Ли Вэй и Итан переглянулись. Оба понимали логику выбора, но все равно было досадно оставаться на корабле, когда команда делала историческое открытие.

Капитан уже собирался закончить брифинг, когда вдруг остановился. Он стоял, глядя на экран с изображением планеты, и что-то в его позе изменилось. Плечи напряглись, взгляд стал более сосредоточенным.

— Сидни, — сказал он, обращаясь к искусственному интеллекту корабля. — Покажи еще раз детальные снимки поверхности. Особенно растительность.

На экране появились увеличенные изображения континентов планеты. Леса, луга, реки — все выглядело поразительно земным и в то же время странно упорядоченным.

— Что вас беспокоит, капитан? — спросил Дэн.

— Возможно, ничего. — Хейл прищурился, изучая снимки. — Но чем дольше я смотрю на эти пейзажи, тем больше они напоминают мне что-то знакомое. Слишком знакомое.

— В каком смысле? — поинтересовалась Ребекка.

— Посмотрите на эти леса. На границы между различными биомами. На то, как расположены реки. Это не похоже на естественную эволюцию экосистемы. Это больше похоже на… планирование.

Кэм подняла голову от своего планшета.

— Планирование? Вы имеете в виду искусственное происхождение?

— Я имею в виду, что кто-то очень постарался создать идеальную копию земной природы. И это меняет дело.

Капитан повернулся к экипажу. В его глазах читалась внутренняя борьба — он менял решение прямо сейчас, в последний момент.

— Новый состав группы. Кэм остается пилотом. Дэн — научный сотрудник. Но вместо Ребекки я отправляю Ли Вэя и Итана.

— Сэр? — удивилась Ребекка. — Почему?

— Потому что если там действительно искусственная среда, созданная разумными существами, нам нужны люди с определенным складом мышления. Ли Вэй — философ и аналитик. Он умеет видеть скрытые паттерны, подвергать сомнению очевидное. Итан — тонко чувствующий наблюдатель. Его взгляд не замутнен опытом, и потому он способен заметить то, мимо чего пройдут остальные. Если мы столкнемся с попыткой психологического воздействия или манипуляции, он это заметит.

Ли Вэй выглядел одновременно польщенным и обеспокоенным.

— Капитан, вы предполагаете, что нас могут попытаться обмануть?

— Я предполагаю, что цивилизация, способная создать точную копию земной биосферы на другой планете, имеет причины это сделать. И эти причины могут быть не самыми дружественными.

Итан наклонился вперед в кресле.

— Вы думаете, это ловушка?

— Я думаю, это слишком идеально, чтобы быть правдой. — Капитан еще раз посмотрел на снимки планеты. — А в моем опыте все, что кажется слишком хорошим, обычно таковым не является.

Ребекка не могла скрыть разочарования, но кивнула с пониманием.

— Значит, биологический анализ будет проводить Дэн?

— Дэн справится с базовыми процедурами. А если понадобится более глубокий анализ — мы всегда можем организовать вторую экспедицию, когда лучше поймем, с чем имеем дело.

Сэм, который до этого молчал, вдруг подал голос.

— А не проще ли было бы отправить автоматические зонды? Если есть подозрения на ловушку…

— Зонды не могут принимать интуитивные решения, — ответил капитан. — Не могут почувствовать подвох или распознать психологическую манипуляцию. Для этого нужны люди. Но люди с правильной подготовкой и правильным складом ума.

Кэм закрыла свой планшет.

— Когда вылетаем?

— Через два часа. Это даст вам время подготовиться морально и проверить оборудование.

Экипаж начал расходиться. Ребекка задержалась, явно желая что-то сказать капитану, но в итоге только кивнула и направилась к выходу.

Ли Вэй подошел к Хейлу.

— Капитан, если можно откровенно — что именно вас так встревожило в этих снимках?

Хейл долго смотрел на экран, где все еще висело изображение идиллической планеты.

— Знаете, Ли, у меня был дед — старый фермер из Айовы. Он всю жизнь выращивал кукурузу. И он всегда говорил мне одну вещь: природа не бывает идеальной. В любой настоящей экосистеме есть хаос, случайность, несовершенство. А то, что мы видим там, внизу… — он показал на планету, — выглядит как рекламный проспект рая.

