Хейл присел на что-то, что выглядело как выросший из пола стул.

— И что вы предлагаете?

— Это и есть суть наших разногласий, — сказала Лираэль, и в ее «голосе» зазвучала страсть. — Я считаю, что мы должны помочь вам. Научить пользоваться полем сознания. Показать, как избежать ошибок, которые погубили другие виды. Ваш разум так ярок, так полон потенциала…

— А я считаю это вмешательством в естественное развитие, — перебил ее Финеас. — Каждый вид должен найти свой собственный путь к мудрости. Попытки ускорить этот процесс могут принести больше вреда, чем пользы.

— А что думает ваш Совет? — спросила Ребекка.

— Совет разделен, — ответил Кэлен. — Эландор, наш старший Хранитель, абсолютно против любого вмешательства. Он считает, что мудрость нельзя передать — ее можно только обрести самостоятельно. Лираэль и ее сторонники верят в активную помощь. А я… — он помолчал. — А я думаю, что окончательное решение должно остаться за вами.

— За нами? — удивился Итан.

— Именно. Мы можем предложить вам выбор. Мы можем открыть для вашего вида доступ к полю сознания, показать, как общаться с другими цивилизациями без физического контакта, как избежать ошибок прошлого. Но это изменит вас навсегда. Человечество, которое вернется на Землю, будет уже не тем, которое ее покинуло.

— А альтернатива? — спросил Хейл.

— Вы возвращаетесь домой с рассказом о нас, но без прямого доступа к полю. Ваш вид развивается своим естественным путем, делает свои ошибки, учится на них или погибает. Как это делали все остальные.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только тихим гудением кристальных стен.

Наконец Дэн спросил:

— Сколько цивилизаций сделало такой выбор?

— Из тех, кто достиг уровня межзвездных путешествий? Сорок три за последние миллион лет, — ответил Финеас.

— И сколько выбрало помощь?

— Восемь.

— А сколько из них выжило?

Долгая пауза.

— Семь, — тихо сказал Кэлен. — Одна цивилизация не смогла справиться с внезапно обретенной мудростью. Она потеряла свою идентичность, свою уникальность. В конце концов она просто… растворилась в поле.

— А те, кто отказался от помощи?

— Двадцать девять погибли. Шесть выжили самостоятельно и теперь сами являются частью сообщества зрелых цивилизаций.

Ребекка прикрыла лица руками.

— Боже мой. Шесть из тридцати пяти. Семнадцать процентов.

— Но те восемь процентов, которые приняли помощь и выжили, — добавила Лираэль, — они достигли высот, о которых те шесть не могли и мечтать. Они стали творцами, художниками, философами галактического масштаба.

— А что стало с остальными? Теми, кто не достиг межзвездных путешествий?

Финеас посмотрел на них со странным выражением.

— Их были тысячи. Большинство погибло еще на стадии развития технологий. Войны, экологические катастрофы, социальный коллапс. Некоторые добровольно изолировались. Немногие ушли в виртуальные миры. Единицы… единицы преодолели барьер самостоятельно, не покидая родную планету.

— И они все еще живы?

— Некоторые. Они выбрали путь внутреннего развития. Стали мудрецами своих миров, но остались привязанными к ним. Мы редко общаемся с такими цивилизациями — они предпочитают молчание.

Хейл встал и подошел к одной из стен. Кристаллические узоры отреагировали на его присутствие, засияв ярче.

— Почему вы рассказываете нам все это? Разве знание этой статистики не влияет на наш выбор?

— Потому что мы верим в честность, — ответил Кэлен. — И потому что ваш вид уже показал нечто уникальное. Вы продолжили миссию даже после того, как потеряли первоначальную цель. Вы не вернулись домой, когда столкнулись с ужасом мертвых цивилизаций. Вы ищете не просто контакт — вы ищете смысл.

— А это редкость?

— Крайне редкая. Большинство молодых цивилизаций ищут либо подтверждение своей уникальности, либо технологические преимущества. Поиск смысла — это признак зрелости, которой обычно достигают гораздо позже.

