Ребекка задумалась над его словами.

— Настоящее… да, пожалуй, ты прав. Но это не делает ситуацию менее опасной.

— Опасность — это часть исследования. Если бы все было безопасно, нас бы сюда не послали.

Они помолчали, слушая тихое гудение вентиляторов и журчание питательного раствора в системах гидропоники. Звуки жизни посреди космической пустоты.

— Ли Вэй, — наконец произнесла Ребекка, — а что, если мы найдем что-то такое, к чему не готовы?

— Тогда будем учиться на ходу, — ответил он просто. — Разве не так всегда поступало человечество?

Вечером, после ужина, экипаж собрался в кают-компании — небольшом помещении с удобными креслами и большим видовым экраном, показывающим звезды. Это было неофициальное время, когда каждый мог заниматься своими делами или просто отдыхать в компании товарищей.

Кэм читала книгу на планшете — очередной детектив, как успел заметить Ли Вэй. Дэн изучал какие-то данные, изредка что-то записывая в блокнот. Итан играл в старую видеоигру, время от времени издавая возгласы разочарования или радости. Сэм дремал в кресле, положив руки на живот. Ребекка вязала — занятие, которое удивило всех в первые дни полета, но теперь стало привычным.

Хейл сидел в своем обычном кресле, глядя на звезды. Ли Вэй заметил, что капитан почти не моргал, словно пытался запомнить каждую светящуюся точку.

— Капитан, — обратился к нему Дэн, не отрываясь от планшета, — а вы когда-нибудь думали о том, что будет, если мы действительно найдем разумную жизнь?

Хейл повернул голову, но не сразу ответил. В общей комнате стало тише — даже Итан приостановил игру.

— Часто, — наконец сказал капитан. — Особенно в последние дни.

— И к какому выводу пришли? — продолжил Дэн.

— К тому, что мы понятия не имеем, на что идем.

Кэм отложила планшет.

— В каком смысле?

— Во всех смыслах. — Хейл выпрямился в кресле. — Мы строим планы, разрабатываем протоколы, готовим сценарии первого контакта. Но все это основано на наших представлениях о том, какими могут быть инопланетяне. А что, если мы ошибаемся во всем?

— Например? — спросила Ребекка, не прерывая вязания.

— Например, в том, что они вообще заинтересуются контактом с нами. Или в том, что они не поймут наши попытки общения. Или даже в том, что они вообще разумны в нашем понимании этого слова.

Итан окончательно отложил игру.

— А разве разум может быть неразумным?

— Отличный вопрос, — усмехнулся Ли Вэй. — Сидни, твое мнение?

— Человеческий разум считает разумным то, что похоже на человеческий разум, — ответил ИИ. — Это довольно ограниченный подход. Представьте цивилизацию, которая мыслит не отдельными особями, а коллективным сознанием. Или разум, основанный не на углеродной, а на кремниевой химии. Или нечто совсем иное — разум, распределенный по всей планете, как глобальная нервная система.

— Или разум, который вообще не считает нужным общаться с другими формами жизни, — добавил Сэм, открывая глаза. — Может быть, для них мы все равно что муравьи. Заметят — хорошо, не заметят — еще лучше.

— Пессимист, — сказала Кэм.

— Реалист, — поправил Сэм. — И знаешь что? Может быть, это и к лучшему. Не факт, что контакт пойдет нам на пользу.

— Почему? — спросил Итан.

— Потому что мы все еще дети, — ответил Сэм. — Технологически, социально, психологически. Посмотри на нашу историю — как мы встречали другие цивилизации на Земле. Обычно это заканчивалось плохо для менее развитой стороны.

— Но мы же изменились, — возразил Итан. — Мы больше не завоеватели.

— Может быть. А они?

В общей комнате снова повисла тишина. На экране медленно проплывали звезды, равнодушные к человеческим страхам и надеждам.

— А вы знаете, что меня больше всего пугает? — неожиданно произнесла Ребекка. — Не то, что мы встретим враждебных пришельцев. И не то, что они будут слишком развитыми для нас. Меня пугает возможность того, что мы их разочаруем.

— Разочаруем? — переспросил Дэн.

