— Что значит "идеальную"? — спросила Ребекка, и в ее голосе прозвучала профессиональная обеспокоенность психолога, заметившего тревожные симптомы.

Голос Дэна дрожал от возбуждения и страха одновременно:

— В любой звездной системе должен быть естественный радиофон — солнечные вспышки, магнитные бури планет, взаимодействие космической пыли с межпланетной средой, радиоизлучение от ускорения заряженных частиц. Здесь ничего нет. Абсолютно ничего. Такое не бывает случайно.

Сэм, который до этого молча наблюдал за происходящим, скептически хмыкнул:

— Может, просто аппаратура сбоит? После варпа всякое случается. Помню, на "Конкордии" после скачка мы две недели ловили несуществующие сигналы.

— Проверил трижды, — покачал головой Дэн. — Запустил полную диагностику всех систем сканирования. Калибровка идеальная. Тишина реальна.

Итан, который постепенно приходил в себя после гибернации, с юношеским любопытством спросил:

— А что это может означать?

Дэн начал загибать пальцы, перечисляя возможности:

— Природная аномалия, хотя это крайне маловероятно — вероятность такого явления составляет примерно один к миллиарду. Технологическая маскировка — кто-то искусственно подавляет все радиоизлучение в системе. Или… — он замолк, словно боясь произнести следующую мысль вслух.

— Или что? — подтолкнула его Кэм, и в ее голосе прозвучали стальные нотки бывшего военного.

— Или мы смотрим на кладбище. Место, где когда-то была развитая цивилизация, которая научилась полностью контролировать радиоспектр, а потом исчезла, оставив свои технологии работать в автоматическом режиме.

Слова астрофизика повисли в воздухе как приговор. Каждый член экипажа мысленно возвращался к недавнему открытию на Kepler-442b — мертвому миру с руинами городов и последними записями вымершей цивилизации.

Ли Вэй попытался разрядить тяжелую атмосферу:

— Может, они просто вежливые. Не хотят беспокоить соседей радиошумом. В Китае говорят: "Мудрец говорит мало, а глупец не может замолчать".

Кэм резко обернулась к нему, и в ее движении было что-то от боевой готовности:

— Молчание — это тоже ответ. И не всегда хороший. В армии нас учили: если противник замолчал, значит, либо готовит засаду, либо уже мертв.

Хейл долго смотрел на данные сканирования, его лицо оставалось внешне невозмутимым, но Ребекка заметила, как напряглись мышцы его челюсти — верный признак того, что капитан переживает внутреннюю борьбу с неопределенностью.

— Сидни, покажи нам подробную карту системы и расскажи все, что ты знаешь о каждой планете.

Голографический дисплей ожил, демонстрируя семь миров, вращающихся вокруг тусклой красно-оранжевой звезды. Изображение было детализированным — результат многолетней работы земных телескопов и межзвездных зондов. Планеты были удивительно разнообразны — от раскаленных каменных шаров до ледяных гигантов.

— TRAPPIST-1b, — начала Сидни методичное перечисление. — Ближайшая к звезде. Температура поверхности около восьмисот градусов Цельсия. TRAPPIST-1c — немного прохладнее, но все еще непригодна для известных нам форм жизни. TRAPPIST-1d — переходная зона…

— Перейди сразу к интересным, — перебил ее Дэн.

— TRAPPIST-1e, — произнесла ИИ. — Четвертая планета от звезды. Атмосфера кислородно-азотная с содержанием кислорода двадцать один процент — точно как на Земле. Умеренный климат, средняя температура плюс пятнадцать градусов Цельсия. Обширные океаны покрывают семьдесят процентов поверхности. Несколько крупных континентов. Гравитация составляет ноль целых девять десятых земной. Магнитное поле стабильно. Идеальные условия для жизни, какой мы ее знаем.

— Слишком идеальные, — пробормотал Сэм, и в его голосе звучала профессиональная подозрительность инженера, привыкшего к тому, что в космосе ничто не работает идеально.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ребекка.

