Хейл чувствовал груз ответственности. Каждое его решение могло определить не только судьбу экипажа, но и будущее отношений между человечеством и другими формами разума. Что если они ошибутся? Что если их вмешательство причинит вред мирной цивилизации? Или, наоборот, — если их миролюбие будет воспринято как слабость?

Капитан вспомнил слова своего наставника, старого космического волка Роберта Бриггса: "В космосе нет правильных решений, есть только решения, с последствиями которых ты сможешь потом жить". Тогда, двадцать лет назад, эти слова казались излишне мрачными. Теперь Хейл понимал их истинный смысл.

Интерком прервал его размышления:

— Капитан, это Кэм. Можете пройти в рубку? Мы обнаружили кое-что интересное.

Хейл поднялся из-за стола и направился в рубку. Там он застал собравшуюся почти всю команду. Только Сэм все еще возился с "Кондором", а Ли Вэй заканчивал приготовления к ужину.

— Что случилось? — спросил капитан.

— Покажи ему, — кивнула Кэм Дэну.

Астрофизик вывел на центральный дисплей спектральную диаграмму:

— Я проводил дополнительный анализ атмосферы TRAPPIST-1e. Обнаружил минимальные концентрации ксенона-124.

— И что в этом особенного? — поинтересовалась Ребекка.

— Ксенон-124 — радиоактивный изотоп с периодом полураспада около миллиона лет. В природе он почти не встречается. Но он образуется как побочный продукт некоторых промышленных процессов.

— Промышленных? — переспросил Хейл.

— Точнее, технологических. Производство определенных видов энергии, переработка радиоактивных материалов, некоторые виды терраформирования.

Повисла тишина. Каждый член экипажа понимал значение этого открытия.

— То есть там действительно кто-то есть, — медленно произнес Итан.

— Или был, — поправил его Дэн. — Период полураспада миллион лет. Это значит, что технологическая деятельность могла прекратиться относительно недавно по космическим меркам.

— Или продолжается, но в гораздо меньших масштабах, — добавила Кэм.

Хейл подошел к иллюминатору. В космической черноте слабо мерцала красноватая звезда TRAPPIST-1, а вокруг нее, невидимые глазу, кружили семь миров. Один из них, возможно, был домом для разумной жизни.

— Сидни, какова вероятность того, что следы ксенона-124 имеют естественное происхождение?

— Менее одного процента, капитан.

— Значит, мы действительно нашли их, — тихо сказала Ребекка.

— Или то, что от них осталось, — мрачно добавила Кэм.

Хейл обернулся к команде:

— Завтра утром начинаем подготовку к высадке. Но хочу, чтобы все понимали: мы можем столкнуться с чем угодно. С живой цивилизацией, ее руинами, автоматическими системами защиты, оставленными давно исчезнувшими создателями. Каждый из вас может отказаться от участия в миссии.

— Кто-то собирается отказываться? — спросила Кэм, оглядывая собравшихся.

Молчание было ответом само по себе.

— Тогда решено, — кивнул Хейл. — Дэн, хочу полный анализ поверхности планеты к утру. Все, что можешь выжать из наших сенсоров. Ребекка, составь протокол биологической безопасности. Кэм, проработай варианты маршрутов высадки — на случай, если нам придется быстро ретироваться.

— А как быть с первым контактом? — спросил Итан. — Если они живы и наблюдают за нами, они уже знают о нашем присутствии. Может, стоит попытаться выйти на связь?

Этот вопрос заставил всех задуматься. Протоколы первого контакта существовали только в теории. Реальность оказалась гораздо сложнее любых теоретических построений.

— Сначала разведка, — решил Хейл. — Узнаем, что именно происходит на планете. А потом будем думать о контакте.

Команда начала расходиться, но капитан задержал Дэна:

— Еще один вопрос. Если эти следы ксенона действительно указывают на технологическую цивилизацию, почему они не используют радиосвязь?

Астрофизик покачал головой:

— Несколько вариантов. Они переросли потребность в электромагнитных коммуникациях. Или используют технологии, которые мы не можем обнаружить. Или…

— Или?