— Да. Что если они наблюдают за нами уже давно? Что если у них есть какие-то ожидания от человечества? А мы окажемся не такими, какими они нас представляли?

Ли Вэй задумался над ее словами. В них была какая-то глубокая правда — страх не соответствовать чужим ожиданиям, который преследовал человека всю жизнь. Только теперь этот страх приобрел космические масштабы.

— А может быть, наоборот, — сказал он. — Может быть, мы их приятно удивим.

— Чем? — спросила Кэм.

Ли Вэй посмотрел на собравшихся в общей комнате людей. Дэн с его неутолимой жаждой знаний. Кэм с ее решительностью и готовностью к действию. Сэм с его практичностью и скептицизмом. Ребекка с ее заботой о каждом члене экипажа. Итан с его молодым энтузиазмом. Хейл с его тихой мудростью. Даже Сидни со своим искусственным, но искренним любопытством.

— Тем, что мы такие, какие есть, — ответил он. — Не идеальные, не всегда логичные, иногда противоречивые. Но живые. Настоящие. И мы не боимся задавать вопросы, когда не знаем ответов.

Хейл кивнул.

— Хорошо сказано. И знаете что? Даже если мы никого не найдем в системе Kepler-442, эта миссия уже оправдала себя.

— Почему? — спросил Итан.

— Потому что заставила нас думать о том, кто мы такие. И это, возможно, важнее любого контакта с инопланетянами.

Последние дни перелета протекали в странной смеси напряжения и рутины. Все понимали, что приближается кульминация миссии, но никто не знал, что именно их ждет. Сигналы с Kepler-442b продолжали поступать с прежней регулярностью, но их природа оставалась загадкой.

Дэн проводил все больше времени в лаборатории, анализируя каждый новый сигнал. Кэм удвоила время тренировок, готовя себя к возможной угрозе. Сэм тщательно проверял все системы корабля, особенно те, что могли понадобиться в экстренной ситуации. Ребекка проводила индивидуальные беседы с каждым членом экипажа, мониторя их психологическое состояние.

Ли Вэй готовил еду. И думал.

Камбуз всегда была его местом для размышлений. Здесь, среди кастрюль и сковородок, автоматов и плиток, он чувствовал себя как дома. Процесс приготовления пищи успокаивал, давал рукам работу, а разуму — свободу.

— Что готовишь? — спросил Итан, заглянув в камбуз.

— Сюрприз, — ответил Ли Вэй, не отрываясь от нарезки овощей. — Обещал особенный ужин, помнишь?

Итан прислонился к дверному косяку, наблюдая за работой повара. Молодой кадет всегда любил смотреть, как Ли Вэй готовит. Возможно, это напоминало ему о доме.

— А можно узнать, по какому случаю особенный?

— По случаю последнего вечера неопределенности, — ответил Ли Вэй, добавляя специи в сковороду. — Завтра мы входим в систему Kepler-442. И тогда все изменится.

— В хорошую или плохую сторону?

— В любую. Но изменится точно.

Итан помолчал, переминаясь с ноги на ногу. Ли Вэй уже знал этот жест — кадет хотел о чем-то спросить, но не решался.

— Что тебя беспокоит, парень?

— А что если… — Итан замялся. — Что если мы найдем там что-то такое, с чем не сможем справиться?

Ли Вэй отложил нож и повернулся к молодому кадету. В его глазах читалось то же самое выражение, которое было у всех членов экипажа в последние дни — смесь любопытства и страха перед неизвестностью.

— Тогда будем учиться справляться, — сказал он просто. — Человечество дошло до звезд именно потому, что никогда не отступало перед неизвестным.

— Но что если…

— Итан. — Ли Вэй положил руку на плечо кадета. — Перестань думать о том, что может пойти не так. Подумай о том, что может пойти правильно.

Молодой человек кивнул, но выражение тревоги не исчезло с его лица.

— Помоги мне с ужином, — предложил Ли Вэй. — Работа руками помогает успокоить мысли.

Последний ужин перед входом в систему Kepler-442 действительно получился особенным. Ли Вэй постарался использовать лучшие продукты из их запасов — настоящее мясо из морозильных камер, свежие овощи из гидропонных садов, даже бутылку вина, которую капитан разрешил открыть по случаю.