Инженер подошел к голограмме, его движения стали более уверенными по мере восстановления после анабиоза:

— Ну смотри, док. Тут у нас планета с почти земными условиями — атмосфера, температура, гравитация, все как заказывали. И все это в системе, которая молчит как могила. Либо невероятное совпадение — а я не верю в совпадения, — либо кто-то очень постарался создать идеальные условия.

— Либо ловушка, — закончила Кэм, и ее рука инстинктивно легла на место, где в военное время носился бы боевой нож.

Итан, который постепенно преодолевал последствия гибернации, тихо сказал:

— Может, они смотрят на нас прямо сейчас.

Эти слова прозвучали почти шепотом, но эхо отразилось от металлических переборок рубки. Каждый член экипажа невольно оглянулся, словно ожидая увидеть чужие глаза в темноте космоса за иллюминаторами.

— Капитан, — Дэн прочистил горло, стараясь вернуть разговору научную основу. — Я должен обратить ваше внимание на парадокс, который здесь наблюдаю. Это как Парадокс Ферми наоборот. Обычно мы спрашиваем: "Если во Вселенной так много звезд и планет, где же все разумные цивилизации?" А здесь вопрос звучит иначе: "Если они здесь есть, почему они молчат?"

— Объясни подробнее, — попросил Хейл, скрестив руки на груди в характерной позе сосредоточенного слушателя.

— Видите ли, если цивилизация достигла технологического уровня, позволяющего полностью контролировать радиоизлучение целой звездной системы, она должна была пройти через период активных радиопередач. Как мы в двадцатом и двадцать первом веке — радио, телевидение, военные радары, спутниковая связь. Земля в то время светилась в радиодиапазоне как маяк. Но здесь нет даже следов такого периода.

Ли Вэй, который медленно восстанавливался после варп-скачка, задумчиво протер очки:

— То есть они научились молчать с самого начала?

— Или научились так хорошо, что стерли все следы своего "крикливого" прошлого, — добавила Кэм. — Военная мысль: если хочешь выжить, не давай врагам знать о своем местоположении.

Дэн кивнул:

— Есть и третий вариант. Они развивались по совершенно иному пути. Возможно, их технологии изначально не требовали радиоизлучения. Или они с самого начала понимали опасность "радиошума" и нашли альтернативные способы коммуникации.

Ребекка подошла к иллюминатору, где все еще стоял Итан. Молодой стажер выглядел растерянным — смесь восторга от межзвездного путешествия и страха перед неизвестностью.

— О чем думаешь? — спросила она мягко, включив режим корабельного психолога.

— О том, что мы можем стать первыми людьми, которые встретят живую внеземную цивилизацию, — ответил Итан, не отрываясь от созерцания звездного неба. — Или первыми, кто осквернит их могилу. И я не знаю, что хуже.

Его слова заставили всех замолчать. Груз ответственности, который нес экипаж "Шепота", был почти физически ощутим.

Хейл наконец принял решение:

— Мы исследуем TRAPPIST-1e. Сэм, начинай подготовку "Кондора" к высадке.

Инженер кивнул, его профессиональная сосредоточенность окончательно взяла верх над постгибернационной слабостью:

— Сколько времени на подготовку?

— Два дня. Хочу, чтобы все было проверено дважды. Мы не знаем, с чем имеем дело.

Сэм уже мысленно составлял список необходимых процедур:

— Понял. Полная диагностика всех систем шаттла, проверка защитных костюмов, научного оборудования. Кэм, ты пойдешь пилотом?

— Разумеется, — ответила старпом. — А кто еще в составе высадочной группы?

— Дэн — как специалист по анализу данных, — сказал Хейл. — Ребекка — на случай биологических находок. Ли Вэй останется на корабле поддерживать связь и готовить еду для возвращающихся героев.

Повар улыбнулся:

— Надеюсь, вы вернетесь с аппетитом, а не с желудочными расстройствами от инопланетной еды.

— А я? — спросил Итан.

Хейл колебался. С одной стороны, молодому стажеру не хватало опыта для такой ответственной миссии. С другой стороны, он имел право участвовать в потенциально историческом событии.