— Или они прячутся. И очень успешно.

Эти слова преследовали Хейла всю оставшуюся часть дня. За ужином, который Ли Вэй превратил в почти праздничное событие, разговоры вращались вокруг предстоящей миссии. Повар подавал блюда с такой торжественностью, словно это была последняя трапеза перед решающей битвой.

— Помните, — сказал он, наливая всем настоящий китайский чай, — что бы мы ни нашли завтра, мы останемся людьми. А люди должны есть, спать и заботиться друг о друге.

— Философия выживания от повара космического корабля, — усмехнулась Кэм, но в ее голосе не было насмешки.

— Лучшая философия, которую я знаю, — согласилась Ребекка.

После ужина экипаж разошелся по каютам, но мало кто смог заснуть. Каждый по-своему готовился к тому, что могло стать величайшим открытием в истории человечества или самой опасной ошибкой.

Хейл лежал в темноте своей каюты и слушал звуки корабля — мерное гудение двигателей, шипение вентиляторов, далекие шаги дежурного по коридорам. Эти звуки составляли симфонию человеческой технологии, человеческого присутствия в бесконечном космосе.

Завтра они могли услышать совсем другие звуки — голоса иного разума, эхо чужих технологий, тишину вымершего мира. Капитан закрыл глаза и попытался представить, что их ждет. Но его воображение упиралось в стену неизвестности.

Где-то в глубине корабля Сидни продолжала непрерывные вычисления, анализируя каждый байт полученной информации, строя модели и прогнозы. ИИ не спала — ей это было не нужно. Но даже ее мощный разум не мог проникнуть за завесу молчания, окутывавшего систему TRAPPIST-1.

В конце концов, все заснули — кроме тех, кому сон не требовался, и тех, кто был слишком взволнован, чтобы найти покой. Корабль продолжал свой путь через темное пространство между мирами, неся семь человек навстречу неизвестности.

А на планете, которую они собирались исследовать, возможно, кто-то тоже не спал этой ночью, наблюдая за приближением чужого корабля и размышляя о том, что принесет завтрашний день.

В кают-компании «Шепота» собрался весь экипаж. Капитан Хейл стоял перед большим экраном, на котором медленно вращалась трехмерная модель системы TRAPPIST-1. Семь планет, словно жемчужины на невидимой нити, располагались вокруг тусклой красной звезды.

— Итак, господа, мы прибыли в систему, которую астрономы называли одной из самых перспективных для поиска жизни, — начал капитан. — Планета TRAPPIST-1e находится в центре обитаемой зоны. Предварительное сканирование показывает наличие атмосферы, воды и стабильного климата.

Дэн поднялся со своего места. Как астрофизик, он уже несколько дней изучал данные дальнего сканирования, и его энтузиазм был очевиден.

— Капитан, показатели действительно впечатляющие. Спектральный анализ атмосферы указывает на активный фотосинтез. Мы видим четкие биомаркеры: кислород, водяной пар, следы органических соединений. Все указывает на развитую биосферу.

— Есть признаки разумной деятельности? — спросила Ребекка.

— Пока неясно. Никаких радиосигналов мы не фиксируем. Инфракрасная съемка не показывает крупных городов или промышленных зон. Но это может означать что угодно — от отсутствия разумной жизни до технологий, которые мы просто не умеем распознавать.

Капитан кивнул и повернулся к остальным.

— Состав исследовательской группы я определил заранее. На поверхность отправятся Кэм как пилот и специалист по безопасности, Дэн как научный сотрудник и Ребекка как биолог и медик.

Ребекка выпрямилась в кресле. Для нее это была первая высадка на потенциально обитаемую планету — возможность, о которой она мечтала с детства. Дэн одобрительно кивнул, а Кэм привычно проверила свой планшет с данными о системах «Кондора».

— Временные рамки миссии — шесть часов, — продолжил капитан. — Приоритеты: безопасность экипажа, сбор образцов для анализа, поиск признаков разумной деятельности. При малейших признаках опасности — немедленное возвращение на корабль.