будет недоволен.

— Он не указ для Меках.

Они глядели друг другу в глаза. Наконец, Габи кивнула.

— Маленький хозяин может идти, Габи с-с-сама займетс-с-ся Гос-с-спожой.

Игнар кивнул, ничем не уязвленный. А потом собрался уходить, но я его остановила.

— Игнар, что с Джесс?

— Она в порядке. Еще спит.

Габи тихо выскользнула из покоев, видимо, пошла за новым платьем.

— Почему я проснулась так быстро? — я не собиралась упускать возможность задать вопросы.

— Не знаю.

— Где меч?

— У Кловисса, — Игнар скривился. — Он хочет торжественно вручить тебе его.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Но ведь он и так мой!

— Теодора, это место, тебе еще многое предстоит узнать, а пока…

Габи вернулась с большим свертком в руках.

— Я скоро вернусь, — сказал он и вышел.

Габи не разрешила вмешиваться Тише и Лайле, грубо выставив их за дверь. Саури молча стянула с меня полотенце, не обращая внимания на мою наготу. Она действовала раскованней, чем Тиша и Лайла. На кистях у нее постоянно звенели широкие браслеты.

Я надеялась, что это браслеты, а не кандалы.

Когда она закончила, я повернулась к зеркалу.

Платье было черным, с красно-темными вставками. На плечах ткань держалась на небольших кольцах. Две полоски шелка соединялись в талии широким поясом, а затем спадали длинным искрящимся потоком, будто сама звездная ночь обвила мое тело. По бокам тянулись разрезы, оголяя ноги. Гайб также принесла обувь. Сандалии из темной кожи на деревянной подошве.

— Оно прекрасно, — прошептала я, разглаживая ткань. — Но не сильно ли оно будет выделяться?

— Гос-с-спожа хотела другое, Гайб дала другое.

— Да, но… просто... — Я кинула взгляд на нее через зеркало. — Не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— Маленький гос-с-сподин прав. Никто не имеет права указывать Меках.

— Почему ты так называешь его?

Гайб подошла ближе, и я услышала шипение.

— Я чувс-с-ствую ваш с-с-страх. Он так ес-с-стественен, поэтому его аромат невероятен. А еще я чувс-с-ствую другое. — Ее глаза блеснули. — Знаю, ваши противоречия. Вы ожидали иного. Но, — мне показалось, что следующие слова произнести саури было крайне трудно, — маленький хозяин другой. Это вс-с-се, что я могу с-с-сказать вам.

Габи ушла, не оглядываясь, и впустила служанок.

Я стояла в полном смятении. Тиша приступила к прическе. После недолгих разговоров я согласилась оставить полосы распущенными, но подвязанными сверху.

Пока ловкие руки перебирали локоны, я старалась узнать об Инуре как можно больше. Ночь здесь может длиться двое, а то и трое земных суток, а вот день может стоять неделями. Но цикл постоянно меняется. То неимоверная жара, то остужающая ночь. Инурийци надеялись, что сегодняшняя продлится хотя бы пару часов. Поэтому в каждых комнатах такие плотные шторы, чтобы дневной свет не мешал спать. Сегодня нам очень повезло, как сказала Тиша, ночь подступает, и поэтому праздник в мою честь будет выглядеть куда интересней.

Тиша завершила образ черной, как ночь вуалью. Она закрепила ее на моих волосах, и та струилась по локонам. Я не узнавала девушку в отражении и совершенно не знала, как к этому относится.

— Вуаль — важная часть одеяния, — объяснила она.

В дверь постучались, и я внутренне собралась. Зашли братья. Оба надели одинаковые одежды. Белые камзолы и штаны, расписанные золотом. Броши блистали на правой стороне. Когда я закончила их разглядывать, обнаружила, что они делали то же самое.

Игнар застыл и, кажется, перестал дышать. Его взгляд медленно полз от самого низа и остановился на лице. Я не смогла удержать и потянула за нить между нами, он почувствовал это и сделал то же самое. Впервые мы делали это обоюдно. Восторг и очарование, а также дикое желание пропитали воздух вокруг нас, остальной мир перестал существовать.

Громкий кашель Имрана вернул нас в реальность. Игнар закатил глаза.

— Пора.

