— Нет. Нету, — четко проговорил он и запустил ладонь в волосы, отчего те растрепались, предавая ему небрежности. Как же ему шло. — Что за вопросы?

— Интересно, — честно призналась я.

— Прекрати тратить дыхание на слова!

Я покорно закончила с упражнениями и взяла небольшой перерыв перед следующим. Холодная бутылка воды приманила к себе. Я сделала жадный глоток. Маленькая струйка предательски стекала с моего рта, продолжая свой путь по шее и впитываясь в ткань одежды, отчего кожа покрылась мурашками.

Игнар наблюдал за мной черным поглощающим взглядом, провожая каплю. Чувство, будто нас влечет к друг другу с бешеной скоростью, овладело мной. Я отняла бутылку, и его взгляд переместился на мои губы.

— А у тебя есть кто-нибудь? — вопрос вышел неровным и рваным.

— Нет, — на выдохе отвечаю я. — А ты… с кем-то встречаешься?

Игнар заколебался. Дернул щекой.

— Нет, — прикрыл глаза. — Думаю, на сегодня мы закончили.

Игнар ушел, оставляя меня в непонятном мне напряжении.

…

Следующие две недели прошли одинаково.

В первый день после тренировки руки отказывали. Ребята позвали меня на дайвинг, но я, скрипя душой, отказала. Но Игнара мое состояние не остановило. Десять кругов по полю с гирями в руках. Когда я закончила, дал в руки мечи.

Все откровения между нами закончились. Он поставил стену, подвел черту, за которую заходить было нельзя. Больше не прикасался, избегал контакта.

Я смирилась, принимая это как данность. И неважно, что в некоторые дни я засматривалась на него больше обычного или иногда думала перед сном. Я также заметила, что головные боли становились все реже и меньше. Будто, я невзначай вылечилась от недуга, который преследовал меня всю мою жизнь. Как к этому относиться, я совершенно не знала.

Позже я все же вышла на заплыв. И стала уставать еще сильней.

Отпуск на учебе я все же взяла, объяснив Джесс, что обучаюсь новому направлению. Какое — сюрприз. Джесс расстроилась, но промолчала.

После тренировок я погружалась, возвращалась домой, выедала половину холодильника, молча отдавая выручку за заплыв Джесс.

В середине недели Игнар обрадовал меня так сильно, что я не удержалась и кинулась ему шею, после чего он мягко, но настойчиво отстранился.

В тот день я пришла, как обычно, но немного расстроенной. У меня был запасной акваланг взамен утерянному, но не лучшего качества. Иногда вода проникала в трубку, отчего приходилось завершать заплыв раньше. Друзья молчали, но я видела непонимание в их лицах.

Встав посередине поля, я вдруг наткнулась на сложенные вещи. Мои вещи. Те, что я потеряла. А еще там лежал заветный мешочек.

— Игнар? — позвала я, и он вышел из тени. Я даже не сразу заметила его. — Ты…

— Да, я вернулся туда и все забрал, — сказал он, не глядя на меня и почесывая затылок.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Спасибо!

После этого я разделила поровну на Кевина и Дилана. Сказать, что они были в шоке — ничего не сказать. Пришлось придумать легенду, что в тот день я все-таки собрала их, но забыла.

Пусть дайвинг и выматывал меня до конца, все же он приносил мне то самое успокоение, в котором я очень нуждалась. Глубина успокаивала меня, дарила безмятежность. Иногда в моменты наблюдения за черепашками или стайками рыб, я думала, что смогу устроиться в исследовательский центр. И тогда на глаза наворачивались слезы, которым я не давала пролиться.

Все изменилось.

Если с Игнаром мы стали отдаляться друг от друга, то с Имраном наоборот.

Мы обедали вместе, готовили тоже. В один из дней, когда он увидел, что я, словно полено, перемещаюсь по кухне, Имран немного застенчиво предложил мне размять мышцы. Он начал что-то бубнить о том, что в этом нет ничего такого, товарищи часто помогают друг другу. Имран чесал затылок и краснел, но я посмеялась и хлопнула его по плечу, соглашаясь.

Мне казалось, я получила подарок. Старшего брата, о котором всегда мечтала.

Пусть иногда мы и спорили, но это скорее походило на тихие баталии. И мы всегда приходили к решению. Также Имран обучал меня.

