— Ты остаешься на корабле, — решил капитан. — Будешь помогать Ли Вэю координировать связь и следить за показателями систем.

Разочарование на лице Итана было очевидным, но он кивнул, понимая логику решения.

Дэн продолжал изучать данные сканирования:

— Капитан, есть еще одна странность. Орбиты планет слишком стабильны. В такой плотной системе должны наблюдаться серьезные гравитационные возмущения — планеты должны влиять друг на друга, изменять траектории. Но здесь орбиты идеально круглые и стабильные. Словно кто-то постоянно корректирует их траектории.

— Управляемая система? — предположила Кэм.

— Возможно. Или естественный гравитационный резонанс, но такая стабильность в системе из семи планет была бы еще более невероятной, чем абсолютная радиотишина.

Сидни вмешалась в разговор своим обычным спокойным тоном:

— Анализ орбитальной механики показывает, что текущая конфигурация системы может поддерживаться естественным образом не более ста тысяч лет. После этого гравитационные возмущения должны привести к дестабилизации.

— То есть либо система очень молодая, либо кто-то ее активно поддерживает, — резюмировал Дэн.

Ли Вэй, который молчал последние несколько минут, вдруг сказал:

— Знаете, в китайской философии есть понятие "у вэй" — действие через недействие. Может быть, молчание здесь и есть форма общения. Они говорят с нами через отсутствие слов.

— Интересная мысль, — откликнулась Сидни. — Если они достигли высокого уровня развития, возможно, они поняли, что лучший способ сохранить мир во Вселенной — это не издавать звуков, которые могут привлечь внимание потенциальных хищников.

— Теория "темного леса", — кивнул Дэн. — Вселенная как темный лес, полный охотников. Любой, кто выдает свое местоположение, рискует быть уничтоженным.

— Но мы уже здесь, — возразил Итан. — Если они наблюдают за нами, они знают, что мы нашли их систему.

Хейл медленно обошел голографическую модель системы, изучая каждую планету:

— Предположим, они действительно здесь. Живые. Развитые. Молчаливые. Почему они не вышли на контакт с момента нашего появления?

— Может быть, изучают нас, — предположила Ребекка. — Как мы бы изучали их. Первый контакт — слишком важный момент, чтобы торопиться.

— А может, мы их разочаровали, — мрачно добавил Сэм. — Прилетели с ядерными реакторами, термоядерными двигателями. Для мирной цивилизации мы выглядим как дикари с дубинками.

Кэм резко повернулась к нему:

— Или наоборот. Мы доказали, что способны путешествовать между звездами, не уничтожив себя в процессе. В отличие от тех, кого мы нашли на Kepler-442b.

Эти слова напомнили всем о предыдущем открытии. Мертвая цивилизация, ядерная катастрофа, последние записи умирающей расы. Настроение в рубке заметно потяжелело.

— Может быть, молчание — это способ выжить, — тихо сказал Итан. — Они видели, что случилось с цивилизациями, которые слишком громко заявляли о себе. Kepler-442b — не единственный мертвый мир во Вселенной.

— Но тогда почему они не уничтожили нас? — спросил Ли Вэй. — Если принцип "темного леса" действительно работает.

— Может быть, мы недостаточно опасны, — предположила Кэм с мрачной усмешкой. — Или достаточно далеко от их родного мира, чтобы не представлять прямой угрозы.

Сидни добавила:

— Существует и другая возможность. Они могут быть настолько развитыми, что мы для них — как муравьи для человека. Не враги, не союзники. Просто… биологические объекты, недостойные внимания.

— Утешительная мысль, — пробормотал Сэм.

Ребекка подошла к центральной консоли:

— А что если они просто ждут?

— Чего? — спросил Хейл.

— Правильного момента. Подходящих слов. Или подходящих людей. Может быть, не каждая экспедиция достойна первого контакта.

Дэн покачал головой:

— Мы можем строить предположения до бесконечности. Единственный способ узнать правду — высадиться на планету и провести детальное исследование.