У дверей нас ждал мужчина. Его грубые черты лица, массивным подбородком и прямым носом, никак не вязались с праздничным камзолом. Если все остальные инурийци казались мне необычными и красивыми, то этот мужчина внушал неприязнь. Чешуи на лице занимали место щетины. Будучи слишком большими, они притягивали все внимание к себе. При виде меня он сощурил глаза, и перед тем, как обворожительно улыбнуться, как мне показалось, его губы скривились в отвращении. Он поклонился.

— Приветствую вас. Меня зовут Девмес. — Обводя взглядом братьев, его пурпурные глаза стали остры как иглы. — Имран, Игнар.

— Здравствуйте, — мой голос разнесся эхом.

Мы двинулись по коридорам. Я разглядывала стены, выкрашенные темно-бежевой глиной. Они уходили высоко вверх. Окон не было, и только под потолками имелись небольшие щели, пропускающие свежесть. Полумрак разгонялся десятками свечей, что стояли в выемках. Воздух стоял сырой.

Перед нами появилась широкая дверь. За ней слышался сильный шум. Кто-то кричал, улюлюкал и смеялся.

Оба брата шли позади меня. Девмес пожелал отправить их вперед, но братья сказали, что останутся моей свитой. Инуриец удивился и стал выглядеть очень рассерженным, пока вновь не нацепил свою маску. Не знаю, чего я ожидала, но точно не столь приоткрываемой неприязни.

— Теодора, не волнуйся и не слушай, что они говорят, — Игнар наклонился к моему уху, и тихо, чтобы Девмес не услышал, продолжил. — Они будут испытывать тебя.

— Ты не мог раньше сказать?! — не поворачивая головы, прошипела я.

— Вряд ли к такому можно подготовиться.

Дверь тяжело распахнулась, и меня ослепило ярким неестественно-белым светом.

Место походило на арену. Мы стояли в самом низу, а над нами возвышались трибуны, полностью заполненные инурийцами. Они выкрикивали: «Меках!»

Мне захотелось сбежать, скрыться, и никогда больше здесь не появляться.

Волна чужой радости и восторга обрушились на меня, и мне с трудом удалось устоять на ногах. От каждого инурийца здесь исходила особая сила надежды и ликования. Я вдохнула полной грудью. Но мой собственный страх перекрыли сильнейшей поддержкой. Мне не нужно поворачиваться, чтобы узнать, что это братья. Оба использовали нашу связь, успокаивая меня. Сильнее всего была магия Игнара. Он будто оградил меня куполом, отрезая от всех.

Стоило мне расслабиться, как в меня вонзилось грязное и неприятное чувство. Отвращение и гнев смешались одним уколом. В груди участились удары, я повернула голову, ища источник. В такой толпе невозможно понять, кто это был.

И вдруг я наткнулась на пару угольных глаз с яркой фиолетовой каймой. Мы сцепились взглядами. Между нами зарождалась необъяснимая магия и тяга. Связь меча стала крепче, когда она встретилась со своим главным Хранителем. Кловисс. Мне даже не нужно спрашивать, кто это. Темно-фиолетовая кожа, чешуйчатое лицо. Но все же в нем угадывались черты братьев. Тот же гордый взгляд, прямая осанка, но то, как он смотрел… будто весь мир принадлежал ему.

Он сидел за столом в форме перевернутой буквы «С». Рядом восседало еще восемь мне неизвестных. И все смотрели на меня. Я ощутила себя куклой на показе в черно-кровавом платье.

Нужно было надеть белое.

Девмес отправился к Кловиссу и уселся подле него. Справа сидела женщина и презрительно оглядывала меня. Ее черные волосы обвязаны вокруг головы в форме короны, белый костюм плотно обтягивал фигуру. А глаза, такие же, как у Габи. Еще одна саури.

Стоило Кловиссу поднять руку, как толпа мгновенно утихла. Кловисс поднялся и поклонился.

— Инура приветствует тебя, Великая Хозяйка Меча! — раскатистый голос прогремел по залу. — Солнца Инуры благословили нас, сама великая Такал снизошла. Не в силах смотреть на наши мучения, она явила нам свою дочь. Приветствуем ее еще раз! Да возвысим ее имя, дотянется оно до самых звезд! А мы приклонимся!