— Сидни, запусти полную диагностику всех систем "Кондора", — произнес Сэм, прислонившись к корпусу шаттла и внимательно изучая каждый миллиметр обшивки. — И проверь совместимость с атмосферой планеты.

— Диагностика началась, — отозвалась ИИ. — Ориентировочное время завершения — сорок три минуты.

Инженер кивнул и продолжил осмотр. В полумраке ангара "Кондор" выглядел как спящий хищник. Плазменные пушки на пилонах были переведены в спящий режим, а рядом с ними разместили научные сенсоры; бомбовые отсеки стали лабораториями. Но стоило лишь отдать приказ — и "Кондор" снова становился смертоносным оружием.

Сэм открыл панель доступа к основным системам. Внутри, в тусклом свете диодов, виднелись сплетения проводов, оптоволоконных кабелей и охлаждающих трубок. Все выглядело надежно, но инженер знал — в космосе достаточно одной неисправности, чтобы превратить исследовательскую миссию в катастрофу.

— Как дела с шаттлом? — спросила Ребекка, заходя в ангар с медицинским сканером в руках.

— Пока все в порядке, — ответил Сэм, не отрываясь от проверки коммуникационной системы. — А ты что здесь делаешь?

— Проверяю биологическую защиту. Опыт Kepler-442b показал: малейшее заражение смертельно опасно — и для планеты, и для корабля.

Врач подошла к стеллажу с защитными костюмами. Каждый костюм представлял собой произведение инженерного искусства — многослойная защита от радиации, химических агентов, экстремальных температур и биологических угроз. Встроенные фильтры могли обеспечить дыхание в течение восьми часов, а система терморегуляции поддерживала комфортную температуру тела даже в условиях, когда снаружи царил космический холод или адское пекло.

— Помнишь историю с марсианскими исследователями? — спросила Ребекка, тестируя герметичность одного из шлемов.

— Какую именно? — Сэм поднял голову от приборной панели.

— В 2157 году экипаж "Безмятежности" нашел на Марсе окаменелые микроорганизмы. Привезли образцы на Землю. Оказалось, что некоторые из них не совсем окаменелые. Три месяца карантина, пока выяснили, что они безвредны.

— А если эти не окажутся безвредными?

— Тогда мы станем первыми людьми, которые заразили человечество инопланетной инфекцией, — мрачно пошутила врач. — Войдем в историю.

Сэм усмехнулся:

— Утешительная перспектива. Хотя после того, что мы видели на Kepler-442b, биологическая угроза кажется меньшей проблемой, чем возможность наткнуться на автоматические системы обороны.

— Думаешь, они могут быть агрессивными?

— Не знаю. Но цивилизация, которая научилась полностью глушить радиоизлучение целой звездной системы, наверняка умеет защищаться.

Они работали в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Звуки их деятельности — щелчки приборов, шуршание кабелей, мерное гудение вентиляторов — создавали привычную симфонию космического корабля. Но за этими знакомыми звуками чувствовалось что-то большее: напряженное ожидание, которое связывало их с остальными членами экипажа, разбросанными по всему кораблю.

В это время в кают-компании происходила совсем другая сцена. Ли Вэй колдовал над приготовлением особого ужина. Повар понимал: после шока от открытия мертвой цивилизации и в преддверии возможного контакта с живой, команде нужно что-то, что напомнит им о доме, о человечности.

На столе уже стояли небольшие пиалы с маринованными овощами из гидропонной оранжереи, дымилась горячая лапша с искусственным мясом, ароматизированным так, что было не отличить от настоящей говядины. Но главным блюдом стал рис, приготовленный по рецепту его бабушки — с добавлением настоящих специй, привезенных с Земли.

— Пахнет как дома, — заметил Итан, заходя в кают-компанию. Молодой стажер все еще выглядел бледным после анабиоза, но любопытство и волнение начинали брать верх над физическим недомоганием.