— И нарушить их молчание, — добавил Итан почти шепотом.

Эти слова прозвучали как приговор. Экипаж "Шепота" понимал, что стоит на пороге события, которое может изменить историю человечества — или стать величайшим актом вандализма в истории космических исследований.

— Хорошо, — Хейл принял окончательное решение. — Два дня на подготовку. Сэм, я хочу полный отчет о состоянии "Кондора". Каждая система, каждый датчик.

Инженер кивнул и направился к выходу из рубки. Остальные члены экипажа постепенно расходились по своим постам, но атмосфера напряженного ожидания никого не покидала.

Через несколько часов, когда основные системы корабля были проверены, а экипаж окончательно восстановился после анабиоза, Ли Вэй объявил обед. Совместная трапеза была священным ритуалом на "Шепоте" — моментом, когда команда собиралась вместе не для работы, а просто чтобы побыть людьми.

Повар приготовил что-то особенное — рис с искусственным мясом под соусом терияки, овощи из гидропонной теплицы и даже настоящий чай, привезенный с Земли. Аромат домашней еды заполнил кают-компанию, создавая иллюзию нормальной жизни посреди бесконечного космоса.

— Знаете, — сказал Ли Вэй, наливая чай в керамические кружки, — моя бабушка всегда говорила: "Перед важным разговором нужно хорошо поесть. Голодный человек не может думать правильно".

— Мудрая женщина, — согласилась Ребекка. — И что же она сказала бы о разговоре с инопланетной цивилизацией?

— Наверное, что нужно принести подарки, — улыбнулся повар. — И никогда не приходить с пустыми руками.

Хейл задумчиво помешивал чай:

— А что мы можем предложить цивилизации, которая способна контролировать радиоизлучение целой звездной системы? Наши технологии покажутся им примитивными.

— Может быть, не технологии, а что-то другое, — предположил Дэн. — Искусство, музыку, литературу. Способы восприятия мира.

— Или просто искренность, — добавила Ребекка. — Желание понять и быть понятыми.

Кэм скептически покачала головой:

— Романтично. Но что если они воспринимают искренность как слабость?

Разговор плавно перетекал от философии к практическим вопросам предстоящей миссии. Сэм рассказывал о подготовке "Кондора" — тяжелого шаттла, переделанного из боевого корабля под исследовательские нужды.

— Основные двигательные системы в норме, — докладывал инженер между глотками чая. — Термоядерный реактор выдает номинальную мощность. Система жизнеобеспечения рассчитана на автономный полет до двух недель. Защитные экраны проверены.

— А сенсоры? — спросил Дэн.

— Все работает. Спектральный анализатор, магнитометр, гравиметр, биологические детекторы. Плюс стандартный набор для геологических образцов.

— Оружие? — поинтересовалась Кэм.

Сэм замялся:

— Ну, технически "Кондор" все еще несет некоторые оборонительные системы. Плазменные пушки отключены, но…

— Но могут быть включены при необходимости, — закончил за него Хейл. — Правильно. Надеюсь, необходимости не возникнет.

После обеда экипаж разошелся по своим делам, но мысли всех были сосредоточены на предстоящей миссии. Дэн проводил дополнительный анализ атмосферы TRAPPIST-1e, Ребекка изучала возможные биологические угрозы, Кэм планировала траекторию полета к поверхности планеты.

Сэм провел остаток дня в ангаре, где находился "Кондор". Шаттл выглядел внушительно — массивный корпус, бронированная обшивка, крылья-стабилизаторы, рассчитанные на полеты в плотной атмосфере. Все в его конструкции напоминало о военном прошлом — этот класс кораблей когда-то строили для штурма укрепленных планет.

Инженер методично проверял каждую систему. Двигатели, навигация, связь, жизнеобеспечение. Особое внимание он уделил защитным костюмам — если на планете окажется агрессивная биосфера или токсичная атмосфера, костюмы станут единственной защитой высадочной группы.