— Снимай футболку и заходи ко мне, — крикнула я из воды.

— Я могу остаться в футболке? Не хочу тебя отвлекать, — непринужденно сказал он.

— Никто не купается в футболках.

Было в этом что-то странное. Я прищурилась, не скрывая подозрений, но вслух сказала:

— Конечно, заходи.

Игнар заходил в воду, словно кошка. Он ежился, шипел, кривил губы.

— Расслабься! — со смехом сказала я.

— Тебе легко говорить! — огрызнулся Игнар, на что я улыбнулась шире.

Я плавала вокруг него, наслаждаясь теплом воды. Волны били по нам, покачивая, а Игнар ругался на непонятном мне языке.

Нужно ускорить его, поэтому нырнула под воду. Глубина достаточная, чтобы оставаться незаметной, но при этом не напоминало ту глубину. Холодное течение прошлось по ногам, я зарылась пальцами в песок, чтобы оставаться на месте. Если Игнар хищник на суше, но я акула в воде.

Я видела, что Игнар беспокойно двигал ногами. Возможно, уже успел испугаться.

Я рванула вперед и вынырнула перед ним, схватив руками. Игнар зашипел, пытаясь скинуть меня, ведь я для него до жути холодная.

— Теодора! — сказал он, а я смеялась во все горло.

— Опускайся. Быстрее!

— Нет!

— Да!

И я потянула его на себя, отмечая, что Игнар легко поддался. Он застучал зубами, погружаясь по шею. Учить взрослого человека плавать — трудная задача. Но я показала, как держаться на плаву и несколько необходимых азов. А потом мы стали плескаться, словно дети.

Игнар смеялся. Впервые по-настоящему. До коликов в животе и слез на глазах.

— Дэвол! — вдруг закричал он и, отвернувшись, стал сплевывать воду.

— Что случилось?

— Вода. Она соленая!

Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, о чем он говорил. А потом я засмеялась так сильно, что пришлось откашливаться. Все это время Игнар смотрел на меня, как насупленный котенок.

— Морская вода соленая и непригодна для питья, — снисходительно сказала я.

Вновь непереводимая брань.

— А где твой Нешам? — вопрос сорвался с губ слишком резко. Но только сейчас, увидев, как футболка просвечивала очертания его тела, я заметила отсутствие кулона.

Игнар изменился в лице.

— Не хотел, чтобы он потерялся.

Я кивнула, хотя что-то подсказывало мне, что и здесь Игнар увиливал. Но портить настроение разборками не хотелось, поэтому я шлепнула по воде со всей силой. Брызги достигли цели, и в глазах Игнара блеснули озорные огоньки.

Я завизжала и рванула вперед, но Игнар схватил меня за ногу и потянул на себя. На долю секунды я провалилась под воду, а когда вынырнула, оказалась лицом к лицу с Игнаром. Капли воды стекали по волосам и лицу. Взгляд стал ясным и серьезным. Тяжелое дыхание подсказывало, что он раздумывал о чем-то серьезном. Как вдруг…

…он бросил меня прямо в воду, предварительно подняв повыше. Вода привычно защипала ноздри. Меня охватило желание задержаться под толщей, прочувствовать давление, услышать скрежет песка.

Бледное лицо. Безысходность. Агония в груди и чувство приближающейся смерти.

Меня развернули.

Игнар нырнул прямо за мной. Это выглядело немного нелепо. Он надул щеки, явно считая, что так воздуха будет больше, часто моргал, не привыкший к ощущению соли в глазах, а еще он плохо держался под водой. Видно, что его немного пугает происходящее, но все же он здесь. Со мной.

Мои ладони сжали его щеки, отчего пузырьки воздуха потянулись к поверхности. Игнар ахнул и поднялся захватить новую порцию воздуха, а я не смогла сдержать улыбки. Когда он вновь опустился, я придвинулась к нему, пальцами обводя контур лица. Глаза метнулись наверх, подначиваемые желанием вдохнуть, но Игнар, положив ладонь мне на макушку, потянулся к губам. И вдохнул в меня воздух.

Возможно, это не самое действенное решение и явно не поможет продержать под водой дольше. Но главное не это. Главное — что он хотел этим сказать. Осознанно или нет.

Игнар готов делить со мной воздух и делить жизнь.

Мы выбрались на пляж, устало падая на покрывало.

— Ты хочешь?.. — Игнар посмотрел на сумку со снаряжением.