Лираэль подошла ближе, и ее свечение стало особенно интенсивным.

— Позвольте показать вам что-то. Это поможет принять решение.

Она коснулась стены, и воздух вокруг них начал мерцать. Внезапно экипаж оказался не в башне, а в открытом пространстве под звездным небом. Но это было не обычное небо — звезды в нем пульсировали и переливались, соединенные тонкими нитями света.

— Это поле сознания, — объяснила Лираэль. — Каждая звезда — цивилизация. Каждая нить — связь между ними. Видите, как они общаются? Не словами, не сигналами — чистыми мыслями, эмоциями, образами.

Итан протянул руку к одной из нитей света, и когда коснулся ее, в его сознании вспыхнул образ невообразимой красоты — город из музыки, где каждое здание было мелодией, а каждая улица — симфонией.

— Это… это реальная цивилизация?

— Раса композиторов с другого конца галактики. Они превратили свою планету в живую симфонию. Через поле мы можем слышать их музыку, хотя физически до них лететь двести тысяч лет.

Дэн коснулся другой нити и увидел существ из чистой энергии, танцующих между звездами.

— Невероятно. Но если это возможно, почему мы никогда не чувствовали этого раньше?

— Потому что ваш вид еще не созрел для этого уровня общения, — объяснил Финеас. — Поле сознания требует определенной… внутренней тишины. Вы слишком шумны внутри — слишком много страхов, сомнений, агрессии. Это создает помехи.

— Но мы можем научиться?

— Естественным путем — да, но это займет тысячи лет. С нашей помощью — за несколько поколений.

Видение исчезло, и они снова оказались в башне. Ребекка вытирала слезы.

— Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела. И самое страшное одновременно.

— Почему страшное? — удивился Кэлен.

— Потому что теперь я знаю, что мы можем потерять. Если человечество не сделает правильный выбор, мы никогда не станем частью этого… этого космического сообщества.

Лираэль кивнула.

— Именно поэтому некоторые из нас считают, что мы должны помочь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы предоставить все случаю.

— А другие считают, что вмешательство лишит вас возможности стать теми, кем вы должны стать самостоятельно, — добавил Финеас.

Хейл посмотрел на своих спутников.

— Нам нужно время подумать. И нужно посоветоваться с остальным экипажем.

— Конечно, — согласился Кэлен. — Но помните — время играет роль. Ваша цивилизация приближается к критической точке. События следующего столетия определят судьбу человечества на тысячи лет вперед.

— Какие события? — спросил Дэн.

— Экологический кризис. Социальное расслоение. Первые попытки терраформирования. Каждое из этих направлений может привести либо к прорыву, либо к катастрофе.

Сидни внезапно заговорила в наушниках экипажа:

— Капитан, я должна сообщить: мои системы регистрируют мощные изменения в окружающем пространстве. Что-то приближается к планете.

Кэлен мгновенно напрягся, и узоры на его коже стали ярко-красными.

— Это Эландор. Он идет сюда лично. — Он посмотрел на землян. — Наш старший Хранитель крайне редко покидает свое убежище. Ваш приход встревожил его больше, чем я думал.

— Это плохо? — спросил Итан.

— Это… сложно. Эландор — мудрейший среди нас, но он абсолютно против любых контактов с молодыми цивилизациями. Он считает, что даже этот разговор уже нанес вред естественному развитию человечества.

Воздух в башне начал вибрировать с низкой, почти неслышимой частотой. Кристаллические стены отозвались на это резонансом, их свечение изменилось с мягкого серебристо-голубого на пульсирующий фиолетовый.

— Он здесь, — прошептала Лираэль, и страх в ее мысленном голосе был осязаемым.

Через несколько секунд в центре зала начала формироваться фигура — сначала как мерцающий контур, затем все более плотная и реальная. Эландор материализовался перед ними подобно сгущающемуся туману, и экипаж «Кондора» невольно отступил на шаг.