— И это плохо?

— Это подозрительно. Очень подозрительно.

Ли Вэй кивнул и направился готовиться к миссии, размышляя о словах капитана. В китайской философии было понятие «у вэй» — естественности, спонтанности, отсутствия принуждения. А то, что они видели на экране, казалось полной противоположностью этому принципу.

Возможно, капитан был прав. Возможно, совершенство действительно было поводом для беспокойства.

Планета росла в иллюминаторе «Кондора», словно медленно раскрывающийся цветок. Кэм сидела за штурвалом, ее пальцы легко скользили по сенсорным панелям, но в движениях чувствовалась напряженность. Рядом на втором кресле пилота устроился Дэн, уставившийся в экраны анализаторов, а за ними — Ли Вэй и Итан, прижавшиеся к боковым иллюминаторам.

— Красота неописуемая, — тихо проговорил Итан. — Как на картинке из детского букваря.

И правда, планета выглядела слишком идеально. Океаны сияли чистейшей лазурью, континенты покрывала изумрудная зелень, а белоснежные облака рассыпались по небосводу с математической точностью. Ни единого урагана, ни пятна пустыни, ни дымки смога. Словно кто-то нарисовал идеальный мир и повесил его в космосе для украшения.

— Атмосферная плотность в норме, — доложил Дэн, не отрывая глаз от приборов. — Кислород двадцать один процент, азот семьдесят восемь. Температура поверхности плюс восемнадцать по Цельсию. Гравитация девять целых семь метров в секунду в квадрате.

— Это же почти как дома, — удивился Итан.

— Слишком как дома, — поправила Кэм. — Я летала по всей системе Солнца. Таких совпадений не бывает.

Ли Вэй прижался лбом к стеклу иллюминатора. Где-то там внизу виднелись очертания лесов, рек, лугов. Пейзаж напоминал ему о летних каникулах в провинции Юньнань, когда он еще был ребенком — те же плавные холмы, покрытые изумрудной зеленью, те же серпантины рек. Только здесь все выглядело еще более совершенно.

— Знаете, о чем я думаю? — сказал он. — В китайской мифологии есть легенда о Персиковом саду бессмертных. Место, где время остановилось, где все цветет вечно, где нет ни боли, ни старости.

— И что с теми, кто туда попадал? — спросила Кэм, не поворачивая головы.

— Возвращались через несколько дней, а оказывалось, что прошли годы. Или наоборот.

— Утешительная история, — проворчал Дэн. — Особенно сейчас.

«Кондор» начал снижение. Планета заполняла весь обзор, и теперь были видны детали: идеально ровные береговые линии, леса, словно подстриженные гигантскими ножницами, луга с травой одинаковой высоты. Реки текли строго по прямым или плавно изогнутым линиям. Даже облака двигались слишком равномерно.

— Координаты посадки? — спросила Кэм.

— Ровное место в двух километрах от того, что выглядит как лес, — ответил Дэн. — Рядом есть что-то похожее на поляну. И… — он замолчал, вглядываясь в экран.

— Что «и»?

— Показания странные. Спектральный анализ растительности показывает фотосинтез, но хлорофилл какой-то неправильный. Слишком единообразный.

— Может, эволюция здесь пошла другим путем? — предположил Итан.

— Или кто-то выбрал самый эффективный вариант и размножил его, — пробормотал Ли Вэй.

Шаттл качнуло легким толчком — включились посадочные двигатели. В динамиках зашипели помехи, но никаких других звуков не было слышно. Обычно при посадке микрофоны улавливали хотя бы свист ветра, шум работающих двигателей, отраженный от поверхности. Здесь — ничего.

— Кэм, проверь аудиосистемы, — попросил Дэн.

— Уже проверила. Все работает. — Она постучала пальцем по микрофону. Звук четко передался в наушники. — Просто там внизу тихо.

— Как тихо?

— Абсолютно.

«Кондор» коснулся поверхности с мягким толчком. Стойки шасси слегка просели под тяжестью, потом выпрямились. За иллюминаторами открылся вид на луг, покрытый травой идеального изумрудного оттенка. Каждая травинка была одинаковой высоты, одинаковой формы, одинакового цвета.