— В этом и смысл, — улыбнулся Ли Вэй, помешивая соус. — Моя бабушка всегда говорила: "Желудок не лжет. Если человек голоден, он не может думать ясно. Если сыт и доволен — найдет решение любой проблемы".

— Мудрая женщина. А что она сказала бы о нашей ситуации?

Повар задумался, продолжая помешивать соус:

— Наверное, что торопиться не стоит. Сначала нужно понять, кто перед тобой — друг или враг. А для этого нужно время и терпение.

— А если они вообще не друзья и не враги? — спросил Итан. — Если они настолько отличаются от нас, что наши категории к ним не применимы?

Вопрос молодого стажера заставил Ли Вэя остановиться. Повар был простым человеком, но годы путешествий по космосу научили его видеть сложность в простых вещах.

— Тогда нам придется изобретать новые категории, — наконец ответил он. — Как моя бабушка, когда впервые попробовала европейскую кухню. Сначала она говорила, что это "неправильная еда". Потом научилась готовить борщ и пасту. А в конце жизни утверждала, что еда — это универсальный язык.

— Думаешь, с инопланетянами тоже можно найти универсальный язык?

— Не знаю, — честно признался Ли Вэй. — Но попробовать стоит. Худшее, что может случиться, — они не поймут наших намерений. Лучшее — поймут и ответят.

В астронавигационной секции Дэн проводил дополнительный анализ полученных данных. Множество голографических дисплеев окружало его, показывая спектральные характеристики каждой планеты системы, гравитационные карты, температурные профили. Астрофизик работал с методичностью ученого, привыкшего к тому, что каждая деталь может оказаться ключевой.

— Сидни, покажи сравнительный анализ TRAPPIST-1e с Землей, — попросил он.

— Анализ готов, — отозвалась ИИ.

На центральном дисплее появились две планеты рядом — голубоватая Земля и чуть более тусклая TRAPPIST-1e. Сходство было поразительным: такие же белые облака, такие же континенты и океаны, такая же атмосфера.

— Слишком похоже, — пробормотал Дэн. — Вероятность естественного возникновения таких схожих условий ничтожна.

— Уточните запрос, — попросила Сидни.

— Рассчитай вероятность того, что планета в системе TRAPPIST-1 может иметь такую же атмосферу, гидросферу и климат, как Земля, без искусственного вмешательства.

— Расчет завершен. Вероятность составляет приблизительно один к двум миллиардам.

Дэн откинулся в кресле. Цифра подтверждала его подозрения: либо они стали свидетелями невероятного совпадения, либо кто-то целенаправленно создал или изменил эту планету, сделав ее пригодной для жизни.

— А если предположить искусственную модификацию планеты? — спросил он.

— В таком случае потребовались бы технологии планетарного масштаба. Изменение состава атмосферы, регулирование климата, возможно, создание искусственной гидросферы. Уровень развития цивилизации должен значительно превышать современный человеческий.

— Терраформирование, — прошептал Дэн.

Эта мысль заставила его содрогнуться. Терраформирование — изменение планеты для создания условий, пригодных для жизни — оставалось для человечества далекой мечтой. Проекты превращения Марса в обитаемый мир растягивались на тысячелетия и требовали ресурсов целых планет. А здесь, возможно, кто-то уже осуществил подобное.

— Но зачем? — задался он вопросом вслух. — Зачем создавать идеальный мир, а потом прятаться в молчании?

Ответа у него не было.

Тем временем в каюте капитана Хейл изучал отчеты предыдущих экспедиций. На его персональном дисплее сменялись документы: отчеты с Tau Ceti, где нашли только безжизненные камни; записи с Wolf 359, где обнаружили примитивные бактерии; трагический финальный отчет экспедиции к Ross 128, откуда не вернулся ни один корабль.

Каждая экспедиция искала одно и то же — доказательства того, что человечество не одиноко во Вселенной. И каждый раз находили либо пустоту, либо смерть, либо ничто. Kepler-442b стал первым настоящим открытием — мертвой, но когда-то разумной цивилизацией. А теперь они, возможно, стояли на пороге встречи с живой.