— Нет, — грустно улыбнувшись, сказала я, — не сегодня. Но спасибо. Ты действительно помог мне.

Мы разглядывали горизонт и ленивые волны. Солнце подпекало, но не жгло. Еще немного и оно скроется, открывая дорогу осенней прохладе. Но сейчас мы нежились под его лучами.

— Игнар, ты до сих пор считаешь меня колючей?

Он хмыкнул.

— Ты определенно самая колючая женщина, что я знал, Котсани.

— А ты многих встречал?

Я хотела лишь поддержать разговор, возможно, подколоть, но реакция Игнара — он насторожился, пряча прежнюю ухмылку, и отвернулся — озадачила меня.

— Что? Настолько много? — внутри пробежала горячая дрожь. С одной стороны, мне все равно, что было до меня, но с другой… Я делилась с Игнаром множеством важных вещей, а он всегда закрывался.

— Теодора, не думаю, что это лучшая тема для разговора.

— Почему? Боишься меня испугать? — говорила шутливо, а сама изводилась.

Опустившись на покрывало, я подняла глаза к чистому голубому небу, а потом посмотрела на сидящего передо мной Игнара. И все мигом ушло из головы. Вопросы о девушках, об их количествах. Все стало неважно. Воздух выбило из легких, горечь подступила к горлу, зарождая немой крик.

— Что… что это?

В голове пронеслись картинки, только ярче и медленней. Игнар всегда в футболке, никогда без нее. Я тянусь к нему, он осторожно убирает руки. Я обнимаю его со спины, он отводит меня. Игнар, на поле никогда не поворачивался спиной, но, если я все же касалась его там, он выходил из себя, пусть и пытался все скрыть.

И теперь я смотрела на мокрую белую футболку, что просвечивала кожу. Смотрела, как влажная ткань впадинами лежит на спине. Я видела изуродованную шрамами спину.

Десятки. Их было десятки.

Игнар выпрямился, и только сейчас понял, что футболка просвечивала. Сказав очень тихо непонятное мне слово, он замолчал. Я ждала, с ужасом вглядываясь в страшные линии.

— Ты не должна была это видеть, — обреченно прошептал Игнар, не поворачиваясь ко мне. — На Инуре дисциплина превыше всего. Нарушение строго наказуемо. А я слишком часто ее нарушал.

Я не могла пошевелиться, не могла заговорить, только слушала.

— Боль слишком привычна для меня, Теодора. Всю свою жизнь я иду с ней рука об руку. Это все, что тебе нужно знать.

— Но за что?

— О каком разе тебе рассказать?! — вдруг вспылил он, но я знала, что виновник его гнева вовсе не я. — О моих побегах, проступках, о том, как я убил друга?

На последнем предложении Игнар резко повернулся ко мне, его лицо исказилось. Губы изогнулись, фиолетовый ореол кружил.

— Хочешь это узнать? Хочешь понять меня настоящего, Теодора?!

— Хочу! — с готовностью ответила я и уселась напротив него.

Игнар рвано засмеялся.

— Не хочешь! Что ты видишь, смотря на меня? Смазливое лицо! Готовность служить! Разве не так, Теодора? Что тебя привлекло во мне? Ты разве меня знаешь? Поверхность, обертка! — Игнар со злостью сорвал браслет с рук, и его кожа мгновенно изменила цвет, родовые пятна проступили на лбу. Глаза стали злей и черней. — Ложь!

— Это неправда. Игнар…

— Не трогай меня!

— Послушай! — Игнар обезумел, отталкивал мои руки, что тянулись к нему. Кричал, пытался вскочить, но я успела ухватиться за него и потянуть на себя. — Пожалуйста, послушай! Я не знаю, что произошло, откуда у тебя эти шрамы, но они — не ты. Это не определяет тебя! Ты единственный из всех, кто понял меня! Кто не стал жалеть! Ты чертов псих! — я сама перешла на повышенный тон, но мне нужно было, чтобы он понял. Чтобы услышал. — Ты — это опора, это чертовы завтраки по утрам, это нещадные тренировки, Игнар! — слеза скатилась по щекам. — Игнар, ты веришь в меня больше, чем кто-либо. Ты верил в меня, когда едва не убила тебя. Ты понимаешь? Ты всегда рядом! Даже когда я ненавижу тебя, когда ты выводишь, когда делаешь больно… Даже это в тебе я… Я, — Судорожный вздох утонул.