Я узнала больше об Инуре. О ее песках и барханах, о подводных реках и засухах. О шести главных городах и главной столице — Гарб-Кхалиб, где стоял главный маяк. И о том, что на Инуре находятся лучшие целители и библиотеки, так как это «дом» Богини Такал. Но теперь восемьдесят процентов жителей — воины.

— Почему вы не используете огнестрельное оружие, бомбы?

Имран снисходительно, но по-доброму улыбнулся.

— Ваша раса еще не вышла на тот уровень, чтобы познать Богов. То, что ты описала — это грязная смерть. Боги не любят осквернение. В этом нет чести. Магия и сталь — не ранят сосуд души.

Больше об этом мы не говорили, но я не понимала, разве может быть смерть благородной? Или убийство чистым? Какая разница, отчего погибает ребенок — от меча или пистолета? Рука ведь твоя.

Бывало, Игнар заходил к нам, заставая за беседой и смехом. Вместе с ним комнату накрывало напряжение и тяжесть. Он ничего не говорил, молча обводя нас многозначительным взглядом, и уходил. Даже не ел рядом с нами.

Теперь на тренировках присутствовала неловкость. Мне даже не хотелось с ним препираться. Выполнила задание и ушла. Игнар вел себя точно так же. Но сегодня что-то изменилось. Его нотации стали злее, замечания острее. Несколько дней назад Игнар выдал мне одноручный меч и начал нападать вполсилы. Появилось чувство, будто он хотел наказать меня.

Сегодня в очередной раз он нанес удар, и я не смогла устоять, падая на задницу.

— У меня ничего не выходит! — возмущенно сказала я.

Игнар потер переносицу и опустился рядом. Я не ожидала от него никакой поддержки. Мы не разговаривали уже несколько дней.

— Это непросто, Теодора. Но с каждым разом у тебя выходит все лучше. Просто нужно время, — его голос звучал отстраненно, отдавая грустью.

— Правда?

— Сомневаешься в моей искренности?

— Сомневаюсь, что ты вообще со мной разговариваешь! — выпалила я, но тут же скрыла раздражение за улыбкой.

Игнар ничего не ответил. Но вместо ожидаемой злости, глядя, каким печальным он выглядит, пришло сожаление. Он опустил ладонь в песок, набрал горсть и развеял его по ветру, наблюдая за песчинками.

А я, наплевав на гордость, без спроса положила голову ему на плечо. Игнар тут же напрягается, кулак сжимается. Последовал долгий вдох.

— Я думала, мы сможем стать друзьями, Игнар, — почти шепотом произнесла я. — Что же случилось? Ты меня ненавидишь?

— С чего ты взяла это, Котсани?

Игнар наклонился ко мне совсем близко, окутывая своим ароматом. Я встретилась с ним взглядом, и вновь эта чернота поглотила меня.

— Что значит «Котсани»?

Фиолетовый орел вспыхнул. Его пальцы убрали с моего лица выбившийся локон, нежно очерчивая овал лица. Все затрепетало, стоило ему ко мне прикоснуться. Но я запрещала себе думать об этих чувствах.

— Я скучал, — он почти выдохнул эти слова.

— Я всегда была здесь.

— Знаю.

— Избегал.

— Знаю.

— Ты был грубым, не разговаривал со мной. Даже когда мы были с Имраном, уходил.

— Да. Это было невыносимо. Видеть тебя такой счастливой с кем-то другим.

Игнар говорил без тени самодовольства, без колкости и иронии. Честно и открыто.

— Я не ненавижу тебя, Теодора. Мне непросто находиться рядом с тобой.

Шею обдало жаром, а сердце забилось с удвоенной силой. Хотелось спросить, что конкретно он имел в виду, но нас отвлек неловкий кашель. Я отскочила, заметив грустную улыбку Игнара.

— Надеюсь, я не помешал? — Имран смотрел только на брата.

Игнар поднялся, подал мне руку, а затем стряхнул песчинки с плеча.

— Ей нужен второй меч, — сказал Имран.

Сначала Игнар недоверчиво смотрел на брата, но потом развернулся к стенду. Достал два клинка меньших размеров. Я молча ждала, в голове прикидывая, как смогу управлять сразу двумя, если и один мне не под силу. Игнар мягко всучил оружие. Большие пальцы провели по ладоням, вызывая непрошеные мурашки.